Праздники Кожеголового

В лабиринтах Нью-Йоркской канализации воздух черепашьего логова наполняли запахи корицы, сосны и пиццы. Всем известные мотивы праздничных песен тихонько звучали из динамиков. Среди хозяев и гостей царило радостное оживление. Все были заняты своим делом. Кто-то украшал сосну и логово, Донни чинил одну из поврежденных гирлянд, Раф и Лео спорили о том, какая макушка должна быть у праздничной елки, Майки с головой ушёл в готовку праздничных блюд, и только Кожеголовый оставался безучастным и как будто из-за чего-то нервничал. - Видимо праздник в нашем скромном жилище не очень тебя радует. – заметил состояния крокодила мастер Сплинтер. - Я… Нет… Просто… Все здесь всегда были очень добры ко мне, а я… - А ты не раз оказывал помощь моим сыновьям. – перебил нестройный диалог рептилии мудрый крыс. - А теперь, мне кажется, я могу вам навредить. – несмотря на искреннюю напряжённость в голосе Кожеголового, Сплинтер оставался все так же спокойным. - Что же привело тебя к таким мыслям? – полюбопытствовал мудрый крыс. Крокодил помялся немного, переминаясь с ноги на ногу. Вид его при этом был чрезвычайно подавленным. Даже его громадный рост, казалось, уменьшился. - С самой первой встречи Майки был тем, кто поверил в меня и не отвернулся, несмотря на угрожающий вид и нестабильный характер. – начал из далека Кожеголовый. - Мне известно об этом. – поддакнул Сплинтер. Внезапное упоминание младшего черепашки в разговоре его ничуть не смутило. - И с тех пор больше всех заботился обо мне, поддерживал меня, всегда был рядом, даже когда я всех отталкивал. - И об этом. – снова поддакнул Сплинтер. - И с тех пор, как я впервые увидел его, как познакомился с этим солнечным лучиком, во мне самом что-то поменялось. Будто мир вокруг для меня стал намного светлей. И я понял… Понял что люблю Майки! Я люблю вашего сына не так как полагается любить существо другого вида… одного пола… - горестно покаялся Кожеголовый. - И об этом тоже – знаю. – все с тем же спокойствием поддакнул мудрый крыс. Не веря тому что услышал, крокодил поднял изумленный взгляд на сенсея и встретил лишь добродушное понимание в ответном взгляде. Все чувства и мысли смешались в голове мутанта и он отпрянул от отца своего возлюбленного, задев массивным хвостом табуретку, на которой стоял ящик с праздничными украшениями. Все с шумом посыпалось на бетонный пол. Донеслись голоса черепах, пытающихся понять что произошло. - Успокойся, друг мой. – подбодрил растерянного крокодила сенсей. – Лучше давай выпьем чаю и спокойно поговорим. – и не дожидаясь ответа взял Кожеголового под руку и повел в другую комнату. - Кожеголовый!? – Раф и Лео уже прибыли на шум. – Это ты расколошматил половину наших шаров? – возмущался бунтарь. Крокодил хотел бы остаться и как следует извиниться за то что в очередной раз принес разрушения, но мастер Сплинтер его руку не выпустил, а выдергивать он не за что не решился бы. - Не обижайте Кожеголового! – донесся далёкий голос весельчака, который будто шестым чувством улавливал что его другу нужна помощь. «Майки! Солнышко!» - про себя подумал крокодил, чувствуя как на душе становиться тепло при упоминании о любимом. - Опять он за свое! – продолжал возмущаться Раф, когда Кожеголовый вышел. – Вечно квохчет над своим любимчиком. - Тебе напомнить как ты квохтал над Слэшем? – усмехнулся черепаший лидер. - Тогда Слэш был всего лишь мой черепашкой, а Кожеголовый сам кому хочешь голову откусит. – веско заметил владелиц красной повязки, помогая подбирать уцелевшие игрушки. – Когда они уже станут парочкой и закончат эти дурацкие спектакли! - Тише ты! – одернул брата Леонардо. Кожеголовому было немного неуютно в обители Сплинтера из-за не соотношения его размера со всем окружающим. Громоздкие габариты делали его белой вороной даже среди мутантов. - Выпей. – предложил мудрый крыс прихлебывая чай. Крокодил взял в свою лапищу маленькую чашку – не такой «напёрсток» как та, из которой пил сам сенсей, но тоже на один глоток для громилы. Аккуратно плеснув предложенный напиток в пасть, в очередной раз удивленно глянул на Сплинтера. - Это горячий шоколад с корицей, в честь праздника. – пояснил Сплинтер улыбнувшись. Это было так неожиданно, что окончательно сбило с толку крокодила. - Мастер Сплинтер, но почему вы так спокойно реагируете на мои… - На твои чувства к моему сыну? – подсказал мудрый крыс. - Да. Это ведь… какое-то безумие. Это все неестественно. - Друг мой. – устало вздохнул сенсей. – А что естественного может быть в жизни мутантов, живущих в канализации. Крокодилу было нечего сказать и Сплинтер продолжил - Главное что я вижу как вы с Микеланджело тянетесь друг к другу. И единственное, чего я желаю сыну: это счастье. Я рад что он нашел того, кто сделает его счастливым. Кожеголовый все еще не мог подобрать слов из-за бури эмоций, перепутавшей мысли. Из глаз, с вертикальными зрачками, потекли слезы. - Спасибо Мастер Сплинтер! – забывшись в пылу эмоций, крокодил кинулся обнять сенсея. Непонятно и незаметно мудрый крыс выскользнул из объятий и оказался рядом. - Иди, друг мой. Микеланджело наверняка уже тебя ищет. В гостиной было пустынно. Все жители и гости логова собрались на кухне для дегустации шедевра, который уже пол часа сводил всех с ума своим ароматом. Но, наконец, Майки достал печенье из духовки и не сумел отбить его от, пускающих слюнку, братьев и друзей. Проходя по гостиной Кожеголовый замер у выхода, заметив Микеланджело, любующегося наряженной общими усилиями сосной. - Майки! – обрадовался Крокодил. В груди хладнокровной рептилии всегда становилось светло просто от взгляда на эту улыбающуюся мордашку. - Кожеголовый! А я тебя искал! – обрадовался весельчак. – Ты должен попробовать мое печенье пока его все не съели! - С радостью. – согласился крокодил, он тоже чувствовал божественный запах. – Но сначала мне нужно с тобой поговорить. - Что-то случилось? – забеспокоился владелиц оранжевой повязки. - Я давно хотел тебе сказать… сказать… Майки беспокойно ожидая что же скажет его дорогой друг, придвинулся совсем вплотную к крокодильему носу, с нетерпением заглядывая наивными глазами цвета неба, в глаза Кожеголового. Мутанты буквально дышали одним воздухом. От такой близости к любимой черепашке в пасте у крокодила пересохло, а его самого бросило в жар. - Я… - еще пытался сообразить Кожеголовый, но не смог удержаться. Ткнувшись своим грубым кожистым носом в нос Мойки и провел языком по его губам. Реакция весельчака была как ушат холодной воды на голову крокодила. Микеланджело отшатнулся, изумленно глядя. - Ты хочешь меня съесть? – ужаснулся владелиц оранжевой повязки. Кожеголовый тяжело вздохнул, начиная раскаиваться в том что все это начал. Майки, такой добрый и наивный, не заслужил слушать все это, отвечать за чувства глупого крокодила. - Нет. – Кожеголовый вздохнул и присел на одно колено, чтобы не нависать над Микеланджело. – Конечно нет. - В чем дело? Тебе плохо? – страх весельчака, на удивление, как ветром сдуло и он снова придвинулся почти вплотную. - Не совсем. Просто меня беспокоят мысли, которыми я очень хочу с тобой поделиться. Но я не хочу чтобы ты меня боялся… или ненавидел… - Кожголовый! Я не могу ненавидеть тебя! – ужаснулся владелиц оранжевой повязки. Смотря в его светящиеся беспокойством голубые глаза сложно было не поверить его словам. Хотя, может, крокодилу просто очень-очень хотелось верить. - Даже если… Даже если я влюблен в тебя? – наконец он решился на главное признание в своей жизни. Самой верной формулировкой было бы: «Я люблю тебя». Но любовь бывает разной – родственной, дружеской, братской. И не бывает дружеской влюбленности. Глаза Микеланджело расширились от удивления, совсем заполнив прорези в оранжевой повязке. Небо и солнце – цвета теплого дня отражают душу черепашки. - То есть… мы будем не просто друзьями? – выйдя из изумленного ступора, уточнил весельчак. Обещание, которое таилось за этим вопросом, вызвало волну восторга. Кровь так и кипела, но Кожеголовый не дал себе прежде времени поддаться надеждам. - Если ты хочешь. – согласился крокодил. - И мы будем встречаться, ходить на свидания? – по блеску в глазах можно было решить что идея ему очень нравиться. - Я бы очень этого хотел. – честно ответил Кожеголовый. - И я! – воскликнул Микеланджело, кидаясь в объятья. Кожеголовый с наслаждением прижал к себе любимого, в восторге, не веря что это на самом деле. Жесткий панцирь и теплые руки обнимающие плечи. Даже сейчас от Майки пахло пиццей. Понежившись в объятьях влюбленного, Кожеголовый отстранил его и на удивленный вздох ответил новым «поцелуем». В этот раз владелец оранжевой повязки не сбежал, а постарался ответить, насколько это возможно. Майки прижался своими губами к его тонким, и когда крокодил коснулся кончиком языка губ черепашки, весельчак ответил своим языком. Время смешалось и запуталось пока они наслаждались танцем языков, касанием губ. Микеланджело легонька вздрагивал цепляясь языком за внушительные зубы крокодила, но все равно не хотел останавливаться. Новые непривычные ощущения волновали и будоражили обоих. В какой-то момент весельчак почувствовал на своей ягодице большую когтистую лапу и, охнув, отстранился. - Прости. – тяжело дыша покаялся крокодил. – Я не хотел спешить, просто… когда ты так близко, мне тяжело держать себя под контролем. - Ничего. – пробормотал Майки, а его щеки сильно потемнели явно выдавая румянец. – Давай… Давай поцелуемся еще раз. – эту фразу ему вообще удалось выдавить чудом. Кожеголовый с удовольствием прильнул обратно к губам любимой черепахи. Сверкнула вспышка и послышались смешки и шутливые аплодисменты. - Смотри, они прямо под омелой! – отметил Леонардо. - Очень мило. – подтвердил Донателло. А Рафаэль стоял перед братьями и друзьями черепах, и держал фотокамеру, на которую заснял романтичную сцену. - Рафаэль! Прекрати! – воскликнул Майки, раздосадованный тем, что приходится разрывать объятья. А Кожеголовый взглянул на потолок, заметил заботливо подвешенную кем-то омелу и улыбнулся тому, что все так хорошо сложилось.