Семь лун и земель

      Слухи разносятся быстро. Особенно, если это что-то новенькое. А уж весть о самоубийстве дочери знатной семьи, находящейся почти на верхушке дворянской фракции, и вовсе привлечёт всеобщее внимание.       Аристия довольна, Аристии весело.       Психика у девчонки стойкостью не отличалась, как бы та не задирала нос, и для нужного результата понадобилась лишь пара фраз. А ведь она была так уверена, посмев задеть честь семьи Моник…  — Вам не стыдно?       Аристия открывает глаза и поворачивает голову в сторону говорившего. Терциус смотрит укоризненно, сложив руки на груди. Она чувствует острое желание засмеяться, в чём не смеет себе отказать.  — Не тебе это говорить, — резко прерывает смех Аристия, с ненавистью смотря на первосвященника. — Не после того, как приводил меня к смерти так много раз.  — Позвольте заметить: убивал Вас не вовсе не я, — возражает мужчина, никак не реагируя на враждебный тон собеседницы. — Если Вы не помните, то сэр Верита налил яд в Ваш чай самостоятельно. И с сэром Лассом я ни разу в тот раз не контактировал. И уж точно не я отдал приказ о Вашей казни…  — А кто же тогда скинул меня с лестницы храма в день моей свадьбы? — перебивает его Моник, насмешливо ухмыляясь. — Тогда, знаешь ли, я была счастлива и любима всеми. Это должна была быть идеальная концовка для моей истории.       Зелёные глаза мужчины мигом леденеют, но голос его остаётся ровным.  — И Вы правда согласны с жалкой ролью императрицы, всегда находящейся на ступень ниже императора?  — Зато любимой женщиной, а не зашуганной мышью на твоей цепи.       Мужская рука хватает её за волосы, больно протянув назад. Глаза напротив полыхают пугающей злостью, но Аристия слишком привыкла к подобному, чтобы бояться.  — Мне кажется, что ты слишком осмелела в последнее время, — почти шипит Терциус, отбросив всякие приличия. Его свободная рука касается её щеки, и, спустившись вниз, холодные пальцы проводят по губам, покрытым алой помадой. — Интересно, если я вырву твой наглый язычок, вернётся ли твоя почтительность? Жаль, конечно, что в таком случае я больше не смогу слышать твой чарующий голосок, но молчаливые женщины тоже по-своему прекрасны, ты так не думаешь?       Чёртов псих.       Аристия позволяет себе нагло улыбнуться, с мрачным удовлетворением наблюдая за сменой эмоций на лице мужчины. Этот человек сломал её счастливое будущее из-за своих эгоистичных желаний. И ведь не так уж это и удивительно.       Каков Создатель, таково и Творение, не так ли?       Когда-то маленькая Тия наивно верила в чудеса и в то, что её мечты непременно станут явью, если она будет хорошей девочкой. Увы, желаемому сбыться было не суждено, а вместо любимого принца за её спиной стоит монстр, скрываемый под ликом святого.       Монстр, уничтоживший дорогих сердцу Аристии людей и веру в лучшее.       Рувелис, растерянно смотрящий, как лезвие гильотины опускается на её шею.       Аллендис, трясущимися руками капающий яд в чашку с её любимым чаем Блу Мэллоу.       Карсейн, бледный, словно только выпавший снег, и сжимающий в руках омытый её кровью клинок.       Джион, отчаянно молящая её открыть глаза, тщетно пытаясь закрыть кровоточащую дыру в животе.       Отец, сжимающий её стремительно леденеющие руки, неспособные даже дёрнуться из-за напавшей болезни.       Терциус, с нежной улыбкой и ласковыми прикосновениями, толкнувший её прямо в адскую бездну, по ошибке названную райской обителью.       Аристия не реагирует на боль в шее от сильного укуса и лишь прикрывает глаза.

Когда-нибудь она его всё-таки убьёт.