Цирк "Небесная арена"

— Иллуми, мне кажется, ты говорил, что ты быстро выследишь тут цель, убьешь её и мы разойдемся, — Киллуа хмуро взглянул вверх, на отрешённого молодого мужчину, который сейчас нарядился в одежду арлекина и собирался выступать через считанные минуты. Где-то в соседнем шатре или даже уже за кулисами его ожидал напарник — самый настоящий клоун. В жизни и на сцене. И что самое главное, номер их предназначался не столько для детской публики, сколько для более взрослых юных глаз, которые жаждут увидеть что-нибудь недостижимое и запретное. Хисока собирался этим немножко поделиться, полностью игнорируя какие-либо правила «Небесной арены». Сам Иллуми в любом случае плевал — он останется тут, даже если его захотят насильно выпереть. Не родился ещё тот молодец, который мог бы Иллуми Золдика силой вытолкать откуда бы то ни было. — Я говорил, что возьму тебя с собой, Киллу. Больше ничего. — Иллуми пожал плечами, на самом деле будучи весьма довольным. Если бы этот мальчик-зайчик был повнимательнее, то понял бы, что посидеть несколько неделек в башне под надзором Кикио в любом случае обещало свободу от той же башни, а вот отправиться с Иллуми невесть куда не означало никакой свободы. Засада. — Это ещё что значит? Может, ты просто втянулся в игры на публику и не хочешь уходить отсюда, — Киллуа отвернулся, махнув рукой и прикрыв глаза. — Твой больной приятель сделает тебя ещё хуже, чем ты был. Младший Золдик не предвидел, что Иллуми нависнет над ним, склонившись низко-низко и поморгав несколько раз. Киллуа поднял голову, неосознанно втянув её в плечи. Демон сонного паралича был не таким пугающим, как внезапный Иллуми. — Нельзя так говорить со старшим братом, Киллу. — Без намёка на эмоции побранил старший, моргнув. — Но я отлично понимаю, что ты не хотел обидеть меня, а сказал это не подумав. А теперь иди поиграй. Киллуа не успел возмутиться на такую наглость, как брата уже и ветром сдуло. Арлекин проклятый, один только лёгкий шлейф духов остался. Только вот какие духи у него, если этот отмороженный ими никогда не пользуется?.. — Киллуа? — Шепотом позвал его Гон, заглянув в шатёр, в котором тот остался один. Светловолосый обернулся на зов, скрестив руки на груди. — Чего? — Сейчас что-то начнётся на одной из маленьких сцен, пошли посмотрим, — Гон приоткрыл шторку шире, приглашая уйти. Киллуа на минуту задумался — наверняка брат туда ушёл. Сцена для выступлений, которые не всегда были поставлены и согласованы с директором и хозяевами. Видеть брата особо не хотелось, Киллуа уже насмотрелся на него, когда Иллуми велел ему спать в своём шатре, рядом с ним и чуть не придушил во сне. Уж больно сильная у него братская любовь. Лёжа рядом с этим, вроде бы, живым телом, Киллуа всё подумывал, как бы вломить ему чем-нибудь потяжелее да прямо сейчас. Даже предпринять попытку захотел глубокой ночью, рассчитывая, что брат заснул. Но не успел сам Киллуа задуматься, чем бы его прибить, как ощутил необъяснимую сонливость и, зевнув, заснул сам. Как-нибудь потом. Из размышлений юношу вырвали просьбы Гона, который, кажется, ни одно представление не пропустил ещё и был полон энергии посещать и все остальные, уже почти зная каждого артиста в лицо тут и здороваясь за руку. Разве что Хисоке он руки не хотел пожимать из соображений безопасности, а Иллуми бы не дался (королевская кровь даёт о себе знать, трогать абы кому себя не позволит), да и от одного его взгляда не хочется ближе подходить — такое ощущение, будто посмотришь ему в глаза и провалишься туда. — Ла-а-а-адно, уболтал, — плетясь за Гоном, который его подгонял, Киллуа задался вопросом, почему всем так нравится этот фигов цирк. Пока он искал ответ, то не заметил, как уже оказался сидящим среди аудитории, состоящей в основном из молодых людей возрастом от восемнадцати и выше. Детей тут почти не было, а может они их просто не видели. Горьким опытом наученные, ребятки отсели куда-нибудь подальше от сцены. Сидеть в первых рядах удовольствие так себе. А почему — лишний раз вспоминать не хочется. В лучах не слишком яркого света появилась сначала женская, тонкая фигура. Она взмахнула длинными, черными волосами и раскинула руки, мелкими шагами подходя ближе, показываясь зрителям. «Тьфу, какая там женщина…» — мысленно выругался Киллуа, понимая, что это его брат, а не какая-то там женщина. Под заигравшую грустную мелодию эта красавица двигалась плавно и незамысловато, показывая и рассказывая историю руками, не меняя выражения лица. (кажется, он с момента появления на свет арлекина играет) Его печальная и завораживающая история, которую, будем честны, итак никто не понял, была нагло прервана. Льющиеся мелодии оборвались чем-то более весёлым и заводным, под хлопот ладош на сцену в несколько ловких движений, включая сальто, заявился клоун, разодетый в одежду яркую и вырвиглазную. Розовая звезда на одном глазу помогала ещё лучше разглядеть выделяющуюся на таком фоне желтоватую радужку и небольшой черный зрачок, которые быстро осматривали присутствующих, с удовольствием отметив присутствие маленьких дружков. Самое оно, ребята пришли по адресу. По пышному белому вороту арлекина пробежалась когтистая ладонь, касаясь невесомо, а затем дернула его на себя. Арлекин буквально оказался разложен на крепкой, широкой груди клоуна, который воровато оглядывался и ухмылялся пойманной кукле. После этого зрителям оставалось только внимательно смотреть на действо, которое разворачивалось перед ними под жизнерадостную музыку. Гон, уже всецело вовлечённый в этот убийственный танец и сплетение ловких движений, совсем не замечал лёгкой напряжённости друга, но и сам Киллуа позже попривык, мысленно окрестив всех тут дурачками, которые платят за дешёвое действо, которое любой может разыграть при желании. Схватка безмолвного арлекина и наглого клоуна всё продолжалась, переходя всё на новые уровни, когда арлекин умудрялся не касаться земли ни единой конечностью, постоянно паря в воздухе, в основном находясь на клоуне, который стоял на своих двоих вполне уверенно. Арлекину бы больше пошло быть человеком-змеёй, но что уж попишешь. Схватка этих двух закончилась тем, что арлекин повис на клоуне вверх ногами, обхватив ногами за шею, а сам клоун в какой-то миг схватил его за шею, спрятанную пышным воротником и дернул на себя, вверх, вынуждая быть лицом к лицу и сползти ногами по телу вниз, обхватить за талию. Ярко накрашенные алым губы клоуна неожиданно стремительно впились в припудренные, едва различимые губы арлекина, который взамен потянул его за волосы, кусаясь через поцелуй. Со всех сторон на сцене, как и планировалось, взорвались хлопушки, рассыпая разноцветное конфетти, осыпая самих увлекшихся друг другом артистов и скрывая их от любопытных глаз. Гону глаза закрыл Киллуа уже на автомате, закрыв и свои собственные рукой. Вот чего он не ждал, так это точно этого. Фрикс, который всё силился убрать его ладонь прочь, не мог уложить у себя в голове происходящее, потому что тоже ближе к концу выступления узнал в женщине Иллуми. А Киллуа пытался уложить в своей собственной голове факт того, что эти двое… Ой, да даже думать не хотелось. Они оба больные на голову по отдельности, а вместе вообще передозировка ненормальностью. Киллуа старался не вникать в их связи хотя бы потому, что желал сохранить здравый разум хотя бы до двадцати лет, но с такой семьёй и жизнью это вряд ли получится. Вечерком, когда они вдвоем сидели у костра неподалёку от всех шатров, устроившись подальше от суеты людской, Гон оторвался от созерцания языков пламени, подняв взгляд на Киллуа, который до этого вовсю увлеченно наблюдал, как отражается огонь в янтарных глазах друга. Волшебное зрелище было прервано не слишком волшебным разговором. — Киллуа, а эта женщина точно была…твоим братом? — Неуверенно поинтересовался мальчик, оглянувшись. Светловолосому захотелось посмеяться в голос и в очередной раз уперто доказать своему лемуру, что он похож на девчонку. — Точно-точно. — Недовольно отозвался юноша, не желая вспоминать даже об этом ненормальном. — А почему они с Хисокой…целовались? — Неуверенные паузы слышались в любой его фразе. Ясное дело, неловко. Киллуа тоже было не особо. Главное, что румянец на их щеках можно было списать на жар огня. — А мне почём знать. Номер у них такой был, наверное. Много заплатили. — Наверное. — Да и неважно. У меня есть предложение получше. Мальчишки увлеклись своими юношескими делами и развлечениями, совершенно позабыв об этих извращенцах. Одному Всевышнему известно, почему случилось то, что случилось. Ну и им двоим. Но если первый об этом уж никак не расскажет, то вторые могут кое-что большее, чем просто рассказать. Только об этом не догадывался ни Гон, ни Киллуа, которые смотрели на звёзды, решив вернуться в те дни, когда Гон забирался к нему в башню для этого, до тех пор, пока попросту не уснули, а над ними не возвышались две фигуры, глядя на них. — Не прикасайся к ним. — Почему так? Я ведь всего лишь хочу помочь тебе, голубчик. — Твои касания хуже надругательства. В какой-то миг мужчина повыше крутанулся на каблуках, отвернувшись прочь от своего компаньона и прикрыл глаза, прижав тыльную сторону кисти ко лбу, а второй рукой схватился за сердце. — Ты всегда обижаешь меня и никогда, никогда не извиняешься за это! Бессердечный монст-мх-мм… Иллуми во избежание лишнего шума решил заткнуть Хисоку проверенным способом, быстро развернув к себе и впившись в губы. Тот поутих и через несколько секунд отклеить его от себя было уже сложновато. Когда Золдик все же оторвался от него, то широкая чеширская улыбка заставила его дёрнуть тонкой бровью, а потом отвернуться обратно к ребяткам. — Не трогай ни одного. — М-м, но я всего лишь помогу тебе отнести их в шатер, — мужчина было наклонился, но мёртвая хватка на шее заставила его подняться вновь и обворожительно ухмыльнуться. — Я сам. Если я разрешу тебе их касаться, то к утру они лишатся невинности. Хисока призадумался, когда Иллуми отпустил его, потирая большим пальцем подбородок. Неужто он настолько хорош?..