Семь лун и земель

1. Я запру тебя и выкину грёбанный ключ, если ещё раз подумаешь сделать нечто подобное, слышишь меня?       Рувелис тяжело дышит, а его рука крепко сжимает тонкую шею. Аристия тщетно пытается сделать вздох, но твёрдая хватка не даёт ей и шанса.  — Я запру тебя и выкину грёбанный ключ, если ещё раз подумаешь сделать нечто подобное, слышишь меня? — его шёпот напоминает ей змеиное шипение.       Тия с трудом кивает и с облегчением вдыхает долгожданный воздух, чтобы опять лишиться его. Молодой император больно кусает её за губу и слизывает появившиеся капли крови.  — Никакие клятвы не заставят меня оставить тебя в покое. 2. Прости, милая, но ты заставила меня ревновать. Они должны были умереть.       Аристия плачет и не может остановиться. Как такое могло случиться?       Аллендис мягко улыбается, сжимая в руках окровавленный клинок. У его ног лежат трупы её дорогих друзей. Тех, что совсем недавно улыбались ей, шутили и смеялись. А теперь их нет.  — Прости, милая, — в изумрудных глазах горит безумный огонь, и сердце девушки в страхе пропускает свой ход, — но ты заставила меня ревновать. Они должны были умереть. 3. Ты такая милая, когда сопротивляешься.       Джион смеётся, Аристия зло скрипит зубами. Верёвки натирают нежную кожу рук, а кожаный ошейник плотно облегает контуры шеи. Как она могла настолько легко попасться в такую примитивную ловушку? Моник яростно дёргает руками в надежде освободиться, но получает лишь раздражающую боль.  — Тия~ — Джион восторженно улыбается, подходя ближе. Её ледяные пальцы хватают подбородок среброволосой девушки, создавая контраст с разгорячённой кожей. — Ты такая милая, когда сопротивляешься.       В золотых глазах Аристии — бешенство вперемешку со страхом.       Джион очарованно выдыхает. 4. Мой драгоценный питомец, ты ведь так хорошо вела себя последнее время. Не заставляй меня наказывать тебя…  — Кто твой хозяин, Аристия?  — …….  — Повторяю: кто твой хозяин, Аристия?       Девушка молчит, исподлобья наблюдая за своим мучителем. Алый ошейник сдавливает шею, затрудняя дыхание, но ослаблять его этот подонок явно не собирается.  — Мой драгоценный питомец, ты ведь так хорошо вела себя последнее время. Не заставляй меня наказывать тебя… — голос Карсейна звучит мягко, но Аристия отчётливо слышит в нём угрозу.       Остатки гордости жалобно трепыхаются, моля не слушать его, однако Моник всё ещё помнит предыдущее наказание за непослушание. Сломанные кости срастались несколько месяцев, причиняя немалую боль при неосторожном движении.  — Вы мой хозяин, — заставляет себя произнести отвратительные слова Аристия.       Мужская рука ласково поглаживает её по волосам, чтобы потом резко схватить за серебристые пряди и потянуть их назад.  — Хорошая девочка, — шепчет ей на ухо парень, и она дёргается от острой боли в шее.       Карсейн всегда любил ставить метки на своём прелестном питомце. 5. Скажите же, как сильно Вы меня любите.       Рувелис тяжело дышит. По пальцам течёт горячая кровь, а рана в животе отдаёт резкой болью. «Где чёртова стража?!» — проносятся панические мысли в его голове. Королева обезумела, и именно ему приходится пожинать плоды её гнева. Единственное, что приносило облегчение — его беременная жена не видит этого ужаса.  — Ваше Величество, — наклоняется к нему Аристия. Император сглатывает слюну, видя собственное отражение в помутнённых золотых глазах. — Скажите же, как сильно Вы меня любите.       Рувелису бы поддакнуть ей, хоть как-то успокоить до прибытия его личных рыцарей, но с губ срывается лишь одно:  — Ненавижу.       Лицо королевы искривляется в злобе, и острие серебряной заколки в долю секунды оказывается в его глазу.       Собственный крик эхом отзывается в ушах мужчины. 6. Мой ангел, знаете ли Вы, насколько восхитительно выглядите сейчас?       Вита учит восхвалять красоту жизни, и Терциус послушно выполняет его заветы.       Аристия ла Моник — лучшее творение Бога, невинная дева, чьи локоны подобны сиянию луны в ночном небе, а глаза ярче горящего солнца. Терциус ослеплен этой захватывающей красотой. При одном только взгляде на неё он задерживает дыхание, не имея права осквернять столь прелестное создание. Но его руки тянутся к ней сами по себе.       Мужчина прижимается губами к нежной коже, прокладывая дорожку поцелуев от тонкой шеи до выделяющихся ключиц. Тихий девичий стон — услада для его ушей.       Терциус разрывается от желания сделать этого ангела только своим, поставить знак, что она принадлежит только ему. Он не хочет противиться столь заманчивому зову.       Аристия вскрикивает от неожиданности, а на месте укуса появляются капельки крови. Контраст алой жидкости и белой кожи будоражит его разум, а губы сами по себе складываются в нежную улыбку. — Мой ангел, знаете ли Вы, насколько восхитительно выглядите сейчас?       Затуманенные страстью глаза, беспомощно приоткрытый рот и прерывистое дыхание.       Терциус смотрит и хочет испортить её сильнее.