Плачь флейта

      Трупный смрад, казалось, куполом навис над вымершим городом. Мертвецы, заполонившие каждый уголок усадьбы, были разбросаны повсюду. Но то, что больше всего удивляло — каждый из адептов Именитого Ордена был убит различными способами, что наталкивало на рациональный вывод — они были убиты разными людьми. Но что-то не сходилось и в этом варианте. Молодые господа в фиолетовых одеяниях нехотя прошлись по кровавому полю, проворно минуя умерших и направляясь к пропитанному тёмной энергией поместью. Минуя труп, повесившейся на тонкой простыне похабного вида девушки, заклинатели исследователи комнату, обнаруживая призывающее тёмные сущности талисманы. — Глава, в темнице есть выживший! — громогласно оповестил своего начальника юноша, уважительно кланяясь. — Ещё мы нашли какие-то записи, похожие на дневник… — Кого? — безэмоционально интересуется мастер, выкидывая до этого рассматриваемый им талисман. — Судя по инициалам выбитым на коже — Вэнь Чжулю, — спокойно ответил адепт, но через какое-то время вновь спрашивая: — Что прикажете с ними делать? — Конечно спалить! — без промедления отвечает Цзян Чэн, нахмурив свои изящные чёрные брови. Однако внезапно скользнувшее в мыслях предположение о том, что в дневнике может быть описано местонахождение его брата, резко передумал, отдергивая подчиненного. — Хотя, нет, постой. Возьмите их с собой, я прочту когда будет время… А сейчас проводи меня к камерам…

* * *

— Не думал, что мы снова встретимся… — Слегка ошеломленно проговорил мужчина в фиолетовых одеждах, наблюдая, как его человек с лёгкостью освобождает заточенную пленницу Ордена Цишань Вэнь, при этом видно, что девушка сама относилась к правящей семье. — Особенно вот так… На так и не заданный тихий вопрос, дева Вэнь лишь тяжело вздохнула, потирая наверняка саднившие после оков тонкие запястья, но заминка длилась ненадолго, и целительница уже уверенным взглядом изучала стоящего подле неё Главу Ордена Цзян, не обнаруживая подле Вэй Усяня. — Где… где он? — с лёгкой запинкой спрашивает она, единственно интересующий её сейчас вопрос. Ведь девушка отпустила тогда юношу совсем одного, хоть и предлагала, даже настаивала на своей помощи, но тот лишь отмахнулся, сказав, что Цин и так слишком много сделала для него. Из глубокого ступора Цзян Чэн вывел целительницу нелепым высказыванием. — Получается, даже вы не знаете, где он… В голосе Вань Ина звучала неподдельная растерянность, показывая, как его обладатель опечален пропажей дорогого ему друга, и тот мысленно сделал для себя вывод, что больше не хочет потерять ещё одного важного сердцу человека. Сглотнув подступивший к горлу ком, Глава Цзян развернулся спиной к девушке, оповещая её о сложившихся событиях.  — Дева Вэнь, я не знаю сколько вы провели времени в этом месте, но сейчас ситуация такова — Четыре клана объединились против Ордена Вэнь. И пусть я этот клан ненавижу всей душой, но я так же благодарен вам за спасение. Если вы бы согласились покинуть их, я бы… — Простите, но они забрали А-Нина… Он все ещё, где-то в Цишане… — Вэнь Цин, прошу уходите из клана, я… я могу… За секунду вся спесь спала с мужчины, преображая его в усталого от происходящей войны. Он вновь повернулся к даме своего сердца. — Глава Цзян… Что вы сможете сделать?! — интересуется та, прекрасно зная, что сейчас этот мужчина слаб, как никогда. Особенно когда с ним рядом нет Вэй Ина. — Даже если спасете меня, вы не сможете спасти моих людей… — Вы правы, к моему сожалению. Но я не один! Если я попрошу об услуге ГуСу Лань они помогут. — Зачем это вам? Я вам благодарна за спасение, так что мы в расчёте… Спасение за спасение… Поэтому вам не стоит так утруждать себя… — Госпожа Вэнь, откровенно говоря, вы мне нравитесь… Даже не так… Я влюблен в вас уже долгое время, и если вы согласитесь стать моей госпожой, то даже спасения вашей ветви будет мало, чтоб облагородить вас за то, что вы осмелились покинуть Вэней, став одной из Цзян. — Господин Цзян… — Прошу, не отказывайте мне… Я понимаю, что это звучит неожиданно, но мои чувства и помыслы чисты. Вы же знаете, что я не привык с таким шутить. — Вы уверены, что такая, как я, достойна быть вашей спутницей на стези самосовершенствования… Что я стою таких жертв? — Стоите! Определенно! Для меня вы — всё. — Тогда, Господин Цзян, я принимаю ваше прошения быть вашей женой… Но, прошу, спасите моих людей. — Спасибо.

* * *

      Мелодичная трель, переполненная одиночеством и болью, разносилась по всей округе, навевая на её слушателей неумолимую тоску. Люди проходящие мимо дерева, с ветвь которого и доносились столь печальные звуки лишь понимающе улыбались, переговариваясь между собой. — Столь грустная мелодия… — Этот молодой господин, наверное, оплакивает свою возлюбленную… В чём-то они были и правы. Вэй Усянь действительно оплакивал усопших, только гибель не возлюбленной, а людей, которые долгое время присматривали за ним: Дядю Цзян и Мадам Юй. В ту же мелодию, он так же вливал тоску из-за отъезда его любимой шицзе, а так же печаль от разлуки с любимым человеком. Жаль, что эти чувства, проснувшиеся в окутанной мраком душе, были не взаимны с другой стороны. Да. Ведь Аннигиляция закончилась — Солнце пало. И груз за унесённые им чужие жизни пал на хрупкие плечи. Эта ноша была настолько чужда, что заставляла тёмного заклинателя на время отказаться от Тёмного Пути. Но сколько трудностей у него не вставало на пути, он всё равно будет продолжать свой путь по этой узкой и тёмной дорожке. Перед погруженным и помутневшим в тяжкие думы взором, мимолетно всплыл отчужденный, казалось, ко всему безразличный лик, с белой повязкой на лбу, вызывая на уже давно привыкшему к вечной хмурости лице, тёплую улыбку, такую же лёгкую, как весенний ветерок. — ВЭЙ. УСЯНЬ! Воспалённый от тяжких дум мозг тут же подкинул укоризненный голос дорогого человека, который не понимал, что он хотел просто с колоссальным упрямством оттолкнуть того от себя, произнесёнными в горячке обидными словами, которые и его любящему сердечку принесли немало горя и сожалений. Отстраняя от алых уст чёрную, словно ночь, флейту, Второй молодой господин Юнь Мэна тут же прошёлся юрким язычком по пересохшим от долгой игры губам, в тот же момент откидывая гудящую от вечно сумбурных мыслей голову на основание дерева, устало прикрывая тяжёлые веки и давя в себе новый обречённый вздох. — Простишь ли ты меня? — одними лишь губами интересуется Усянь то ли сам у себя, то ли у того светлого образа любимого, прочно засевшего в сердце. — Ты так чист собой, что я просто недостоин касаться даже кончика твоего пальца. Сжав до жалостного скрипа духовное оружие в тонких пальцах, Вэй Ин с колотившемся от испытываемых в данный момент чувств сердцем, пытается вновь обуздать в себе не вовремя поднявшийся ураган тёмной Инь, который каждую секунду с силой пытался поглотить его естество. — Лань… Лань Чжань…- из горла сиплым воздухом невольно вырвалось чужое, но всё же такое родное имя, в попытках успокоить им разбушевавшуюся тёмную силу, — Прошу, кто-нибудь… Спасите же меня… Тихий голос растворился в шуме листьев, а скользнувшая по бледному лицу слеза, осталась так никем и не замечена. Пасмурный взор помутился, являя миру опустошенную эмоциями оболочку. Мрачная мгла будто заволокла всё сознание, поглощая когда-то ясный ум тёмного заклинателя. Теперь перед взором мёртвых серых глаз предстало окровавленное поле. На белом снегу, будто маками, расцвели багряные пятна, окружая застывшего от пережитых потрясений мужчину. В окружающей его доселе тишине внезапно раздался щелчок порванной нити, наполняя звонким звоном всё пространство. Это так сломалась последняя тонкая грань удерживающее его подвешенное и так состояние. Пошатнувшись на ватных ногах шатен, шурша черными одеждами, упал на колени, ощущая, как внутри разгорается пожар, чтобы сгубить его душу. Безмолвно качнувшись Второй Господин Юнь Мэна и порывисто ставя дрожащие локти на согнувшиеся колени, закрыл тонкими ладонями переполненное отчаяньем и ужасом лицо. Широко раскрытие глаза холодным зеркалом уткнулись в никуда, а некогда красивое лицо преобразило медленно охватывающее безумие. В пустой от дельных мыслей голове набатом билась одна единственная мысль: «Убийца… Я — убийца!» Из хрипящего от долгого безмолвия горла вырвался надрывной сумасшедший и истеричный смех, наверняка распугивая всех живых существ, находящихся подле сходящего с ума заклинателя Тёмных Искусств. Нарастающий смех разнесся на долгие ли от него. Горящую в огне душу переполняли чувства отвращения и омерзения к самому себе, заполняя гудящую и так голову новой скверной мыслю: «Я не достоин существования!» Резко разносящийся по округе смех замолк, переходя на надрывные всхлипы, но такие, от которых мужчина, словно тряпичная кукла, потеряв всякий интерес к собственной жизни, опустил руки с собственного лица, заваливаясь на бок. Мёртвые, безжизненные глаза устало закрылись. А душа истлев до конца — умерла. Желание продолжать влачить сосуществование до победного исчезло. Ведь он так устал казаться сильным… Он так устал с каждым разом сквозь стиснутые от переполняющей его боли зубы заставлять себя жить. Ему просто хотелось заснуть вот так и никогда не проснуться. Он желал забыться и просто сдохнуть, чтоб больше никому не мозолить глаза. С уголка глаз по бледной впалой щеке вновь скатилась влага. Вот так он себя и потерял. И когда-то сильные крылья с хрустом ломаются, сломив когда-то сильный и гордый нрав. Всё же несшая ноша была не посильна, ведь тот крест, что довелось всё это время нести ему, наконец придавил того к земле. — Моё Солнце уже давно зашло, оказавшись во тьме… Меня уже никому не спасти… Слова словно забрали из него все силы, лишая чувств до конца.

* * *

— Глава Ордена, Глава Ордена, Глава Ордена! В просторное пространство забежал встревоженный адепт Юнь Мэна, отвлекая своего Главу от его прямых обязанностей. — Что же ты так кричишь! Я не глухой! — шикнул на прибывшего, призывая того к спокойствию, но всё же интересуясь: — Что там у тебя? — Письмо от Триады! — всё же почётно поклонившись, отчитался адепт, протягивая письмо Главе своего Ордена. Аккуратно взяв из чужих рук свиток, Цзян Чэнь утвердительно кивнул парню отпуская. Взломав печать с гравированным золотым драконом, молодой человек открыл письмо и быстро пробежался по написанным аккуратным почерком строкам, вызывая мимолетное удивление на привычно хмуром лице. — Совет Кланов?! — прогундосил тот себе под нос, задумчиво прикусывая губу и прокручивая различные мысли в голове, пропитанные жутким нежеланием видеть вновь надменное лицо Цзинь Гуань Шаня, тот недовольно поморщил ещё и нос. — А не рано для таких событий? Ещё и у нас? Хах?! — Они просто хотят почтить двух отважных героев войны, — мелодичный голос наполнил комнату, а не ожидавший ответа на недавно заданный вопрос Глава Ордена слегка вздрогнул, тут же поворачивая голову в сторону вошедшей и нежно улыбаясь идущей в его сторону с тарелкой супа девушке в фиалковом платье. — А-Цин, — ласково протянул тот имя жены, протягивая свою ладонь к чужой. Дева Вэнь, нет, теперь уже Госпожа Цзян, с теплой улыбкой на устах ставит еду на стол, присаживаясь подле своего мужа за его рабочий стол. Вань Инь хмыкая, притягивает жену ближе к себе, аккуратно целуя её в щеку. — Хоть ты и права, но мы всё ещё не готовы принять гостей… — А-Чэн, Пристань полностью восстановлена благодаря их помощи, так что мы вполне можем принять у себя десяток заклинателей, — мягко проговорила та, заглядывая своими тёмными глазами в фиалковые, видя там доверие и бушующее в душе счастье от нахождения вблизи с любимой. — Десяток? Орден Цзинь явно с собой приведёт целую свиту… — раздраженно пробухтел мужчина, с явным неодобрением подсчитывая в голове предстоящие убытки. — Пусть хоть в гостинице ютятся, если Орден Цзинь возомнил себя вторым Солнцем! — в ответ возмущённо зашипела Госпожа, которая с трудом подавила в себе тяжёлый вздох от перспективы, что ей вновь предстоит встретиться с Тем извратом. Заметив изменения в нежном лице супруги, Вань Инь лишь тихо хихикнул, вновь целуя её, но уже в уголок губ и заключая в тёплые объятия, наслаждаясь ответной нежностью любимой.  — Как там, А-Нин? — Чтоб перевести внимания своей избранницы, тихо интересуется Цзян Чэн, ласково поглаживая утончённые плечи девушки. Из гортани Цзян Цин всё же вырвался тяжёлый вздох и она качнула головой из стороны в стороны, показывая, что её брат всё ещё не смог привыкнуть к чужому Ордену. — Ему сложно… Но меня больше волнует твой брат. Я сначала думала, что мне кажется, ведь ты же знаешь, Вэй Ин всегда улыбается, даже зная, что люди видят, что эти эмоции натянутые. Но в последние дни стало ещё хуже. Он будто умирает изнутри… Кажется его что-то пожирает. И это не похоже на болезнь… Я бы сказала, по его виду, что он потерял кого-то. — Наверное совесть! — насмешливо проговорил Глава Ордена, не воспринимая слова жены всерьёз, наперёд зная, как та любит заботиться обо всех, и даже готова помочь с тем, чего и не есть на самом то деле. Госпожа Пристани Лотоса на высказывания мужа лишь укоризнённо покачала головой. Видя столь неоднозначную реакцию супруги, Вань Инь вновь насупился, нехотя переводя взгляд за окно на растянувшееся за ним тренировочное поле, на котором и должен присутствовать это невозможное чудовище. — Но к моему сожалению, ты права, — таинственным шёпотом начал молодой мужчина, будто посещая жену в великом секрете. — А-Сянь, уже не тот прежний, что был когда-то… И от этого больнее всего… Знала бы ты, А-Цин, как я желаю вновь увидеть его улыбку, — эмоционально признаётся Цзян Чэн, скользя взглядом по адептам и выискивая среди толпы брата. Наконец уловив из фиолетовых одеяний чёрные, Вань Инь облегчённо выдохнул, но ту же сузил глаза от нелицеприятного вида своего заместителя. Стоящий серой тенью где-то в мраке дерева шатен явно только что спрыгнул с ветви. И даже с такого расстояние молодой Глава заметил, как Вэй Ина всего сотрясает, и по чрезмерно бледному лицу скатывается прозрачная, но уловимая слеза. Встрепенувшись от представшей перед глазами картины, Глава Цзян тут же взволнованно подобрался уже будучи готовый перепрыгнуть через раму во внутренний двор, но был остановленный обеспокоенным звонким тембром. Повернув голову в сторону переживающей девушке, Цзян Чэн кивком указал на нужное направление, вновь поворачиваясь и сразу же находя общую причину для волнения, который на их глазах покачнувшись падает. Из носа того текла кровь. Испуганная супружеская пара мгновенно дернулась к окну, распахивая его створки. Мужчина в первую очередь пропустил вперед лекаря, а после и сам за ней вылез, наблюдая как его любимая за короткое время преодолевает расстояния выглядят при этом максимально собрано. Подбежав к пациенту, девушка без промедления приступила к осмотру, проверяя пульс и духовные каналы Вэй Усяня, нахмуривая милые черты лица. Последовавший за ней по пятам Вань Инь так же присел подле брата, подбирая безвольное тело с земли для более удобного осмотра.  — Он ужасно истощён, — возмущенно прощебетала она, давая знак своему мужу, чтобы тот поднял лёгкое тело своего брата. На красивом мужском лице отразился весь спектр ужаса и страха за родного человека, и чтоб пояснить свои слова Госпожа Юнь Мэна поспешно продолжила: — Его организм уже довольно продолжительное время не получал должного ухода. — То есть… — осипшим голосом интересуется Первый молодой господин. — Могу лишь сказать, что он не ел и не спал очень продолжительное время. А… — девушка резко осекла сама себя. — Что?! — заметив заминку супруги, вопросом надавил на неё муж. — Прости, но это не мой секрет, — тихо оправдалась та, указывая рукой, что её пациента нужно отвести в старую комнату Главы, чтоб она смогла приготовить целебные настои и выстроить рацион питание для Второго Молодого Господина. — Его?! — в тот же момент догадался Цзян Чэн о причине такой скрытности его жены, идя в указанное направление, заодно восхищаясь сообразительностью своей любимой, ведь его кабинет был смежен с комнатой. Дева Цзян тихо угукнула, следуя по пятам за молодым мужчиной и обеспокоено наблюдая, как Цзян Чэн делает глубокий вздох, прижимая к мускулистой груди сильно исхудавшее, даже, можно сказать, костлявое тело Усяня. — Ты знаешь причину, почему он так ведет себя? — неожиданно прозвучал тревожный бархатный голос, заставляя юную госпожу напрячься. — А-Ин благороднейший среди людей, поэтому в нём слишком сильно преобладает чувство вины и долга. Он будто привык во всех бедах винить одного себя — взваливая все проблемы мира на свои хрупкие плечи. Он не пытается делиться своими проблемами, оставляя их при себе. Слишком гордый и сильный человек. Но даже столь сильные личности, как А-Ин, ломаются. Тихо, с бледной улыбкой на лице. Скрывая, какая боль и отчаянье переполняют его, все муки души испытав. Такие как он, даже от боли шатаясь, других никогда не винят за то, что для выгоды люди из глины пригибались, совесть меняя на блат. Но даже ломаясь, такие как твой брат в силах подняться, себя починив… вновь. Глава Ордена резво замер, поворачиваясь в сторону остановившейся вслед за мужем Госпожи, подозрительно прищуривая разрез глаз, делая взгляд словно у хищника нагнавшего свою добычу. — До-ро-га-я — тянет тот, явно приревновавший к своей супруги, но уловив острым ухом тяжелое дыхание брата, раздраженно фыркнул, вновь поворачивая в направлении старого собственного помещения. — Прости, но у тебя на руках и так есть всё, чтоб раскрыть тайну этого чудовища, — в той же пренебрежительной манере ответила А-Цин, опережая на несколько шагов своего мужа, чтобы открыть давно маячившую перед взором дверь, и пропуская брюнета внутрь, она замерла на входе, оповещая свою вторую половинку об уходе: — С твоего позволения, я пойду готовить укрепляющий настой, а заодно попрошу А-Нина, чтобы он помог тебе присмотреть за этой занозой в мягком месте. — Спасибо, — слабо улыбнувшись и легко кивнув, ответил Первый Молодой Господин, за несколько шагов преодолев просторное помещение и найдя по памяти стоящую возле окна постель, тот аккуратно опустил на неё свою ношу. Оставшись стоять подле кровати Вань Инь давно уже отяжелевшим взглядом стал исследователь лицо Усяня, подмечая всё новые черты, поражаясь, как он сам ранее не заметил столь явные изменения в брате: начиная от впалых щек, синевы под глазами заканчивая жутко выпирающими острыми ключицами на когда-то крепком теле. Устало выпустив дух, Цзян Чэн с удовольствием размял затёкшие от нагрузки мышцы, решая, вернуться ли к некогда прерванной работе. Но прежде, чем заняться делами, молодой Глава вновь вышел за дверь, подзывая стражу, чтобы отдать распоряжение об скорейшей подготовке к Совету Кланов. И только завершив с этим вопросом, мужчина в фиолетовом поспешил вернуться, но уже в свой кабинет, преднамеренно оставляя открытую смежную меж комнатами дверь, и только тогда усаживаясь за стол принимаясь за проверку документов. За пройденное время Второму Молодому господину успели напоить травяными лекарствами, поменять одежду, а так же простыни, и обтёрли влажным полотенцем худое тело. И за всем этим процессом наблюдали строгим, испытующим взглядом, удовлетворяясь проделанной работой слуг и шурина. Закончив всю свою скучную работу ещё минут двадцать, Глава Юнь Мэна быстро нашёл себе дело, покамест его брат видел сны. В пальцах рук покоился коричневый переплёт чужого дневника, найденного когда-то в Надзорном Пункте бывшего великого Ордена. От сидящего за столом мужчины исходили волны презрения и омерзения — читая оды восхищения Вэнь Жоханю, который когда-то спас сироту с улицы. Скользя взглядом по резкому почерку Чжулю, Вань Инь раздраженно нахмурился, пробегая по строчкам посвященным тренировкам и скольких тот успел убить своим неприятным способом. Детализация однако даже шокировала, но до того момента, когда он невольно дошёл до части, где Сжигающий Ядра источал желание встретиться с его матерью, при прочтении этого испытывая жгучую ненависть и сожалея, что не может прикончить того сейчас. Почувствовав на неком подсознательном уровне, что его духовное оружие стало независимо от хозяина искрится, Цзян Чэн глубоко вдохнул, пытаясь этим утихомирить нарастающую в груди бурю из гнева, раздражения и жажды убийства. Бессмысленные эмоции которые уже не на кого было выплеснуть. Он уже отомстил, но не было чувства удовлетворения, лишь принятия факта, что люди, которые убили его родителей мертвы. — Чэн… А-Чэн… Пора отдыхать… — ласковым тихим голосом позвала своего возлюбленного Цзян Цин, заглядывая в кабинет с теплой улыбкой на устах. Но заметив, как сильно был погружён в собственные мысли её супруг, девушка раздраженно фыркнула, став неспешно приближаться к занятому мужчине, осторожно кладя на напряженные от долгого сидения плечи свои хрупкие и тонкие ладони. Нежно, но в тоже время сильно надавливая на акупунктурные точки размещенные на плечах, начиная их осторожно массировать, стараясь расслабить онемевшие и саднившие мышцы. — Как там, А-Сянь? — утомленно интересуется Цзян Чэн, небрежно выбрасывая из своих пальцев чужой дневник, откидывая назад голову и прикрывая переутомленные глаза тяжело вздыхая, при этом замечательно зная, что его супруга только от старшего брата. — Ему лучше… организм стал медленно восстанавливаться, — успокаивающе проговорила целительница, нежно целуя в мягкую кожу щеки. — Пойдём! Великому Главе Ордена тоже нужен отдых! Завтра тяжёлый день! Вань Инь не имея желания спорить с его строгой жёнушкой, легко кивает, подаваясь на уговоры. «Завтра… Я закончу изучать это завтра… Нет! Может даже послезавтра…» Медленно поднимаясь с насиженного места, Цзян Чэн ловко подхватывает возлюбленную на руки, на что слышит лишь недовольные пыхтение своей госпожи. Видя надутое лицо Цин, тот лишь тепло улыбнулся, явно наслаждаясь такой милой реакцией жены, направляясь в их спальню. Тот предвкушено улыбнулся, ожидая когда они смогут уединиться. Это ночь будет только для них. * * *       В Пристани Лотоса с самого раннего утра кипела жизнь. Подготовка к предстоящему событию продвигалась полным ходом, готовясь к приходу важных гостей. Проснувшись с первыми птицами, молодой Глава, ласково поцеловав жену в краюшек губ, оставляет её досыпать. А сам направился проверять проделанную слугами и адептами работу. Перекусив стыренной из-под носа кухарки булочкой на сухую, Вань Инь прошествовал в кабинет, не забыв при этом проверить состояние названного брата. Вэй Усянь, как и весь вчерашний день, лежал неподвижно, он был всё в той же позе, в которой его оставили целители бывшего клана Вэнь. Истощенная долгим голодом грудь мерно вздымалась, показывая что этот невозможный человек просто отдыхает. «Так бы и ударил по этой наглой морде! Задам ему на орехи, когда проснётся! Точно, устрою взбучку! Чтоб в дальнейшем и не подумал волновать остальных! Наглый мальчишка!» Кивнув самому себе, будто подтверждая мысленные произнесённые слова, его взгляд вновь заскользил по его когда-то комнате, тут же цепляясь за сутулую одетую в серую одежду фигуру. — А-Нин… — тихо выдохнул молодой Глава, явно прерывая медитацию своего шурина. — Иди поспи… — Но, Глава… — тут же секунду стал тихо возражать младший брат, неуверенно заикаясь. — Ступай… Ты же устал… — всё настаивал мужчина в фиолетовых одеждах, замечая как Цзян Нин переводит обеспокоенный взгляд на неподвижного заклинателя и их общего друга. — Не стоит так волноваться, А-Нин. Этот негодник скоро будет трепать нам всем нервы своими изобретениями, разрушая очередное здание или мост. — Но… — Я же буду здесь… Или ты думаешь, что я не могу оказать должный уход своему брату?! — Никак нет, Глава! — встревоженный чужими словами возражает стрелок, стремительно вскакивая со своего места и тут же кланяясь старшему, убегает прочь из чужих покоев. Обреченно вздыхая, Цзян Чэн лишь укоризненно мотает головой, вновь переключая своё внимание на сладко спящего Вэй Ина, замечая сползшее одеяло — возвращая то на растянувшееся на всю длину кровати тело. Постояв возле постели ещё немного, Глава Клана всё же решает вернуться в кабинет, чтобы приняться за незавершенное ранее дело. Целеустремлённо направившись в сторону рабочего стола, Вань Инь сразу подметил небрежно кинутый им самим дневник. Удивило больше то, что тот был раскрыт на той же странице, на которой мужчина и закончил читать вчера. Усевшись на твёрдую поверхность стула, молодой глава нехотя вновь берёт в руки небольшую книгу в алом переплёте и, быстро найдя место где остановился, продолжил читать. Монотонное даже местами занудное изложение текста, усыпляло парня не хуже любого снотворного, вызывая лишь протяжный зевок и желание кинуть этот дневник вон в тот камин. «Вэнь Чжао оповестили сегодня, что наши никчемные адепты нашли одного из оставшихся отродий Ордена Юнь Мэнь Цзяна. Это был приёмыш Цзянов — Вэй Усян. Наши разведчики доложили, что он находится в городе Гу Су Лань, в одном из трактиров. Взяв с собой дюжину солдат, мы сразу же двинулись в то место. К всеобщему удивлению этого типа мы нашли сразу. Тот спокойно выпивал, когда я к нему подлетел со спины, ударяя его в центр левой рукой. Не почувствовав распада чужого золотого ядра, я удивленно вздернул бровью, пристально изучая согнувшегося человека. Да всё же я не ошибся в этом человеке не было ядра. Но его энергия была ещё ощутима, а это значит, что оно было… достаточно мощное. Значит, тот человек лишился его как-то иначе…» Цзян Вань Инь редко плакал. Сначала из-за того чтобы не посчитали слабым, потом из-за занимаемого им статуса. Ведь он всегда считал, что давиться слезами позволительно лишь слабакам, детям и женщинам. А он воин, заклинатель — он должен быть расчётливым и холодным. Но сейчас долго сдерживаемую платину будто прорвало. Слезы зябким градом всё катились и катились по мраморному лицу. Солёная влага была переполненная презрением к себе. «Я должен был заметить… Почему я не заметил… Мой брат медленно тлел внутри, а я… Почему же всё обернулось именно так?» В помутневшем сознании сплыло улыбчивое лицо брата. Но теперь это выражения эмоций, казалось юному Главе такой натянутой ложью. «Как я не заметил, что ты уже ломаешься… Какой же ты глупый, Вэй Ин…» — Как же мне всё изменить, Вэй Ин? — сиплый после долгого рыдание голос разнёсся по пустой комнате, впечатав на долгое время этот вопрос в гудящей голове. — Как… как ты прикажешь мне вымаливать прощение за все кинутые мной неосторожные слова. Шипящей, переполненный обречённостью и болью голос, вновь разнёсся по кабинету. Теперь за столом сидела скукожившаяся фигура, а дневник, некогда живущей твари, оказался в огне, погребая и унося на вечно тайну брата. — Ненавижу!