Минута за минутой

Иногда Уэнсдей снятся сны. Иногда кошмары. Или воспоминания смешанные с выдумкой. Как Мортиша Аддамс лежит в дубовом дорогом гробу. Не мудрено — на деньги бабушки можно было бы построить целый склеп для нее одной, обнести мраморной оградой и острыми пиками. На ее могиле посадили бы цветы — фенхели, розы, рододендрон, — все то, что любила Мортиша в детстве. Играл бы оркестр, и люди рядом утирали бы глазки черными кружевными платочками. Изящно, вышколено, шикарно. У дочери Эстер Фрамп и жизнь привилегированная, и смерть. Но не срослось. Даже будучи мертвой строптивая девчонка не дала матери право вмешиваться в ее хоть и последний, но путь. Ни прощения, ни последней весточки. За дело. За погибшую бедную Офелию. Обида такая, что и в жизни, и в смерти. Потому всю организацию похорон взяла на себя Уэнсдей. Назначает дату, выбирает красивый гроб и шелковые траурные ленты, организовывает грим и туалет. Приглашает бабушку все же проститься. Не дает ей стоять напротив словно пришлая чужачка. Они все еще семья. И в горе, и в радости. И она приходит, конечно приходит, как не может не прийти. Обнимает внуков, тестя и нежно, как только матери умеют, проводит пальцем по деревянной поверхности гроба дочери. Бумажно-восковое лицо Мортиши тогда мирно утопало в кроваво-красных розах. У Вещи были белые калы, трогательные и целомудренные. Такая большая разница, но если посмотреть внимательно, то разницы никакой нет. Они все мертвы. Поэтому Уэнсдей спокойно почти с легкостью кутает ее в саван, целует в лоб ее холодное восковое тело, кладет цветы в сухие сжатые пальцы. И обнимая рыдающего отца после проводин — быть мертвым тоже ему совсем не подойдет, — она понимала с легкостью в сердце, что ничего дороже них у нее не осталось в жизни. Остаться бы с ними здесь навсегда, в этом моменте, уткнувшись подбородком в плечо. И крепко обнимая Пагсли напоследок, Уэнсдей надеялась, что они будут достаточно добры, чтобы их слез хватило на всех четверых. Прошлое всегда становится лишь эхом, которое скоро исчезнет во времени. Но Уэнсдей боялась этого больше, чем смерти. Эмоции внутри нее настолько сильные, что в эти моменты она обычно просыпается, встает с кровати и принимает таблетки. Но когда наступает утро Уэнсдей просыпается без… особых проблем. За грудиной глухо, в голове пусто, приходит даже запоздалая мысль, что она так неудобно заснула экраном в лоб. Это случалось и раньше, и это далеко не то, что заставляет ее понемногу начать нервничать. Дело в том, что она знает, что больше не одна в доме. Уэнсдей слышала как ее собака открыла входную дверь номера после того как она ушла и закрыла ее через несколько минут, прежде чем снова начать бродить по квартире. Аддамс не будет врать, что не волновалась в этот маленький промежуток времени. Уэнсдей просто надеется, что он все еще здесь, а не ушел после того, как она заснула окончательно. И так Аддамс встает с кровати все еще одетая в ту же одежду, что и вчера, и медленно открывает дверь своей комнаты. Ее нога немного дрожит от резкого притока крови в ней, ей все же когда-нибудь придется начать спать как нормальный человек. Она незаметно просовывает голову в соседнюю комнату, чтобы убедиться в том, что гибрид действительно спит и никуда не убежал, но находит там лишь пустую кровать. Она действительно просчиталась, да? Но негромкий храп напротив нее мгновенно отвечает на все ее лихорадочные вопросы. Уэнсдей поворачивается головой к звуку и с недоумением понимает, что за все это время… гибрид не сдвинулся со своего места в углу. Кроме того стейк и стаканы с водой все еще лежат на столе нетронутые. Все это заставляет Уэнсдей чувствовать неприкрытую досаду, она не привыкла к тому, чтобы быть настолько терпеливой к другим людям и в обычной ситуации она бы уже попыталась насильно скормить гибриду эту чертову еду даже если придется применять к этому моменту нешуточные угрозы, но все это сейчас будет контрпродуктивно, так как для него это очевидно будет настолько привычное времяпровождения, что даже так есть он очевидно не будет. Поэтому Уэнсдей решает просто приготовить что-то еще надеясь на то, что запах свежеприготовленной еды заставит аппетит гибрида проснуться. Она не исключает возможности того, что вчера просто случайно испортила стейк из-за чего Дружок предпочел голодать, а не пытаться давиться этим мясом. Достаточно одного шага в сторону холодильника, чтобы разбудить парня. Он сразу же переходит от храпа к боевой готовности за чертову секунду: зеленые глаза распахиваются, шерсть встает на дыбы, а уши начинают бешено дергаться из стороны в сторону. Она молча впечатляется такой быстрой реакции тела. Для Уэнсдей это показатель того насколько была несладка жизнь гибрида все это время. — Утро, — говорит она просто. Слово из ее рта заставляет эти пушистые уши парня мгновенно опуститься обратно ближе к голове. Гадкая ухмылка выскальзывает с губ Аддамс, когда ее встречает привычное рычание. У Дружка определенно есть проблемы с гневом. На кухне хранится куча еды поэтому она ищет быстрый рецепт в интернете и начинает приступать к готовке. Ничего слишком сложного: курица, макароны и немного овощей. Она слышит еще одно гибридное рычание, но уже его желудка. Так все это время он все-таки был голоден, так почему он не ел все это время. Не может быть такого, чтобы ее стейк был совсем не съедобным, верно? Может быть она сейчас слишком грубо рубит бедные овощи, но Уэнсдей на самом деле ничего не может поделать с тем насколько она расстроена. Она собственноручно готовила для этого неблагодарного придурка и он даже не съел ни кусочка. Если дети хоть наполовину такие же неблагодарные личинки, то Аддамс предпочтет хранить целибат до последнего вздоха. Когда все готово она ставит тарелки на журнальный столик с двумя парами кухонных приборов, прежде чем сесть на диван. Странно есть так много перед тем как идти на работу, но курица по крайней мере не такая тяжелая для переваривания. Конечно пушистый зверек не приближается. Он просто смотрит на нее своими злобными глазами и Уэнсдей может поклясться, что ее питомец снова пытается спланировать ее убийство в своей голове. Она уже может к этому привыкнуть. — Да ладно, ты не голоден? Разве ты не хочешь что-нибудь съесть? Это вкусно. Она берет ложку овощей и медленно глотает их. — Видишь? Не отравлено. Ну хотя бы при рычании Уэнсдей может понять, что тому не требуется зубной. Прекрасная крепкая пасть белых клыков. — Хорошо, — жмет плечами она прежде чем встать с дивана, чтобы исчезнуть в ванной. Ей нужен быстрый душ. Похоже, сегодня она придет на работу раньше чем положено, потому что сидеть тут кажется большей головной болью, чем переработки. Не то чтобы здесь нет ее вины, это наверняка то, что ты получаешь в итоге, когда принимаешь поспешные импульсивные решения не посоветовавшись хотя бы с одним человеком. Она быстро раздевается и избавляется от резинок для волос прежде чем зайти в ванну. Аддамс редко находит время, чтобы поплескаться в ней и сегодня утром обычный быстрый холодный душ кажется ей неплохим решением. Она уже на полпути к шампуню для волос, когда дверь в ванную громко открывается заставляя ее замереть на месте. Щелканье хвоста, беспардонность и тихое дыхание. Это определенно гибрид. Смотрит прямо на нее голую видя все. Абсолютно. Уэнсдей настолько шокирована этой выходкой, что может прохрипеть только: — Что? Он выглядит неудобно, его уши скручены назад, а ноги елозят туда сюда. Конечно, Уэнсдей не достойна того, чтобы с ней разговаривали потому ее собака предпочитает вместо этого упрямо смотреть сначала на сиденье унитаза, а затем прямо на нее расстроенным щенячьим взглядом. Нетрудно догадаться, что именно ему нужно, но… правда? Неужели нельзя было подождать? Для полного счастья ей не хватало в питомцах какого-то извращенца. Она хватает шторку для ванной и перетягивает ее ближе к себе закрывая свое тело. — Разве Дружок не может подождать? Я вообще-то принимаю душ, — зло спрашивает она. Уши пушистой собаки мгновенно опускаются, его хвост грустно виляет позади него и Уэнсдей может видеть, как выражение его лица меняется от дискомфортного к страдальческому всего за секунду. Она вздыхает и закрывает глаза думая о том на что она все-таки подписалась, ей требуется недюжинный контроль над собой, чтобы сдержать свое раздражение на минимальном уровне. Тишина комнаты нарушается лишь тихим маленьким скулежом и ну правда, что она может сейчас сделать? — Хорошо, ты можешь воспользоваться туалетом, — вздыхает Уэнсдей побеждено. В кои-то веки гибрид не подходит к чему-то с осторожностью, он бросается к сидушке унитаза с грохотом и Уэнсдей определенно не нужно смотреть как тот поспешно начинает открывать свои штаны. Если бы ему это было так сильно нужно — парень определенно мог бы пойти в туалет пока она еще ела. Нет, серьезно. Когда она слышит характерный звук струи длинный рык сразу же вырывается из горла гибрида заставив Уэнсдей почувствовать себя странно. Она не может не взглянуть украдкой на своего питомца голова которого склоняется в блаженстве назад, а рука упирается в стенку в то время как другая, вероятно, держит его член. И она определенно не позволяет своему взгляду блуждать ниже, чтобы точно увидеть это. Она не извращенка поэтому Аддамс поспешно отворачивается и закрывает глаза, ее веки все еще кажутся ей тяжелыми и при всех своих достоинствах она никогда не была утренним человеком. Уэнсдей удивлена, когда слышит нецензурное бормотание гибрида. Это простое «блять» на низком, гортанном регистре в котором определенно можно услышать облегчение. Все это вызывает дрожь по ее позвоночнику и Уэнсдей точно не уверена почему. Может быть она просто сошла с ума. Аддамс ждет ужасно долго прежде чем ее собака закончит и наконец закроет за собой дверь. Это чертовски странное утро и раньше она бы зарубила любого человека на месте и за меньшее, особенно в подростковом возрасте. Никто никогда не заставал ее в таком сильном врасплохе и она так просто позволила кому-то выйти из этой ванной без проблем, что даже не верится, что это на самом деле произошло. Уэнсдей просто надеется, что в смерти ей определенно подобное зачтется, потому что Аддамс была так близка к тому, чтобы сорваться. Легко играть в добрую самаритянку на работе и в общественных местах. Но здесь? Дома, где она должна быть одна наедине с собой и собственными мыслями. В комфорте собственного пузыря. Уэнсдей чувствует, что ее терпение в эти дни проверяется настолько тщательно, что глядишь даже ржавые ножницы в один момент как-нибудь перережут ту толстую нить терпения, что она нарастила в себе за эти годы. Аддамс встряхивает головой на эти тяжелые мысли и вспенивает свое тело водой нервно проводя мочалкой по своей груди, она все еще чувствует себя беспокойно, ей все еще нужно успокоиться, чтобы встретиться лицом к лицу с сегодняшним днем. И может быть, быстрая дрочка поможет ей в этом, прошло действительно много времени с прошлого раза. Она ложится в ванную и устанавливает душевую лейку прямо между ног позволяя воде течь на нее как для своего удовольствия, так и для того, чтобы скрыть звуки ее расслабляющего сеанса. Ее ноги дрожат, тело сводит приятной судорогой и она тихо стонет. Вода текущая по ее половым губам ощущается как дополнительная ласка и легко закрыть глаза мечтая о чужих изгибах. Обычно она не сильно расслабляется, когда занимается самоудовлетворением. Все это обычно было быстро, расчетливо и лишено чувств. Разрядка которая могла бы успокоить ее мысли и тело. Но сегодня Уэнсдей чувствует себя на грани. Сегодня ее руки не скоординировано хаотичны, она трогает свой клитор в грязном грубом темпе и гладкие костлявые изгибы мужских тел о которых она обычно фантазирует не являются теми образами наводящими ее мозг. Ее спина выгибается, дыхание ускользает, когда кто-то тянет пальцами за ее соски, лаская их с извилистой медлительностью и заставляя Уэнсдей тихо стонать. Ее ореолы встают от горячего дыхания прижимающегося к ней, мускулистые руки обхватывают ее тело и влажное тепло у ее шеи начинает с усмешкой двигаться дальше вниз. Прижимаясь к ее мокрой коже своими острыми зубами и влажным розовым языком, облизывая ее гладкий лобок заставляя Уэнсдей начать дрожать с небольшим шумом. Ее мысли спутаны и ломаются друг об друга не позволяя ей достаточно обработать то кого на самом деле она представляет у себя в голове, ее дыхание ускоряется, когда одна из рук прикасающаяся к ней гладит ее между ног. Нет звука. Никаких слов. Ее горло сухое, а в голове вата. Кончики грубых пальцев скользят по ее отверстию мягко потирая его на что она лишь дрожит и сжимается почти непроизвольно, коленом дергаясь в ответ и заставляя воду плескаться обратно на кафель. Аддамс затихает, сердце стучит. И человек рядом… это не человек в том смысле… это… Она представляет как ее рука сжимает чьи-то кудрявые волосы, ее тело с силой переворачивает их в другую позицию сгибая под себя мускулистую спину к кровати. Уэнсдей больше не контролирует свой разум, она не понимает, что кричат ее мысли. Поставь его на место. На колени. Сожми его горло в руке. Накажи. Как он смеет рычать на тебя, скалиться и щелкать зубами. Она могла бы убить его. Уничтожить. Зарубить топором. И это ужасно… ужасно неправильно… так неправильно. Гибрид покорно скользит рукой от коленки к тому месту, где Уэнсдей открыта, он тихо шепчет ей какие-то глупости в ухо и прижимает большой палец прямо к тому месту, где ее клитор все еще твердый и влажный, и потирает его медленными кругами пока огонь в ее животе окончательно не взрывается. И она кончает. Так сильно кусая чужую кожу, что слышит хруст и видит перед собой больные зеленые глаза. Так сильно, что пальцы ног скручиваются и хаотично извиваются в воде, когда ее внутренности сжимаются в неконтролируемых спазмах. Все это так грязно, но ее это не волнует. Действительно не волнует пока в ее голове взрываются сверхновые, мыслей нет, а мышцы приятно сводит судорогой. Здесь нет высоких чувств или сильной привязанности, но сейчас это один из лучших ее оргазмов. Аддамс даже не знает насколько громкой она была, обычно она следит за этим, но в этот раз Уэнсдей мало что помнит в момент окончания всего и ей требуется добрая минута, чтобы спуститься с небес на землю. Минута, чтобы понять, что она мастурбировала с мыслями о своем соседе. Гибриде собаки. О, черт возьми, круто. Здорово. Это конечно будет началом ее падения в полное безумие. Уэнсдей действительно не имеет ничего против гибридов. Если по-честному тут проблема больше в собачьей его стороне. И конечно ее неприязнь не возникла когда-то на пустом месте, эти корни намного глубже, чем кто-либо мог подумать, но она действительно ненавидит вспоминать. Сны итак делают это довольно часто. Проще не думать об этом, забыть, уйти, сбежать. Аддамс смотрит на стенку напротив немного потеряно еще секунду, прежде чем решить проигнорировать все, что произошло в этой ванне. Она просто немного напряжена. Это все было в первый и последний раз.

***

Тайлер на самом деле не понимал, что он сделал такого. Для него — гибрида у которого никогда не было такой роскоши как личное пространство, — вторжение в ванную комнату пока человек уже был там не было такой уж большой проблемой. Даже если это был противоположный пол. В гибридных кольцах все они сидели на подавителях и трахаться даже при большом желании было невозможно с минусовым-то либидо. Да и когда ты годами видишь столько голых, истощенных и мертвых тел что-то внутри тебя дохнет, и уже никогда не просыпается. К тому же Тайлеру нужно было срочно пописать. Он, черт возьми, даже спросил разрешение на это как та еще прекрасно воспитанная собака и он даже не пытался сильно разглядывать собственную хозяйку голой, и ушел он почти сразу после облегчения своего мочевого пузыря. Не беря в расчет тот момент, когда он закрывал за собой дверь, конечно… Тогда Тайлер почувствовал, что что-то не так. Назовите это животным инстинктом, но он понял это. Тайлер знал, что его хозяйка была довольно специфичной особой, но то, что он увидел в этой ванне говорило о многих ее темных секретах. Шрамы на ее запястьях, горле, животе. Они были тонкие, но их было слишком много для того, чтобы быть случайными. То что она ходит с длинным горлом и рукавами даже дома теперь имеет еще больший смысл, но ему на самом деле все равно. Не ему сейчас говорить об уродстве собственного тела и скрытие подобного от других. Что его волнует так это неприятное чувство, что он облажался. Тайлер застал своего человека врасплох и разозлил его. Он чувствовал ее нешуточный гнев на секунду и потому гибрид решает остаться прямо рядом с дверью пытаясь получить больше информации о настроении своей «напарницы». Людей всегда было труднее всего расшифровывать в этом плане. Они не пахнут одинаково, к тому же часто пользуются духами и их естественный запах намного слабее, чем у гибридов и обычных животных, но у Тайлера действительно очень хороший нюх с детства поэтому он не сильно сомневается в себе. Тем не менее унюхать Уэнсдей все еще нелегкая задача для него с учетом того, что девушка все еще купается. Ему практически приходится впечатать свой нос ближе к щели в двери. Но он чувствует это. Разочарование, гнев… жажда крови. Это делает его хвост раздраженным, а мех еще более пушистым. Жажда такая сильная, что он сразу же думает о своей клетке и ринге, о необходимости сражаться, чтобы выжить. Тайлер несомненно будет драться, он без раздумий убьет эту сучку если она попытается сделать что-нибудь против него. И даже Хайд расположенный к ней ей не поможет. Однако его беспокойство прерывается другим запахом более тяжелым на вкус, что-то о чем иногда думали все эти человеческие выродки на рингах. Возбуждение. Похоть. Это странно. Немного мерзко. И смущающе. Особенно когда он слышит ритмично хлюпающие звуки воды. Затем все это прерывается звуком тяжелого дыхания и тихих стонов которые заставляют его пушистые уши встать торчком. И на самом деле, Тайлеру не нужно больше все это слышать, чтобы догадаться, что девчонка просто мастурбирует себе. Он не осуждает, ему на самом деле все равно. До заключения он часто видел как более взрослые гибриды дрочили друг другу около барачных стенок ночью. Опять же, конфиденциальность — это роскошь которой у них никогда не было. Просто время кажется неправильным для такого. Серьезно, как можно так быстро перейти от жажды крови до жажды… кхм, другого всего за несколько секунд? В любом случае, сейчас Тайлер слышал достаточно для того, чтобы отойти от двери, ему не нужно больше слышать и унюхивать то, что происходит за этой дверью. Но даже когда он делает несколько осторожных шагов назад теперь, когда Тайлер точно знает, что происходит там внутри — он не может не услышать слабые стоны оттуда, ни запах слизи с киски Уэнсдей добравшейся до его носа. Он вызвал все это? Или это было просто чертовски странным совпадением? В конце концов, это не имеет значения, верно? Поэтому вместо того, чтобы бездумно стучаться головой об стенку Тайлер решает снова сесть в свой импровизированный угол начав внимательно сверлить глазами дверь в ванную комнату. Он действительно тогда почувствовал гнев с желанием убить его, ему это не причудилось. Лучше быть готовым к тому с чем может выйти Уэнсдей Аддамс в руках. И когда она выходит… в ее руках простое полотенце.

***

Уэнсдей чувствует тяжелый взгляд гибрида сопровождающий ее до самой спальни. Но сейчас она настолько расслаблена, что не собирается нарушать это подобие мира. Никто больше не говорит пока Уэнсдей не будет полностью одетая стоять у двери, готовая уйти в любую секунду. Ее гибрид с любопытством смотрит на нее так будто ждет, когда она что-то ему скажет, но Уэнсдей по правде говоря просто не знает, что именно надо сказать. Все это слишком новое для нее, ощущение как от сложной головоломки к которой ты пока не знаешь как подойти лучше. Она разберется с ней через несколько минут без сомнений, но на данный момент тревожно просто иметь в руках что-то новое. Что она должна ему сказать? Может до скорой встречи? Аддамс чувствует себя словно на пороховой бочке поэтому останавливается на чем-то повседневном и безопасном. — Я вернусь в полдень, будь хорошим мальчиком. Это все что получает Тайлер, прежде чем Уэнсдей покинет квартиру. Он ждет звука ключа поворачивающегося в замке, но ничего из этого нет. Тайлер внимательно вслушивается в звуки шагов которые становятся все дальше и дальше от него пока не затихнут насовсем. Он быстро встает и бросается к двери, чтобы открыть ее внимательно ища взглядом маленькую стройную фигуру девушки и ожидая, что она будет ждать его в углу коридора… Но единственное, что он видит там это листок бумаги на земле с какими-то словами нацарапанными на ней. Там также есть маленькая звездочка. Он хмурится и берет листок, чтобы перевернуть его, но на другой стороне ничего нет. Слова. Предложения. Да. Они выглядят довольно простыми на вид, но по правде говоря он не очень хорошо умеет читать, его знания в этом довольно ограничены. Но он все еще может понять некоторые слова там. Охранять. Дом. Хороший. Напарник. Это все, что ему удается прочитать. И все равно даже это заставляет его почему-то позорно улыбнуться. Он сминает в руках лист бумаги засунув ее в карман своих штанов. Оглядевшись вокруг Тайлер в последний раз обнюхивает всю территорию рядом, чтобы точно убедиться в том, что Уэнсдей ушла. И она действительно это сделала. Все это заставляет его чувствовать себя довольно противоречиво. Он мог бы сказать к черту все и уйти отсюда наплевав на собственные умозаключения несколько часов назад, но… Эта девушка снова доверилась ему и снова оставила дверь открытой. Может быть это и вправду не будет так плохо если он останется насовсем. Поэтому Тайлер честно пытается занять себя пока никого нет дома. Некоторое время он посвящает тому, чтобы выбраться из здания выглядя при этом не слишком подозрительно, предусмотрительно надев на себя сначала толстовку с объемным капюшоном, а потом и старые на вид кроссовки. Насладившись сполна свежим воздухом рядом с домом, облаками и гоготом каких-то парочек проходящих мимо он возвращается обратно… И по правде не знает, что с собой делать. Тайлер все это время старался не слишком часто смотреть на еду рядом зная лучше, чем есть то, что находится на человеческом столе. Вместо этого он снова проверяет комнаты, каждый шкафчик и полку, осматривая все самые крошечные предметы и с осторожностью кусая пульт сначала от телевизора, а потом и от кондиционера, потому что резиновые кнопки на них выглядели так будто они будут чувствовать себя особенно приятно на его зубах. Он также проверил все помещение на наличие скрытых камер и не нашел ни одну, так что здесь определенно становится безопаснее для него. Тайлер закрывает все окна занавесками и включает свет везде, чтобы лучше все видеть и иметь более приватную зону только для себя и… он чувствует Хайда под своей кожей и улыбается этому. И него. Ха. Приятно чувствовать себя полноценным после всех этих запретов и тишины внутри. Квартира здесь действительно огромна и сжав губы Тайлер все же решает сделать это. Он перевоплощается в Хайда. Это все еще не очень привычно и также больно. Но это нужно перетерпеть даже когда внутри него все начинает гореть адским пламенем и не удержавшись Тайлер громко стонет от этого ощущения щелкая своими более сильными и длинными конечностями. Ему и больно, и весело, и все это чувствуется почти как свобода. Он немного слишком взволнован своей более сильной формой из-за чего не замечает то, что Уэнсдей рано возвращается домой. Он не слышит этого и не слышит как она приближается к квартире. Становится уже слишком поздно, когда Тайлер понимает, что дверь открывается. _____ Уэнсдей медленно моргает, рука все еще находится на дверной ручке и она все еще пытается понять, что она на самом деле перед собой видит. Ее собака действительно уродлива в этом обличии. Его глаза смотрят на нее так будто на самом деле могут выпасть из орбит. Он неловко пытается то ли спрятаться, то ли перевоплотиться обратно, но вместо всего этого лишь случайно смахивает все тарелки и бутылки на пол который начинает дрожать от того, как гибрид от неожиданности и непривычки падает на него с грохотом. Уэнсдей смотрит сначала на беспорядок учиненный Дружком, а затем обратно на саму угрозу мирового масштаба, которая уже начинает медленно и по виду довольно мучительно перевоплощаться обратно в свою привычную гибридную форму. И он действительно рычит на нее с треском в костях, и с ушами сплющивающимися назад выглядя при этом смущенно сердитым. Уэнсдей на это лишь вздыхает пытаясь игнорировать раздражение которое она чувствует внутри себя со вчерашнего дня. Ей просто нестерпимо хочется повернуться и уйти из номера, но она лишь делает шаг вперед к этому беспорядку и закрывает за собой дверь. Ее собака разрушает вещи, но рычит от злости она на нее? Что за де.? Она не удосуживается снять обувь предпочтя просто пройтись в ней прямо по стеклу, чтобы найти совок. Ей требуется несколько секунд, чтобы понять, что свет включен потому что все шторы закрыты. — По крайней мере ты позаботился об этом, — бормочет она больше для того, чтобы заполнить комнату чем-то другим помимо напряжения. Гибрид слышит ее и медленно его рычание все же начинает тускнеть. Он с любопытством смотрит на то, как Уэнсдей начинает убирать кухню. Его пушистые уши дергаются всякий раз, когда Аддамс начинает двигаться, она видит это на периферии, но каждый раз, когда она пытается посмотреть прямо на него в ответ он сразу же избегает ее взгляда. Это заставляет Уэнсдей громко фыркнуть на гибрида и быстро получить его хмурый взгляд в сторону. Уборка дает ей больше времени на то, чтобы подумать о способностях этого изгоя. Все это выглядит действительно впечатляюще и как что-то что не должно жить в квартирах. Насколько высока вероятность того, что он когда-нибудь разрушит это здание? У нее буквально сейчас самый большой номер из возможных здесь и он чуть не пробил пол в этом состоянии. К тому времени, когда она закончила убирать беспорядок Аддамс действительно подумала, что худшее позади. И конечно Дружок не ел сегодня ничего также как и вчера. Курица все еще на месте вместе со стейком который она приготовила накануне. Говядину действительно жалко, она простояла на открытом воздухе практических 2ое суток, так что логично на данный момент выбросить ее в мусорное ведро. Поэтому Уэнсдей берет тарелку в руку и идет прямо к мусорному баку готовая выбросить все, когда происходит действительно что-то необычное. Видите ли Уэнсдей Аддамс действительно долго занималась фехтованием и знает свое тело лучше всего на свете. Идеальный баланс. Идеальная координация. К тому же она довольно хорошо умеет чувствовать надвигающуюся на нее опасность разных масштабов. От пчелы которая пролетает слишком близко к ней до тяжелого взгляда гибрида который голодно смотрит на стейк в ее руке. И все же каким-то образом она все еще спотыкается об обувь. Обувь которой как она может поклясться никогда здесь раньше не было. И это действительно заставляет ее потерять на секунду равновесие из-за чего мясо в ее руках падает с тарелки прямо на пол с мерзких хлюпающим звуком. Уэнсдей сжимает зубы от досады уставившись прямо на старые кроссовки которые помешали ей. Кто бы мог сомневаться, что это была обувь гибрида которую ему предоставил приют. Она заставит эту собаку научиться убираться за собой, потому что Уэнсдей отказывается быть нянькой и убирать за ним беспорядок каждый раз, когда это будет происходить. Парню уже повезет если Аддамс найдет мотивацию пылесосить свое собственное место раз в две недели! Сытая по горло этим днем она наклоняется, чтобы достать мокрый стейк с пола, когда все ее тело внезапно начинает кричать на нее в тревоге. Уэнсдей может почувствовать как мурашки начинают идти по всему ее телу. Ее разум начинает бить по вискам набатом, зрачки сужаются, но все это происходит так быстро, что ее рефлексы становятся недостаточно быстрыми для молниеносного реагирования. Она видит бегущего к ней гибрида, она ловит проблеск его белых, острых клыков, а затем чувствует лишь боль. Ей не чужда она. Она ненавидит ее, но знает. Но ощущение, когда тебя кусают? … Это ново.