Минута за минутой

Почему? Из всех вещей которые могли бы произойти с ней она должна была оказаться именно в такой странной ситуации. Нет, правда, у нее сегодня вечером просто нет терпения серьезно объяснять взрослому человеку почему люди не ходят голыми в присутствии других людей. — Просто надень одежду. Почему она действительно сейчас пытается? Почему она вообще решила, что будет хорошей идеей забрать к себе живого человека, да еще и такого упрямого? Почему ее вообще это все волнует? Она был в полном порядке живя одна все эти годы. Если она конечно может назвать свою жизнь «нормальной», в любом случае. И вот на нее снова закатывают глаза. — Ну, они же мокрые, — бормочет гибрид, его хвост нервно качается туда-сюда. Но все же он к удивлению Уэнсдей возвращается в ванную, чтобы достать оттуда всю свою мокрую одежду. Аддамс поджимает губы и встает с дивана, чтобы пойти в свою спальню. Конечно, у гибрида нет запасной одежды. Гребанный приют даже этого не сделал. И конечно, он бы снова надел мокрую одежду без всяких обычных препирательств именно сейчас, почему она вообще этому удивлена. — Не смей натягивать на себя эту мокрую тряпку сейчас, когда ты чист, иди сюда, — громко говорит она со своей комнаты. Гибрид нахмурив брови останавливается у двери Уэнсдей и ловко ловит одежду, брошенную в него как только он подходит. Ткань приятно ощущается под его пальцами и после быстрого обнюхивания он решает, что вещи не так уж плохо пахнут. Одежда полностью пропахшая Аддамс на удивление не так уж сильно раздражает и беспокоит его. В любом случае, все это лучше, чем мокрая рубашка и штаны. Вопрос в том налезет ли это все на него даже с учетом того, что одежда выглядит довольно домашней и бесформенной. Он позволяет своему полотенцу упасть на землю, чтобы надеть бежевый свитер с оленьими рогами и черными цифрами. Ему определенно приятно наконец иметь что-то сухое и теплое на теле, и даже если вещь немного сжимает его бицепсы, и открывает ему пупок — ему на самом деле все равно. Она не колется и это самое главное! Также штаны с козьим принтом на них на удивление не рвутся в районе задницы и Тайлер считает это своей маленькой победой, хоть они на нем сидят больше не как штаны, а как бриджи. Он довольно поднимает глаза на Уэнсдей, когда заканчивает любоваться собой и обнаруживает, что та смотрит на него слишком цепко с такими глазами, как будто она по-настоящему чем-то ошеломлена. — Что? — он предательски краснея лает. — В ближайшее время надо срочно купить тебе другие вещи, а то ты выглядишь как очень странный порноактер, — Уэнсдей выпалила не задумываясь. Действительно гораздо легче игнорировать все, что происходит внутри ее головы, начав просто дразнить гибрида. — Какого хрена?! У тебя действительно такое сильное желание сдохнуть?! Подобно вспышки молнии мужчина находится в ее личном пространстве так быстро, что она даже не успевает сделать короткий вздох, его пушистые уши прижались к черепу, он хватает ее за руку, обнажая свои клыки и злобный огонь горит в его глазах настолько интенсивно, что прижигает ее прямо на месте. Тело Уэнсдей нагревается и кажется взволнованным. По ее позвоночнику пробегает предательский озноб, сердце бьется быстрее, во рту становится сухо и… ей все это кажется таким приторно сладким, что даже горчит. Она знает, что в эту секунду они могут снова начать драться и от этого осознания ее сердце колет. Это странное чувство, эта неопределенность. Это как наркотик. Адреналин расползающийся по ее венам и она никак не может насытиться им. — Не угрожай мне хорошим времяпрепровождением, — мрачно хмыкает она над очень сердитым парнем. Кажется этот ответ застает гибрида врасплох и после секунды раздумий, что делать с этой ситуацией, он вынуждено отступает, все еще бормоча что-то себе под нос. — …Я бы вытер пол твоим глупым лицом если бы ты не кормила меня… В конце концов, Уэнсдей отдает ему всю свою оверсазайную одежду и подумывает о том, что завтра надо срочно идти за покупками, потому что у гибрида даже нет лишней пары трусов. Черт, насчет обнаженности. Точно. — Запомни: в этом доме нельзя ходить с голой задницей. Взяв в руки свою собственную пижаму Уэнсдей проходит мимо теперь уже более спокойного парня, чтобы пройти в ванную. Она помнит вчерашний урок: больше никаких купаний без свежеприготовленной одежды рядом, если она не хочет выходить оттуда в одном полотенце. Говоря о полотенцах, ее единственное большое сейчас лежит на полу мокрое. Великолепно. Она громко вздыхает и берет его двумя пальцами, не обращая внимания на собачьего гибрида, который в настоящее время с интересом разглядывает стопку вещей в своих руках. Быстрый душ, а затем она сможет по-настоящему расслабиться. Мокрое банное полотенце не убьет ее, но вот не очень легко будет проигнорировать несколько разбросанных на нем каштановых собачьих волос. Может свозить его к грумеру, уныло думает Аддамс. Быстрый душ, напоминает она себе. А затем она сможет наконец нормально отдохнуть. В этот момент она решает быть на полном автопилоте и теперь, когда она находится перед открытой дверью, ей требуется несколько долгих секунд, чтобы понять на что именно она смотрит. Уэнсдей молча принимает состояние комнаты. Вода повсюду: на полу, на стенах, смешанная с кусочками лапши и шерстью. Мокрой собачьей шерстью которая прилипает к дну пустой ванны. Ее расческа полна чужих волос, потому что, конечно, ее гибрид будет расчесывать ею свой пушистый хвост. Скажите что все это просто сон. Она делает медленный вдох, позволяет мокрому полотенцу упасть на пол, молча разворачиваясь на пятках в гостиную, тяжело проходя мимо своего нового соседа по дому, который наблюдает за всеми ее движениями, как настороженный ястреб. Напоследок она окидывает его осуждающим взглядом и только после этого выходит из номера, хлопая дверью достаточно сильно, чтобы вся стенка задрожала под силой ее гнева, оставляя позади себя озадаченного гибрида, с головой повернутой в сторону, пытающегося расшифровать все то, что только что произошло. Уэнсдей тем временем изо всех сил старается не потерять свой разум и не разрушить весь свой прогресс в своих отношениях с гибридом, напав на него сейчас с резкими острыми оскорблениями. Она может справиться с такими незначительными неудобствами как раздолбанная ванна и почему это ее так сильно беспокоит, она правда понятия не имеет. Может быть, потому что все это происходит в доме, где она спит и ест. Где она обычно может просто лежать неподвижно думая о вечном и мрачном если захочет, и греться часами в гробовой тишине, чтобы поразмышлять о бессмысленности жизни после долгого рабочего дня. В большой схеме вещей, на самом деле, это не имеет большого значения. Не похоже, что она когда-либо заботилась о чистоте так как ее мать когда-то. Но тот факт, что теперь в ее собственном пространстве есть маленький паразит портящий все и тот факт, что она сама охотно пригласила его к себе? Это удручает. В любом случае, Агнесс и Энид тоже живут здесь. На три этажа выше. Когда она стучится в одну из дверей, Энид открывает ей в шелковой шапке для сна и усталыми сонными глазами. Судя по удивленному взгляду который она бросает на нее, Энид совсем не ожидала увидеть Уэнсдей здесь с видом будто та пять минут назад дралась или совокуплялась со своей едой. — Уэнсдей? Что с тобой случилось? Аддамс требуется секунда, чтобы посмотреть на себя. Она выглядит как жирный блин, сильно пахнущий лапшой, маслом и жиром, она вся еще грязная и кусочки еды цепляются за ее тело, как вторая кожа… и даже если это не очевидно для человека спросонья, Уэнсдей знает, что нюх Энид слишком острый, чтобы списать весь этот кошмарный запах еды с кровью на компульсивное переедание в котором пострадали бы кружки с тарелкой. — Ужин? — пусто говорит Уэнсдей. Это только заставляет Энид медленно моргать, явно спрашивая себя, почему ее подруга вообще здесь и какого хрена происходит. — Моя ванная комната разрушена и у меня есть только одно полностью испорченное любимое полотенце, можно одолжить твое? Наступает тишина, затем тяжелый вздох, когда гибрид лисы открывает для нее свою дверь полностью. И здесь Энид наивно подумала, что покончила с гибридными проблемами на сегодня. Аякс прямо за ней с любопытством смотрит на Уэнсдей, когда она входит к ним в номер и робко спрашивает выиграла ли Аддамс бой с кем бы то ни было.

***

Тем временем Тайлер с тревогой смотрит на закрытую дверь. К счастью, у него очень хороший слух, а стены в этом проклятом здании довольно тонкие, поэтому ему не нужно многого, чтобы точно знать, что Уэнсдей уехала куда-то на лифте. Наверняка жаловаться кому-то на него по телефону или что-то в этом вроде. Драматичная зануда эта Аддамс, все не так уж плохо. По крайней мере, Тайлер искренне так думает. Фыркая он снова идет в ванную комнату. Хорошо, может быть, это немного грязно и что? Комната ведь не полностью разрушена и даже ни одного пробитого места. Тем не менее, он опять устроил маленький беспорядок и его человек снова расстроен из-за этого. Всего несколько минут назад у них действительно намечался прогресс в коммуникации друг с другом. Он даже получил новую одежду и все такое. Может быть, он сможет хотя бы убраться в качестве извинений. Это покажет нежной принцесске, что этот небольшой беспорядок не конец всего гребаного света. Он будет убирать беспорядок второй раз за день и кажется, что это вот-вот станет какой-то извращенной тупой традицией. Он увлеченно перебирает шкафчик с чистящими средствами, так как, по-видимому, может использовать все, что захочет и приступает к работе. Это не занимает так много времени, сначала он убирает свой мех, а позже и лапшу, но вот с потолком в жире пришлось изрядно промучиться. Может быть, ему не стоило трястись здесь так энергично. Уборка занимает у него минут 15 или что-то в этом вроде, он не считал. Все прошло так быстро, потому что в комнате действительно нечего убирать кроме каких-то базовых рядом вещей. Этот дом определенно фальшивка, пустой и с пылью внутри. Разве у обычных людей не должно быть много барахла в ванне и остальных комнатах? Почему у Уэнсдей ничего здесь нет? Он берет полотенце с земли и вешает ее на дверь ванной комнаты. Готово. И даже без истерики кого-то извне. Но не смотря на уборку он все еще чувствует себя дерьмово. Сегодня уже второй раз, когда Уэнсдей покинула квартиру, злясь на него. Злая и раненая. Но Тайлер не должен из-за этого всего чувствовать себя слишком виноватым, верно? Это вина Уэнсдей в том, что она возилась с его едой в первую очередь, она первая начала это! … Но это не меняет того факта, что сегодня он дважды облажался. Он плохой… Плохой. Блять. Тайлер чувствует себя по-настоящему взволнованным, но не похоже, что у него сейчас чертовски много дел. Он все еще немного голоден и слова, которые Уэнсдей сказала ему не так давно, все еще звучат в его ушах: ты можешь есть все, что находится внутри холодильника и шкафчиков, тебе больше не нужно спрашивать разрешения ни на что. Он может. Очевидно, он действительно может есть все, что есть в этом адском месте. Может быть, еда отвлечет его от грустных мыслей, стейк из говядины уже звучит потрясающе и как что-то что поднимет его настроение. Поэтому он идет к холодильнику, открывает его дверцу и… смотрит. Завороженно. Он забит. Ну то есть реально и полностью. Всеми продуктами разом. Фрукты, сыр, яйца, молоко. И мясо. Много свежего, сочного мяса и один его запах заставляет слюну в его рту предательски накапливаться. И он может это съесть. Он может, он действительно может. Это кажется слишком хорошим, чтобы быть правдой.

***

Когда Уэнсдей, наконец, выходит из номера Энид она чувствует себя новым человеком. Или, по крайней мере, только что принявшей душ, что в ее случае одно и тоже. Ее раненая рука завернута в чистые бинты, ее бедра тоже, она в пижаме, и чувствует себя готовой вернуться в свой самодельный ад, не совершив при этом никаких лишних убийств. И Аякс даже одолжил Дружку свое чистое нижнее белье. День действительно заканчивается на хорошей ноте. Это до тех пор, пока она не откроет дверь, чтобы обнаружить своего дикого соседа по дому, разрывающего сырой кусок мяса так, как будто от этого зависит его жизнь. Дверца холодильника все еще открыта и Уэнсдей отчетливо видит, как большая часть отделов в нем пустует. Действительно ли ее гибрид объел их двоих всего за сорок минут ее отсутствия? Ей даже не верится, но как только она встречает взгляд Дружка на себе, он глотает оставшуюся часть мяса даже не пережевывая его. Мысленно Уэнсдей пытается вспомнить, что именно ей надо прикупить, чтобы замести следы после убийства особо крупной тушки, потому что чем больше времени проходит, тем больше убийство по неосторожности кажется довольно правдоподобным результатом их соседской жизни. Они оба застыли на месте, уставившись друг на друга, и, честно говоря, Уэнсдей просто ошарашена, в то время как гибрид собаки явно перешел в режим борьбы или бегства. Он бросает взгляд на кухонную стойку, затем на холодильник и возвращает взгляд ледяных глаз на Аддамс. На этом все могло бы закончиться. Если бы жизнь была милостива, Уэнсдей просто проигнорировала бы все это и отправилась прямиком в свою комнату. За исключением того, что жизнь не милосердна, во всяком случае, никогда не была милосердной, и она видит, как грудь и горло парня внезапно сжимается от резкой дрожи бьющей по всему его телу и что вот-вот произойдет трагедия с чистым полом на кухне или, скорее, со всей ее чертовой ночью. В ее карточке бинго определенно не было момента уборки блевотины с земли, и все же, это дикое существо напротив явно борется с едой в своем горле, которая похоже с остервенением хочет вырваться наружу. Какая блестящая картина, на самом деле. — В туалет, сейчас же, — указывает она на ванную. И гибрид пытается сопротивляться, он действительно, зажимая рот рукой и пытаясь удержать то, что активно не хочет перевариваться. Но, в конце концов, это бесполезно, и в мгновение ока он бросается в туалет, чтобы выблевать все, что у него есть с отвратительными спазмирующими звуками. Уэнсдей поднимает глаза к потолку и делает глубокий вдох, прежде чем закрыть входную дверь и пройти к гибриду перед этим не забыв закрыть еще и дверцу холодильника. Определенно надо повторно заехать за продуктами. Подойдя ближе к ванной она опирается плечом о дверной косяк, чтобы полюбоваться поистине жалким зрелищем напротив. Склонив голову над унитазом, мужчина все еще блюет, вцепившись мертвой хваткой в сиденье унитаза. Его уши прижаты к волосам, и Уэнсдей почти уверена, что видит свежие слезы в уголках его глаз. — Ты такой идиот, удивительно, что ты дожил до своих дней. В следующий раз будешь думать головой, — фыркает она. Рычащее «пошла ты», которое пытается издать гибрид, прерывается очередным позывом, но средний палец, поднятый в сторону Аддамс, все еще указывает на то, что он пытался ей сказать. Гибрид все еще борется с собой, несмотря на слезы, катящиеся по его щекам и сыром страдании выгравированном на его лице. Он выглядит таким невероятно сердитым из-за того, что еда покидает его тело, что это почти комично. — Какой безмозглый дурак съест содержимое целого чертового холодильника? — Голодный, — рычит в ответ он, наконец-то кладя щеку на сиденье унитаза, выглядя при этом абсолютно побежденным и каким-то образом Уэнсдей удается почувствовать к нему некоторое сочувствие. Как она может хладнокровно калечить и убивать других людей, умоляющих сохранить им жизни, но при этом чувствовать себя виноватой перед гибридом собаки, которого тошнит из-за его оргий с едой? Это выше ее понимания. Но что есть, то есть, и когда наступает очередной приступ рвоты, и гибрид почти рыдает, когда его желудок опорожняется, она делает несколько шагов вперед, пока не склоняется над рычащим месивом, чтобы убрать его кудрявые мягкие волосы со лба и уголков рта. Запах ужасный, и наблюдать, как кого-то рвет, никому не будет доставлять удовольствия, но каким-то образом ей все же удается заставить себя слегка улыбнуться. По крайней мере, она не единственная, кто чувствует себя хреново сегодня вечером. Проходит еще пара минут, прежде чем расстроенный желудок перестает опорожнять себя и после последних судорожных вздохов и многочисленных всхлипываний, которые Уэнсдей пытается игнорировать, она мягко отпускает длинную челку и отодвигает плечо гибрида, чтобы помочь ему подняться с сиденья унитаза. Только после этого он смывает все содержимое внутри туалета. Уэнсдей видит, что бедняга изо всех сил пытается перестать плакать, но, похоже, у него полный нервный срыв, и он позорно проигрывает собственной реакции тела. Аддамс понятия не имеет, как справиться с чужим кризисом, поэтому она неловко гладит гибрида по голове и прочищает горло. — Неужели Дружок проиграл схватку со своим желудком? Закатив глаза гибрид рычит на нее, слабее чем обычно, но все еще достаточно угрожающе, чтобы подействовать на нее, не смотря на то, что разъяренный песик все еще шмыгает носом и сердито вытирает слезы. — Отвали! И не называй меня так! По крайней мере, его боевой дух остался на месте. — Ну, у меня нет имени, которым я могла бы тебя называть, так что пока я буду называть тебя так, — дразнящие нотки в ее голосе не остаются незамеченными и гибрид собаки сердито смотрит на нее в ответ. С Тайлера хватит. Сегодня был чертовски дерьмовый день и он психически вымотан. Наконец-то он поел что-то вкусное, наконец-то он почувствовал себя полностью сытым и ел все о чем мечтал, и вот он снова с пустым желудком, и привкусом рвоты во рту. На то, чтобы успокоиться уходит больше времени, чем ему хотелось бы, но Уэнсдей стоит у него за спиной, ее маленькая рука крепко лежит у него на плече, а другая все еще гладит по его голове и каким-то образом… Это помогает. Это успокаивает и через некоторое время он, наконец, снова может дышать спокойно. Его мышцы наконец перестают дрожать и он может испустить долгий и усталый вздох. Аддамс ждет пока к ее партнеру вернется самообладание, прежде чем отпустить его и сделать шаг назад. Молчание становится напряженным и она не знает, как нарушить его мягко, не создавая еще большей неловкости за столом. — Дружок чувствует себя лучше? Возможно, Уэнсдей и вполовину не так плоха, как показалось ей сначала. Раздражающая, да, но не настолько, чтобы хотелось забить ее насмерть. Однако это не значит, что он должен быть вежливым с девчонкой, особенно когда та явно пытается вывести его из себя. — Еще раз назовешь меня так и я откушу твой нос. К настоящему времени это превратилось в пустую угрозу и эта невыносимая сучка, вероятно, знает это. Возмущенный вздох, который он слышит в ответ, заставил бы его весело фыркнуть, если бы у него еще оставались на это силы. Уэнсдей действительно выглядит оскорбленной, ее неповрежденная рука драматичным жестом прижата к сердцу. Если театральность еще не выдала ее, то сюсюкающий бесцветный тон убеждает Тайлера в том, что девушка просто издевается над ним. — Песик Дружок, как мило ты разговариваешь со своей спасительницей. Не удивлюсь если с твоим длинным языком у тебя в свое время была просто груда поклонниц! Наконец, он усмехается борясь с улыбкой и поднимает голову выше, чтобы посмотреть на нее стоящую. Но как только их взгляды встречаются его живот снова предает его и громко начинает урчать. Совершенно побежденный, он снова опускает голову, упираясь своим лбом о свой кулак. Он издает душераздирающий стон, борясь со слезами, которые, как он чувствует, снова наворачиваются на глаза. Тайлер терпеть не может плакать на людях, но… он снова проголодался, и после всего этого он не уверен, что ему в рот снова что-то полезет. Этого не должно быть достаточно, чтобы вызвать у него слезы, он привык к чувству голода. Он сейчас в чистоте и тепле, у него есть крыша над головой и он все еще может поесть что-нибудь еще помимо мяса, ничего страшного. Но он устал, он так устал, что может упасть в обморок, уткнувшись головой в сиденье унитаза. Он не чувствует никакой непосредственной опасности вокруг себя и после долгого пребывания в состоянии повышенной бдительности… Он просто хочет отдохнуть с полным желудком. Уэнсдей идет мыть руки в раковину в ванной, пытаясь дать гибриду возможность побыть одному в то время как сама, очевидно, старается держать себя в руках. Она почти останавливается на полпути, когда понимает, что… В ванной чисто. Больше никакой собачьей шерсти повсюду, никакой лапши на стенах и прочего дерьма потолке. Гибрид прибрался после ухода Аддамс. Точно так же, как он убрал беспорядок, который они устроили немногим раньше. Настала ее очередь вздохнуть и после длинного вздоха она бросила быстрый взгляд на гибрида, отряхивая руки, чтобы в конце все же вытереть их об маленькое полотенце. Может быть, в конце концов, им удастся спасти этот вечер и закончить день не на такой ужасной ноте. — Пойдем я тебя накормлю. Перестань наконец целовать этот чертов унитаз и вымой рот с лицом, Дружок. Гибрид издает еще одно рычание смешанное с усталостью и снова поднимает голову выше лишь за тем, чтобы увидеть как Уэнсдей быстро уходит на кухню. Она, конечно, та еще надоедливая сучка, но он полагает, что может быть она достойна того, чтобы доверить ей свое имя… Может быть. По крайней мере, это остановит все эти глупые прозвища.