Dragon Soul

      Высокий блондин, с милым личиком. Был ярко одет, вовсе не простой человек. Он был как солнце, отбрасывая на всех свет, заставляя из глумится во тьме. Яркая на распашку рубаха, такая же «кровавая», как и его берет скощенный против пробора волос, полосатые расклешенные штаны и чёрные туфли.        Был одет он весьма ярко, по ткани и умению отличаться было ясно - не беден, но по манерам на Герцогов не походил. Слишком открытый нрав, а по самолюбию так вообще, восхвалял он себя хорошо, а описывал такими словами, будто о нем поэты строчат. — Ох, моя дорогая, Шинобу, Сирень, Глициния... Или же успокоение моей души! Как день твой, солнышко? — В речах этот мужчина позволял себе многое, «Не думаю, что у Шинобу есть такой.. Близкий человек» - водный дракон не в счёт. — Доума, вы слишком много себе позволяете... Прошу будьте... Дальше От слова «Дальше» его явно перекосило, наружу вышли достаточно грамосткие клыки, показывающие грозный оскал. Взяв Кочо за запястье, он не щадя притянул ее у себе, заставив смотреть в его глаза, — Упрямица, ты же любила меня, иль думаешь я забыл тот взор твой, горячий! Я смирился с тем, что сестра твоя - не могла быть моей, но а ты то чего? — Эм... Сэр... Доума, верно? Прошу, пустите Госпожу Кочо! Глаза заплясали в ухмылке, а из радужный отблеск горел пламенем дракона. Он будто что-то скрывал себе, был таким манящим, горячим.....       Мысли об этом мужчине не отпускали Канао весь вечер. Недовольная Шинобу что-то перебирала в магазине, возмущаясь тем мужчиной. Он был художником, который потратил на портреты «бабочки» далеко не один оттенок, и не одну ночь, день.... Свет во всем доме потух, наставница Канао мирно сопела за стеной, а ей все неймется. Луна не давала покоя, как винные волосы Танджиро или радужные глаза Доумы.... К слову «Винный мечник» так и не подослал ворона... «Наверное... Забыл обо мне»       Рядом с таким, как он... Вьются кучи дев, явно побогаче, постатней меня.... Кому он ещё ворона обещал, да и вообще, каков он? Сказать было тяжело. Вроде добрый, и пахнет от него вкусно - водой... Но вот с Доумой проще. Он явно открыт, а по его движениям, манерам можно сразу сказать какой он.       На подоконник присела птица. Блондинистые перья отдавали белым блеском, красноватые перья были ближе к хвосту... Кто же ты? Проведя ладонью по голове птицы она обратилась.... Хотелось кричать, бить тревогу. На подоконнике был маг, хуже, был Доума, а ладонь Канао будто прилипла к его волосам. — Хех, быстро ты ручку отдернула, боишься, да? — Ч-что вам надо! — Будь потише, крошка! Я не причиню тебе вре...       Она зло закрыла своей ладонью его рот, заставляя его молчать. Канао было сложно сказать его возраст, на вид не больше семнадцати, по делу.... Вдруг и все сорок?! «Мило» - подумал он, стягивая ее ладошку, прислонившись губам к мягкому запястью. — Я слышу как бьется твоё сердце, как бешено стучит по венам пульс. Ты вовсе не такая маленькая....       Страх почему-то сковал её, но было приятно, тепло так... впервые ей кто-то говорил о сердце, под луной.... Романтика, как в сказках, но хороший ли он человек? Заслуживает ли доверия? Пока что ответ был положительным... —Сидя даже в таком полумраке ты чудесна, Канао, — С чего-то вдруг завёл художник, перебирая в своих пальцах карандаш. Звук тонкого грифеля на бумаге озарил тишину. Карандаши вкусно пахли деревом, где-то вдалеке слышался гул одинокого ворона...       «Птица.... Ворон....»       Грустная мысль посетила светлую голову девушки, заставив ту слегка притупить взгляд. Мысли затерялись где-то далеко, до них бы докричаться, а голоса не хватает. Лишь темная пустошь. Обидно. Наверное он забыл о ней, хотя какая разница? Она знает его меньше суток, но зачем он тогда бежал за ней, зачем говорил о вороне? Почему хотел стать друзьями? — Хей! — Щелчок — Канао, я уже третий раз пальцами щёлкаю! — Прости... те? — К чему формальности? Лучше взгляни на это! — Доума протянул ей небольшой пергамент с ее портретом, конечно, он не красочен, но даже это было чудом, — Очень красиво, Доума! — Нелепый взгляд радужных глаз, и какая-то глуповатая радость. То ли приятно, то ли плевать. Милое личико Цуюри покраснело, давая ещё больше поводов молодому творцу. Он любил смущать девушек, своим характером, видом, глазами... Но при виде ее - все было не так. Не было звериной натуры, желания показаться завидным самцом, завоевателем и сердцеедом. Было просто... приятно?! — Скажи ещё раз.... Пожалуйста.... Грустный, холодный голос, с отголосками огня в сердце. Все это пробирало до мозга костей. Когда она стала такой чувствительной? Когда ей стали интересны парни, когда она стала обижаться о том что про неё забыли? В какой момент жизни Канао перестала быть бедняжкой, которую обидела жизнь? Она свернула не туда? Почему на ее подоконнике сидит красивый парень? Почему просит сказать его имя? Теряясь в своих мыслях, она снова произносит, — Доума... — Заставляя радоваться его нутро. Дрожащий хлипкий голос, под пеленой лунной ночи, когда ты и твои мысли окутаны внезапным появлением художника-незнакомца, который теперь.... Больше чем незнакомец.

***

— Что-то было вчера..? — О чем вы? — Странное чувство, будто кто-то в доме был, вот только... Когда? Неуютно как-то, подумала Шинобу. Хотя какая разница, да и что вообще могло произойти. Ощущение переполненности? Нет, оно ее не преследовало. Да и вдове кроме неё и Канао больше никого нет. Никого. Она давно уже приспособилась к этой полу-одинокой жизни. Цуюри вообще не помнила Канаэ, а это потому - что маленькая была, «А я?», сестру, кончено, не забудешь. Но какие-то моменты действительно улетучивались, а потом всплывали посреди ночи, особенно в ее день рождения. День рождения Канаэ - был каким-то грустным, но ученица Кочо не знала об этом дне вообще. Да если и знала, то не помнила. А какой смысл? Почитать кого-то, кто ушёл так.... Вообще она могла быть хорошей просветительницей на мир сей. Была бы вторым «божеством» так сказать. Люди ей верили, поддерживали, а начни она говорить о змеях крылатых, причём в добром смысле, все бы ее слушали. Она так и мир перевернуть могла, чего уж там, королевство.... Но не судьба. Шинобу не обладала такой поддержкой, да и характер ее был сложнее. Надежда конечно была и на Канао, но и с той не так. За что любили сестру Кочо - неизвестно, хотя особо богата она не была, статуса... Да вроде тоже не было....       Проще говоря - она была особенной. Но она погибла. Прошлая Шинобу сказала бы что она тупо сгинула, а в ее глазах не было бы и сожаления, но теперь она не такая.       Канао сидела за письменным столом. Настал летний период обучения, снова язык, драконы, письменная деятельность, история. Но ради чего? Ради слов о том, что Канао надежда этого мира? А так ли это вообще. Шинобу говорит: «Ты можешь сыграть ведущую роль в истории этого мира, можешь спасти драконов и людей, обеспечив будущее своим детям» О чем это вообще, какая роль? Она всего лишь подросток, живущий самой стандартной жизнью. Она в жизни то крылатых змеев не видела. Хотелось бы верить в то, что это сказки, да не получится. Это реальность, такая холодная и суровая. «Но мне ли к этому привыкать...»