Семь лун и земель

      Сэр Феден неловко улыбнулся, когда Карсейн с воодушевлением потребовал спарринга. За спиной тяжело вздохнула Аристия одновременно с тихим смехом принцессы Беатрис. Нет, а что ему делать, пока они болтают? Слушать их девичьи разговоры что ли? Да ни за что! Лучше уж Карсейн проведёт время с пользой. Сложно сидеть, сложа руки, когда есть возможность увидеть стиль королевства Лиса вживую, тем более если обладатель этого стиля — талантливый рыцарь и бывший личный телохранитель принцессы.       Вообще, первоначально Моник собиралась ехать самостоятельно, но Карсейн, страдающий от скуки, напросился (читай: поставил перед фактом) отправиться вместе с ней. Аристия посмотрела на него круглыми глазами, в которых так и читался вопрос «зачем?», но согласилась. И вот, они здесь, и Ласс твёрдо намерен воспользоваться этой возможностью на полную.

***

— Ты опять с сорняком поссорилась? — спросил Карсейн, когда в который раз за эти дни Аристия с отсутствующим видом начала смотреть в одну точку. Можно было бы предположить, что причина в другом, если бы не их взаимное игнорирование вчера. Подозрительно поведение, знаете ли.       На его слова девушка помрачнела, заставив Карсейна удостовериться в своих подозрениях. Парень уже хотел разразиться тирадой о том, что он не собирается их опять мирить, как снаружи раздался громкий крик.       Резко ему стало не до смеха. Интуиция взыла, словно загнанный в ловушку зверь. Рука крепко сжала рукоять меча. Аристия, встретив его взгляд, с серьёзным выражением лица кивнула.       Нужно быть готовыми ко всему.

***

      Карсейн крепко стиснул зубы, отражая очередную атаку. Белая рубашка полностью пропиталась алой кровью от раны. Правая рука дрожала, с трудом удерживая меч.       «Нет, я должен выдержать!»       Он упрямо держался за эту мысль, чувствуя, что его собственные удары стали слабее. Нападающих стало меньше, но Карсейн боялся, что их сил может не хватить для полной победы. Неподалёку сражалась Аристия, и по ней было видно, что она устала. Он заметил, как один из врагов собрался атаковать её из-за спины. Парень резко отбросил своего оппонента и кинулся к ней, надеясь, что успеет прикрыть её. Чужое лезвие задело плечо, заставляя его зашипеть от боли. Краем глаза Карсейн заметил приближающиеся со стороны леса фигуры.       «Чёрт, неужели подкрепление?!»       Только не сейчас. Только не сейчас, чёрт возьми! Сейн почувствовал отчаяние. Силы уже были на исходе, а это значит, что близко их поражение и, возможно, смерть. Чёрт, чёрт, чёрт! — Это гвардейские рыцари! — с облегчением сказала Аристия, рассмотрев приближающихся людей. Услышав эти слова, Ласс тоже смог разглядеть белые мундиры гвардейцев. Враги, тоже обратив на это внимание, кинулись врассыпную, и он позволил себе расслабиться.       «Слава богу…» — Вы в порядке? — обеспокоенно спросил сэр Сеймур, подбежав к ним. Его взгляд прошёлся по ним, остановившись на раненой руке Сейна. — Нам нужно срочно обработать ваши раны. Леди Моник, мы можем использовать Ваше поместье? Оно ближе всего сейчас. — Да, разумеется, — кивнула Аристия, тоже с беспокойством посмотрев на друга.       Сам Карсейн прикрыл глаза. Мозг начал осознавать, что опасность уже позади, и по телу разлилась отвратительная дрожь. Хотелось просто рухнуть на землю и лежать, пока не исчезнет усталость. Большая часть рыцарей отправилась вслед за сбежавшими убийцами, а остальные разбирались с трупами. Похоже, что здесь их с Аристией присутствие не требовалось.       Карсейн уже хотел позвать подругу, чтобы вместе с ней сесть в карету и не мешать рыцарям как заметил, что один из до этого лежавших наёмников бросился с клинком на девушку. — Тия, осторожно!       Его тело само по себе двинулось вперёд, закрывая её собой.       По глазам прошлась резкая боль, мощным импульсом пройдя к мозгу, а затем и по всему телу. Карсейн взвыл от этого ощущения.       Больно.       Больнобольнобольно! — КАРСЕЙН!!!       Громкий крик, полный дикого ужаса, был последним, что он услышал перед тем как алая пелена в глазах сменилась темнотой.

***

      Карсейн приходил в сознание с трудом. Тело будто весило целую тонну, настолько тяжелым ощущалось, а при попытке двинуть пальцем по нему и вовсе прошла волна острой боли. Парень издал глухой стон, в собственных ушах прозвучавший как-то отдалённо, будто принадлежащий не ему. — Сэр Ласс, как Вы себя чувствуете? — раздался рядом чей-то обеспокоенный голос. Карсейн пытался понять где он и кто этот человек, но мысли путались. Он попытался открыть глаза, но что-то помешало. Почему…?       Парень хотел спросить где он сейчас находится, но вместо слов из горла вырвался лишь хрип. Неприятное ощущение сухости во рту лишь ухудшало ситуацию. — Ох, подождите, пожалуйста, сейчас я дам Вам воды, — сказал тот же голос, и осторожно приподняв его голову кто-то поднёс холодный стакан к губам. Карсейн, почувствовав желанную влагу, жадно начал пить её. Точнее попытался. Жидкость потекла по его подбородку к шее. — Пейте медленнее, не спешите.       Когда Карсейн смог утолить жажду, то спросил у неизвестного: — Где я? — его охрипший голос звучал таким чужим, что он невольно скривился. — В поместье Моник, сэр Ласс, — ответил мужчина. — Вас привезли сюда без сознания после нападения.       Точно. На них напали. Он и Аристия возвращались от семьи Феден, и на них напали наёмники. — Аристия…? — вскинул голову парень, вспомнив о подруге. Всё ли с ней в порядке? — Она ведь не ранена?! — У миледи только небольшие царапины и усталость, ничего более, — успокоили его. Вот как. Это хорошо.       Карсейн облегчённо вздохнул от этих слов. Какое счастье, что она сильно не пострадала. Но оставался ещё один вопрос. — Что с моими глазами? — спросил он, проводя пальцами левой руки по ткани (бинтам?) на глазах. Про правую руку он даже не спрашивал, понимая, что после тех ран ближайшее время двигать ею противопоказано.       Его собеседник, видимо врач, молчал. В душе у парня зашевелилось опасение. — Что с моими глазами? — повторил он, но уже более настойчиво. Зачем зря тянуть время, если можно просто сказать как есть? Мужчина замялся. — Так получилось, что… — неуверенно начал, но тут же замолк. Тяжело вздохнул и честно сказал: — Ваши глаза были сильно повреждены, и мы не уверены, что сможем вылечить их. Скорее всего Вы больше никогда не сможете видеть.       Карсейн сохранял молчание. Он пытался осознать услышанное. Сильные повреждения. Да, он помнит, как бросился закрывать Тию. И боль в глазах от удара. Значит, рана настолько серьёзная? Он ослеп?       О.       Да, судя по всему, он и правда ослеп.       Ха.       Ха-ха-ха…       Забавно. Карсейн внезапно почувствовал веселье. Ему только семнадцать, а он больше никогда не сможет увидеть солнечный свет. Разве это не смешно? Смешно ведь, правда?       После некоторого времени тишины, врач, так и не дождавшись ответной реакции, неловко сказал, что должен отчитаться о его пробуждении маркизу Моник и вышел из комнаты, оставляя после себя лишь пустоту. Мерзкую, отвратительную пустоту, которую буквально спустя пару минут прервало открытие двери. Служанка пришла? — Карсейн…? — нет, не служанка. Голос Аристии такой тихий, но звук его громким эхом раздался в ушах парня. Девушка медленно подошла к кровати, и он удивился тому, как отчётливо мог слышать стук каблуков о деревянную поверхность пола. Это результат отсутствия зрения? — Тия? — мягко поинтересовался Карсейн, буквально чувствуя её неуверенность. Внезапно его затопила нежность к этой маленькой девочке, которая всего за пару лет стала ему нереально дорога. — Как ты? — Это я должна спрашивать у тебя, — всё так же тихо поинтересовалась она, осторожно присев на край кровати. Карсейн усмехнулся. — Ну, я облажался, — с деланно тяжёлым вздохом признался парень. Произнесённые слова осели в душе неприятным осадком. — Такая стыдоба. Как мог я, признанный гений, позволить ранить себя? Это так смешно, что я бы рассмеялся, но боюсь, что могу случайно дёрнуть рукой и потом выть от боли. А, но всё не так плохо, как может показаться! — тут же поспешил уверить её он и вздрогнул, когда девичья рука коснулась повязки. — Твои глаза… — выдохнула Аристия, и Карсейн ощутил её дрожь. Он неуверенно накрыл её руку своей, которая была здоровой, и легонько сжал. Девушка внезапно всхлипнула. — Они… Они сказали, что ты… Что ты ослеп…       Он поджал губы. Мысль о том, что его подруга расстроена из-за него острой иглой вонзилась в сердце. — Ой, да ладно тебе! Они просто пошутили! — нет. — Врачи любят преувеличивать. Тем более, они даже не болят, — ложь. — Скоро я вылечусь и снова начну гонять тебя на тренировках, — из этих слов так и льётся фальшь. Карсейн понимал это, понимала и Аристия. Он почти был уверен, что Моник привычно нахмурилась, как делала всякий раз, когда была недовольна его выходками. — Если бы не я, ты не был бы ранен, — заметила она сдавленно. Карсейн замер. Затем улыбнулся.       Разве он мог поступить иначе? Разумеется нет. Он просто не смог бы стоять в стороне, когда её жизнь на кону. — Не говори так, — попросил он, поглаживая пальцами холодную кожу её руки, которую так и не отпустил. — Даже знай я о последствиях, всё равно поступил бы так же.       Верно. Ещё тогда, в золотых полях, он поклялся, что будет защищать её даже ценой своей жизни. И в этот раз он был готов отвечать за свои слова. И уж точно не жалеет о произошедшем.       …или нет?       Внезапно Карсейн понял, что в таком состоянии не сможет больше учить её фехтованию. Значит ли это, что он теперь бесполезен для неё?       Нет, нет, разумеется, это не так. Аристия никогда не оставит его, ведь она считает его своим другом.       …но не таким близким, как Аллендис. Карсейн никогда не обманывался иллюзиями: он ясно видел, что сорняк девушке намного дороже его. С Аллендисом она провела больше времени, не с ним, Аллендису она доверяла свои мысли, не ему. Чёрт возьми, да даже принц, несмотря на его отношение к Аристии, был к ней ближе, чем Карсейн! А кто сам Ласс? Просто самовлюблённый мальчишка, когда-то согласившийся обучать её фехтованию. Но теперь он и этого не сможет сделать. Следовательно, для неё нет никого смысла продолжать общение с ним. Нет, Аристия, конечно, будет контактировать с ним, чувствуя вину за то, что пострадал из-за неё, но это не те равные отношения, которых так желал он.       Это была бы чёртова фальшь.       Л о ж ь. — Я пойду узнаю, прибыл ли первосвященник, — неожиданно раздался хрипловатый голос Аристии и она встала, тем самым освобождая свою руку от его хватки. От этого сердце Карсейна в страхе пропустило ход. — Папа приказал послать за ним, — сразу же пояснила она, видимо, приняв испуг на его лице за растерянность.       Раздался звук шуршания платья и стук каблуков. Похоже, что она направилась к выходу. Внезапно Карсейн ощутил панику.       «Она сейчас уйдёт, да? И больше не вернётся?»       Стало тяжело дышать. Нет, он не может допустить этого. Он не хочет оставаться один. Не теперь, когда привык к присутствию Аристии, его серебряного меча. Карсейн протянул руку в сторону, откуда раздавался звук шагов. — Аристия… «… н е б р о с а й м е н я» — хотел он произнести, но его прервал чужой голос, который он никогда до этого не слышал. — Ну и где же пострадавшие?

***

      Чужое присутствие напрягало, а едкая шутка неприятно осела в душе. Обидно, мерзко, отвратительно п р а в д и в о. — Что Вы такое говорите?! — возмутилась Аристия. Карсейн мысленно повторил за ней, но чужой голос лишь насмешливо заметил: — А меня никто не предупреждал, что лечение потребуется не только Вам, леди Моник. Впрочем, — немного задумчиво произнёс голос, — если леди Моник согласится как-нибудь побывать в храме, то я мог бы с удовольствием помочь, — молчание в ответ и голос довольно протянул: — Вот и отлично~.       Наконец Карсейн понял кто это. Аристия же говорила, что маркиз послал гонца за первосвященником. Так он и правда пришёл?       Раздался звук молитвы. Незнакомые слова, будто напев, приятно ласкали слух, а по телу прошло тепло. Боль понемногу утихала, оставляя после себя ощущение свежести и покоя. Спустя какое-то время голос замолк, и Карсейн почувствовал себя намного лучше.       Присутствие маркиза Кейрана не удивило, а вот голос матери заставил юношу подпрыгнуть на кровати от неожиданности. Почему она здесь? Неужели его провал так сильно разозлил её, что она решила забрать его лично? Но отец ведь тоже здесь, он мог бы и сам забрать его. Так в чём причина?       Когда остальные вышли, Карсейн напрягся. Неужели матушка сейчас начнёт свою речь? Но нет, время шло, а она молчала. Отсутствие возможности видеть её лицо сводило с ума, и парень не знал, что думать. Какое у неё сейчас выражение? Злится ли она? Либо же равнодушна? — Ты ведь голоден, верно? Я скажу, чтобы тебе принесли еды, — неожиданно раздался её на удивление мягкий голос. Сейн дёрнулся от неожиданности. Ему не послышалось?       Ещё в больший шок его привело прикосновение прохладных материнских рук по его волосам. Тонкие пальцы осторожно перебирали волосы, а Карсейн терялся от непривычных ощущений. Странно, необычно, но приятно. Однако, когда мать начала кормить его самостоятельно, он был готов провалиться сквозь землю. Как же стыдно… — Главное, что ты в порядке, — ответила матушка на его извинение, а Карсейн испытал когнитивный диссонанс от её действий. Это правда она?       Зашедший спустя некоторое время отец сказал, что им пора возвращаться домой, и парень с трудом отвоевал возможность передвигаться самостоятельно. У него ещё есть гордость, чтобы не кататься у кого-то на руках!       В карете матушка вновь нарушила все его привычные устои, взяв его руку в свою и даже не думая отпускать. Карсейн, искренне веривший, что чувство неловкости давным-давно покинуло его, терялся от незнакомых ощущений. По правде говоря, он не помнил уже, когда мать вообще вела себя так с ним. Возможно в далёком детстве? Но всё же в глубине души Карсейн признался себе, что хотел бы, чтобы этот момент длился дольше. — Мы уже почти прибыли, — тихо произнёс отец, и парень поднял голову на его голос. — Тихо, а то мама спит.       Сейн замер, не желая будить мать. А ведь она и правда беспокоилась за него. И он ожидал от неё нравоучений, но никак не искреннего волнения. — Я отнесу её, а тебе поможет дворецкий, хорошо? — Да, отец.       Внезапно на него навалилась усталость. Ужасно захотелось спать, но Карсейн сдержался, желая добраться до кровати самостоятельно.       Этот тяжёлый день подошёл к концу, но следующие, увы, тоже не обещали лёгкости.