волчок

У Чимина ветер играет в волосах. Чонгук почти слепнет от золотистых переливов его растрёпаных прядей. Глаза его — необратимая погибель. В левом — цветёт фиалковое поле. Зрачок, словно чернильная клякса, окружённая васильковым цветом. Чонгук чувствует сладковатый запах пыльцы. В правом — ледяная вьюга. Обжигающе-холодная, бледно-голубая, покрытая инеем. У Чонгука такая же, в левом. — Как ты меня нашёл? — растерянно выдыхает Чимин. — Искал и нашёл, — делает ещё шаг вперёд Чон. Чимин уворачивается от его протянутой руки, Чонгук проходится кончиками пальцев по шёлковой белоснежно-пудровой рубашке. У Чимина волосы, как рыжее золото. Как карамельная пастила, как жжёный сахар. Кожа обласкана солнцем, спрятана от чужих взглядов, но Чонгук знает, что под одеждой она сияет, словно соткана из солнечных лучей. — Постой, — успевает прошептать, прежде, чем Чимин делает рывок, выпадая из этой реальности. Чон следует за ним, по остаточному пути, лишь краем глаза замечая то, с какой грациозностью Пак двигается, перемещаясь по пластам между мирами. Чонгук же просто волк. Волчок. С островерхими ушами и кисточкой хвоста. В нём магии на донышке, совсем немножко. И то проявить её можно только в день полной луны. Куда ему до такого, как Чимин?.. — Я не успеваю, не спеши так, подожди… У Чимина левый глаз сияет сапфиром. В глубине его чёрного зрачка будто пропасть, Чонгук стоит на её краю, на цыпочках. У Чимина в правом глазу разлилось бескрайнее небо. Если присмотреться, то можно увидеть чаек, парящих в нём. Густые пенные облака окружают зрачок, внутри которого разгорается Солнце. Чонгуку жарко. Он опускает взгляд вниз, понимая, что под ногами не земля. Не городской асфальт, не зелёный газон, что раскинут на заднем дворе его дома. Чонгук босый, его ступни начинают гореть болью почти сразу. Лава, что рекой омывает отвесную скалу, ползёт жидким золотом вниз. Вокруг только горячее море, бескрайняя бесчувственная горная местность. Чонгук пошёл следом за таким, как Чимин, совсем не подумав о себе. Теперь стоит посреди этого, наблюдая, как трескается кожа на ногах, как начинает дымиться, чувствуя запах горелого мяса. Его хвост тлеет. Искорки поднимаются вверх, Чонгук закусывает нижнюю губу, дёргаясь, пытаясь найти безопасное место. Но его здесь нет. В конце концов, Чон запрыгивает на довольно крупный валун, поджимая ноги под себя, болезненно заскулив. Никогда он не думал о том, что погибнет именно так. Волки, конечно, вечно находят приключения на свою задницу, но чтобы вот так сразу и в таком возрасте… Чонгук подтягивает колени к груди, утыкаясь в них носом. Ему хочется вернуться домой, хочется вернуться на свою работу, в кофейню, хочется вновь увидеть своего… Увидеть Чимина. Это глупо, наверное. Ему отчётливо дали понять, что такая связь неприемлема. Не нужна, не нравится, неприятна. Чонгуку обидно. Он думал, что обретя своего… Отыскав Пак Чимина… — Глупый, глупый пёсик, — говорит он вслух чужие слова. Да, Чонгук всего лишь волк. Волчок. Русоволосый, с хвостом и ушами, а… А Чимин… Чимин меняет реальность. Скользит между её пластами. Он почти бог. Дракон. Как же, наверное, он разочарован... Чонгук поджимает губы, тяжело сглатывая. Он оглядывается вокруг, ещё раз убеждаясь в том, что выбраться из этой напасти — невозможно. Разве что только головой вниз. Чонгук смотрит на жидкий огонь, чувствуя, как внутри становится даже больнее, чем снаружи. Он переминается с ноги на ногу, растирая кровь по сероватому камню. Чужое прикосновение пугает. Чонгук дёргается, и почти срывается со скалы, но руки, окольцевавшие его торс, не дают этому случиться. Сердце вот-вот пробьёт грудную клетку. Чонгук поворачивается в этих вынужденных объятиях, обмирая. С губ срывается судорожный выдох. У Чимина левый глаз темнее морской пучины, почти чёрный. Даже зрачок не разобрать. Правый — словно рассыпанная на столе мука, светлый, пронзительный. Чонгук боится прикоснуться к мужчине напротив, но ладони уже нашли пристанище на его плечах. — Ты мне нравишься, — тихо признаётся Чонгук, ожидая того, что теперь его спасать точно никто не будет. Улыбка Чимина может затмить собой солнце. Может растопить арктический лёд, не то, что жалкое волчье сердце. Чимин отступает, Чонгук расширяет глаза, боясь, что его собираются бросить. Но у Чимина в левом глазе расцветают ирисы. Зрачок желтеет в центре, омываемый фиолетовым морем. Чонгук знает, что правый глаз у него абсолютно такой же. Они, ведь, половинки. — Я знаю, — отвечает Чимин, кладя руку на чужую щеку. У Чонгука сбивается дыхание. Если его сейчас толкнут вниз, он всё равно будет самым счастливым в мире. Во всех мирах. — Ты мне тоже. Чонгук расширяет глаза, не ожидая этих слов. И уж точно не ожидает того, что Чимин прижмётся своими губами к его, подарив своё дыхание. Чонгук давится им, чувствуя, как тело сковывает эйфория. — Держись крепче. У Чимина ладонь горячая, но узкая, утопает в чонгуковой, широкой. Глаза мерцают ярче звёзд, Чону даже моргать страшно, потому что это не может быть взаправду. Один слой, второй, третий, мысли начинают путаться. Над головой — бежевый потолок. Чонгук узнаёт его, потому что сам когда-то выбрал этот цвет. — Чимин!.. — испуганно выдыхает он, видя, что мужчина отступает к двери. — Через несколько зим, Чонгук. Ты подрастёшь, и я вернусь за тобой. У Чимина левый глаз полон дрожащей листвы. Ветер колышет её, и становится видно ярко-синие вспышки цветов. Чонгук слышит их шелест, почти осязает. — Не уходи, постой!.. — Я вернусь, — летит уже эхом. Чонгук опускает плечи, горестно прищурив глаза, чтобы не расплакаться, как настоящий щенок. Да, он молод ещё. Только заканчивает старшую школу, восемнадцатилетний щенок. Но Чимин поступает слишком жестоко, обрывая связь на неопределённое время. Чонгуку от этого становится холодно. Но когда он видит свои абсолютно здоровые ступни — становится теплее. — Спасибо, — благодарит он, мягко улыбаясь. На его коленях появляется цветок. Синий-синий, пахнущий так медово, что эта сладость чувствуется даже на языке. Чонгук улыбается ярче. ❀