Отряд несносных

      - Господи Боже! - воскликнул Антон, отпрыгивая в сторону. Этим он до чертиков напугал двух остальных парней и заставил их громко на него зашипеть. Попов почувствовал, что его сердце чуть не выскочило из груди. Он был до предела напряжен, готовясь к самому худшему за дверью, так что на его взгляд было весьма и весьма жестоко устраивать такие неожиданные скачки по коридору, сопровождаемые ужасным для привыкших к тишине ушей шумом. "Пропали" - проскочила мысль в его голове, хватая ледяной рукой его слизеринское сердце. Однако вскоре он убедился, что Антон не был виноват в том, что они пропали. Даже не так. Не Антон был виноват в том, что они оказались по уши в дерьме. Конечно, частично каждый из них был виноват в том, что произошло далее, но именно этот поступок Шастуна впоследствии никто не обвинит в этом.       В воздух рядом с Арсением вдруг поднялось что-то неопределенное. Очевидно, это поднял кто-то из все еще невидимых парней, и Арсений решил, что это скорее всего был Сережа, потому что звуки испуганного до чертиков гриффиндорца доносились с другой стороны. И он был совершенно прав: уже через пару секунд Матвиенко снял с себя заклинание Разнаваждения и стоял с таким шокированным лицом, которое Попов не видел на нем никогда за все годы их неразлучной дружбы. Почти автоматически он повторил действие Сергея, тоже становясь видимым, и с бешено бьющимся сердцем подошел ближе. В темноте ночи, так сильно давящей на него впервые, кажется, за всю его жизнь, ничего нельзя было разглядеть. В голове сразу же всплыла мысль о том, что достаточно шепнуть Люмос, и все сразу прояснится, но какая-то его часть, отвечавшая за все его дезертирские поступки и которую он в себе очень недолюбливал, отговаривала его создавать это заклинание. Он боялся увидеть то, что левитирует перед собой Сережа. Знал, что все равно придется посмотреть, но боялся. Та же самая забитая его часть кричала ему о том, что самым лучшим решением в этой ситуации будет бежать, и, желательно, к отцу. Что бы там ни было, отец сможет его защитить. Однако если Арсений чему-то и научился за последнее время, так это тому, что этот самый голос нужно душить в большинстве ситуаций, и учиться рассчитывать не только на родителя или других ответственных взрослых, но и на своих друзей. Именно поэтому он выдохнул и все же прошептал заклинание, слова которого все пытались слететь с его языка.       Сердце, которое только что готово было выскочить из его груди, вдруг замерло и со свистом ухнуло куда-то далеко вниз. То, на что была направлена палочка Сергея, напугало его сильнее, чем он был к этому готов. Конечно, времени на раздумья было очень мало, и он совсем не успел продумать все самые плохие варианты. У Арсения чуть не выпала из руки его палочка.       Он смотрел на то, что раньше было тем, на что он потратил столько своих сил. Это совсем не походило на Антона, но эта троица точно знала, на что они сейчас смотрят. У самого Шастуна пока не хватало духу даже последовать примеру друзей и снять с себя невидимость, и его никто по этому поводу не обвинял. Прожженное, скукоженное до размеров тряпичной куклы тело, по которому совершенно нельзя было сказать, что буквально час назад оно ходило по этому коридору, словно обычный человек, смотрело на них пустыми глазницами, из которых торчали стекла и от которых спускались явно нарочно созданные кровоподтеки. В грудь куклы был на половину своей длины с остервенением вставлен какой-то кинжал, а под ним была закреплена записка.

Неверный ход, детки.

      По судорожному вздоху за своим дрожащим плечом Арсений понял, что Шастун все же смог заставить себя снова посмотреть на это и оно выбило дух из бравого льва. Храбрись или не храбрись, но когда ты видишь собственное тело в таком состоянии - в любом случае испугаешься. И он был просто в ужасе. Жизнь совсем не похожа на книжку приключений. Жизнь этих парней скорее напоминало глупую и ужасную пьесу, где главный злодей отчаянно пытается создать книжные условия своим героям, но все трещит по швам. Те, кто должны были храбриться, должны были быть готовыми к завершающему бою, вдруг осознали, что не способны ничего сделать. У Антона подкосились ноги от осознания собственной слабости и никчемности вперемешку с ощущениями, подаренными увиденным, и он чуть не упал, но успел в последний момент схватиться за плечо Арсения, который не стал ничего ему говорить. Он знал, что должен сейчас поддержать друга хотя бы от падения, а потом поднять его моральный дух, но он чувствовал, что... не может. Совсем. Не получается. Он не герой! Он, хоть и весьма выделяющийся, но обычный подросток-слизеринец! Его не написала своей рукой талантливая писательница, поэтому он просто не мог заставить себя подобающим образом себя вести. Он был просто избалованным мальчишкой, который поддерживал шалости друзей, зная, что это просто шалости. Зная, что все закончится снятием баллов с их факультетов в самом ужасном случае. Но сейчас он чувствовал себя настолько мелким и ничтожным, что самому стало противно. И утешала лишь догадка о том, что парень, который из последних держится за его плечо, думает о том же и чувствует то же самое, хотя является сыном Годрика. И эта догадка была совершенно и бесповоротно правдива. По лицу Сережи можно было сказать лишь то, что он не рассчитывал на это. А если уж Сережа не взял что-то в расчет, то произошло что-то действительно ужасное.       Молчание затянулось. Каждый был погружен в собственные мысли глубоким шоком и ужасом. Медленно ко всем пришло осознание, что кто-то должен нарушить эту гробовую тишину и сказать хотя бы что-то. Сделать что-то. Но никто не желал взваливать на себя такую ответственность. Именно поэтому тишина давила на них еще несколько минут, пока Сережа, наконец, ее не прервал.       - Нам нужно его найти, - тихо резюмировал он.       - ЧТО?! - в один голос вскричали Антон и Арсений, и, кажется, даже этого не заметили, настолько они одинаково прозвучали. Глаза Матвиенко слегка округлились, а брови сдвинулись к переносице. Он бегал глазами от одного парня к другому, пытаясь найти поддержку, но оба с ужасом смотрели на него.       - Вы что? - не выдержал он и нахмурился сильнее, опуская, наконец, куклу на пол, не отводя горящего взгляда от друзей.       - Мы не можем так все бросить! Как же наше приключение? Как же Дима?! Он мог совершить ошибку и оставить следы, он ведь определенно разозлен! У нас вряд ли еще представится шанс найти его по горячим следам! - кричал он, совершенно забыв про то, что вообще-то на улице стояла глубокая ночь, а замок был погружен в сон.       - Сергей, это уже слишком, - сглотнув оттого, что пересохло в горле, проговорил.. или, вернее, прошептал Арсений.       - Все зашло слишком далеко. Он ясно дал нам понять уже давно, насколько он силен. А теперь он ужасно зол!       - Нам нужно бежать. Доложить учителям и как можно скорее, - уверенным, хоть и дрожащим голосом вторил ему Шастун. Парни не смотрели друг на друга, сейчас они смотрели в одну сторону, и даже не замечали, что впервые за такое долгое время настолько согласны друг с другом. У Сережи даже сложилось впечатление, что они - один и тот же человек, разделившийся вдруг на два тела.       - Что значит доложить?! Мы так долго об этом не рассказывали, столько всего сделали! Пути назад нет! А если нас оштрафуют на баллы? Да черт с ними, этими баллами, вдруг нас отчислят! - не унимался Матвиенко.       - Никто нас не отчислит, что ты несешь, - сквозь стучащие от страха зубы проговорил Арсений.       - Ты же знаешь, что меня и моих друзей никогда не отчислят отсюда. Мы делали вещи и похуже. Ты ведешь себя, как полоумный.. гриффиндорец!       Сергей сжал губы и повернулся к Антону, не теряя надежды убедить хотя бы его. Надавить на слабости его львиной натуры и убедить продолжить их злоключения. Да, может и манипуляция, но много ли они понимают! Как вообще можно все так легко бросить на произвол судьбы и сбежать?!       - Антон! Разве Гарри Поттер развернулся бы и побежал бы докладывать МакГонагалл, поджав хвост? Разве Гермиона Грейнджер отказалась бы от разгадки этой тайны, которая, возможно, лежит у нас на ладони?!       В коридоре снова повисла тишина. Никто и никогда не видел всегда спокойного и рассудительного Сергея таким, что еще сильнее выбивало из колеи и заставляло задуматься о реальности происходящего. Один шок сменялся другим, и слов для комментирования попросту не находилось. Арсений молча перевел взгляд на своего гриффиндорского товарища, не в силах привести контраргументов, и надеялся лишь на его благоразумность, которой его обучили подчиненные вороны. Видно было, что Антон принимает сейчас очень сложное решение.       - Мне плевать, как поступил бы Гарри Поттер. Я ухожу, - твердо заявил он и развернулся на сто восемьдесят градусов, начиная сокращать расстояние до кабинета своего декана широкими шагами. Обрадованный Арсений последовал за ним. Сереже, казалось, ничего не оставалось кроме того, чтобы поплестись следом, как вдруг он резко упал, наполняя пустой коридор глухим стуком тела об пол. Парни тут же развернулись и подбежали к нему в попытках помочь, но тут же упали сами, даже не успев склониться над ним.       В коридоре рядом с Выручай-комнатой снова воцарилась идеальная тишина.

***

      Тик. Так.       Тик. Так.       Тик. Так.       - Ты вообще собираешься просыпаться? Мне скучно.       Тик. Так.       - Иннервейт.       Арсению совершенно не хотелось открывать глаза. Какое-то время он не мог вспомнить совершенно ничего из того, что предшествовало его сну, но, сделав вывод из того, что спал он на полу, он решил, что вчера была какая-то дикая пьянка.       И только потом до него дошло.       Глаза Попова резко расширились и он в ужасе уставился на Сережу.       - Сергей! Что произошло? Помоги.. - прохрипел он и ужаснулся от своего же собственного голоса. Он попытался прокашляться.       - С чем тебе помочь? - Сережа склонил голову вбок, будто впервые разглядывая Попова, но даже не сдвинулся с места, чтобы ему помочь подняться или хотя бы сесть.       - Блять, встать помоги.. Что случилось? Где мы?       - Нет, встать я тебе не помогу, - сделав вид, что он глубоко задумался над этой просьбой, резюмировал Сергей.       - Я имею в виду, что в этом нет совершенно никакого смысла. А что насчет того, что случилось.. Про то, что произошло, я тоже ничего говорить не буду. Меня слишком утомила ваша бесконечная глупость. Хоть раз в жизни включи свою голову и додумайся сам, - совершенно спокойным, казалось бы, тоном, сказал Сережа.       - Но на один твой вопрос я все же отвечу. Сейчас мы находимся в Выручай-комнате.       Арсений тупо уставился на Сергея, который начал вертеть в руках свою волшебную палочку, изучая изображенные на ней замысловатые резные узоры, потеряв малейший интерес к Попову. У него пропал дар речи. В попытках все же понять, что за чертовщина творится вокруг, Арсений пришел к нескольким выводам: а) Сергей, очевидно, на него за что-то серьезно обижен, хотя никогда в жизни, даже будучи обиженным, он не вел себя так; б) у него не было волшебной палочки; в) он обескуражен и его мозг отказывается нормально работать. На самом деле, этот самый мозг почти с самого начала придумал одно объяснение происходящему, которое бы прояснило и сложило в единую картинку слишком много кусочков этого идиотского паззла. Однако эта догадка была настолько ужасной, что он не позволял себе ни на секунду в это поверить. Она настолько сильно пугала его в самом подсознании, что он даже не обдумал ее по-человечески. В любом случае, такого никак не может быть. Лучше уж потратить время на то, чтобы выяснить, что произошло на самом деле. Он решил оглядеться по сторонам и обнаружил, что комната не была Выручай-кой. Он мысленно шлепнул себя ладонью по лбу: конечно, она может и не быть такой, к какой он привык. Эта комната ведь может принимать совершенно любой вид, в зависимости от того, что необходимо человеку. Такого кабинета он в Хогвартсе за все шесть лет не видел ни разу, но он совершенно не выглядел заброшенным, значит, это действительно была Выручай-ка. Было непривычно воспринимать ее в таком виде. Стены были заставлены книжными шкафами, забитыми книгами. Кое-где на полках стоял на вид дорогой алкоголь. Попов попытался разобрать надписи на корешках книг, но большинство из них были на каких-то странных языках, а названия остальных совершенно ничего не говорили Арсению. Вздохнув, он продолжил исследование помещения. В относительной середине находилось большое кресло (при взгляде на него возникала лишь одна ассоциация - трон), в котором восседал Сергей, видимо, позволяющий Арсению осмотреться, подумать, и додуматься до всего самостоятельно. Попов подавил в себе желание презрительно фыркнуть. В одном месте между книжными шкафами висела плотная темно-синяя ткань, напоминавшая закрытый занавес. В целом, вся комната выглядела, как какой-то довольно обжитый кабинет, смутно напоминавший что-то Арсению. Однако память никак не хотела поддаваться и он не мог вспомнить, что именно. Вдруг он решил оглядеть пол и, вздрогнув, обнаружил, что Антон лежит рядом с ним, все еще без сознания. Он рефлекторно захотел выхватить палочку и оживить его, однако тут же вспомнил, что таковой у него не имеется. Следующим желанием было подобраться к нему и попробовать растолкать вручную, однако, сделав первое движение, он обнаружил, что его конечности вдруг онемели и он не может пошевелить ничем в своем теле. Он бросил рассерженный взгляд на Сергея, который делал вид, что продолжает заниматься своими делами. Его выдавала лишь холодная улыбка, слегка играющая на губах.       - Антон! - крикнул он, но друг не отозвался. Попов снова со злостью перевел взгляд на Сережу.       - Да что вообще происходит? Что ты творишь? Что на тебя, идиота когтевранского, нашло? Мерлин, это из-за того, что мы с Антоном решили пойти против твоего самоубийственного плана и рассказать обо всем?! Если это так, то ты и правда самый настоящий идиот! Ты.. - с каждым словом к горлу подступала слепящая ярость и голос его, необычайно звонкий и эмоциональный, становился все громче. Однако в один момент он обнаружил, что из его горла перестали вылетать какие-то звуки. Он попытался прокашляться, но все еще не издавал совершенно никаких звуков. Ухмылка на лице Сергея стала шире. Вот ублюдок.. чего он добивается?       - Что-что? Ничего не расслышал, повтори, пожалуйста, - измывался ворон.       - Ничего, говоришь? Ну ладно, я так и подумал.       Сергей наконец поднял глаза на Арсения и спокойно выдержал его испепеляющий взгляд. Ему, кажется, было совершенно до лампочки, что там чувствует или считает Арсений. Его лицо было таким отсутствующим, холодным и непохожим на его Сережку, что Арсений всерьез задумался о том, что на него наложили Империус или, например, использовали Оборотное зелье. Их Сережа никак не мог такое творить, и так смотреть. У Попова в голове происходил настоящий взрыв.       - Мне надоело ждать, пока ты сам додумаешься. Я возложил на тебя слишком большие надежды, а ты обычный идиот. Что же, это совсем не страшно, я все равно это знал уже давно, хотя спасибо за подтверждение догадки. Ну, если не хочешь думать самостоятельно, я снова все за тебя разжую. Понимаешь ли, дело в том, что вы, клинические имбецилы, упустили своего "врага", который всегда находился рядом с вами. Решили, что я всю оставшуюся жизнь буду терпеть вашу откровенную тупость. Но я этого делать не смог! Меня извела ваша ужасная инфантильность. Я надеялся, что к старшим курсам вы это перерастете и, наконец, повзрослеете, но я жестоко ошибался, а уровень вашего развития оставался на уровне первокурсников. Этот.. гриффиндорец особенно сильно выводил меня из себя. Я удивляюсь, как мне хватило самообладания не убить его еще на третьем курсе! Пока я сталкивался с настоящими проблемами реальной жизни, вы были увлечены установлением своего места в никому не нужной школьной иерархии, считали, что то, как вас воспринимают остальные студенты, является верхом важности. Я мог понять, почему это было так важно для вас, пока вы были младше, но ваши цели не менялись! Вы продолжали вести себя, словно это действительно чего-то стоит! Пока я пытался всеми способами заработать денег, чтобы моя мама не умерла от голода, ты, Арсений, крутил шашни со всем замком и разбрасывался деньгами направо и налево. Нет, я не говорю, что ты должен был занять мне их, мне бы все равно рано или поздно пришлось бы их отдавать тебе. Я говорю о том, что ты, воспитанный у богатеньких родителей избалованный сыночек, совершенно не знаешь истинную цену денег. Ты и представить себе не можешь, каково это - не приезжать домой на каникулы, хотя очень хочешь увидеться с мамой, просто чтобы не доставлять ей лишних трат и волнений, а потом все же возвращаться на лето и видеть на ее лице перемешанную с радостью боль, которую она пытается скрыть! Ты не знаешь, что это такое! Никто из вас даже понятия не имеет, что такое настоящие проблемы. Вы считали очень забавным издеваться над моей прической, над тем, что я постоянно учусь и не трачу время на бесполезный отдых. Пытались заставить и меня прожигать свою жизнь под предлогом молодости, как будто чтобы в старости не разочароваться в том, как ты прожил жизнь, необходимо вести себя, как полный идиот. Это совершенно не так, но вам этого никогда не понять. Я бы хотел порвать с вами все связи, но моя мама бы этого очень не хотела. Она всегда настаивала на том, чтобы у меня были друзья. Я понятия не имею, зачем, но я никогда бы не смог ее разочаровать. Лучше уж продолжать общаться с вами, чем искать новую компанию и, возможно, еще больше разочаровываться в человечестве, в добавок к этому выслушивая подростковые драматические сцены о том, как вам меня будет не хватать и как я могу так с вами, бедными, поступать. Так что я оставался рядом. Это было стратегически выгодно. Вы - ничего не значащая посредственность. Но я терпел это. Я почти смирился с этим, считал, что просто все люди такие и даже был готов провести в мире идиотов всю оставшуюся жизнь. Но в один момент моя жизнь кардинально изменилась, и я понял, что этой вселенной еще можно дать шанс, - Сергей говорил с таким надрывом, которого ни Арсений, ни кто-либо другой никогда в нем не слышал. Попову было больно выслушивать то, что говорил его друг (если так все еще можно было описать их отношения), но он не мог ничего с этим поделать - знал, что заклинание все еще связывает его действия и не даст ему сказать ни слова. Но также он чувствовал, что Сергею было необходимо выговориться. Несмотря ни на что, Матвиенко оставался для него одним из самых близких людей, и, кажется, впервые за долгие годы он наконец был с ним откровенен. Именно поэтому Арсению ничего не оставалось, кроме как с болью смотреть на Сергея и слушать его слова, бьющие в самое сердце. Удивительно для самого себя, он прекрасно понимал Сережу, и в какой-то момент он даже почувствовал к нему какое-то подобие жалости. Однако ему не давало покоя то, что что-то определенно было не так. Не мог Сергей затащить их обоих в это странное подобие кабинета просто чтобы высказать все, что у него накипело, особенно после всех событий прошедшего дня. К тому же, почему он рассказывает это одному Арсению? Почему не разбудит Антона?       Интуиция в очередной раз не подвела Арсения. Правда это ему ни капельки не помогло в том, что начало происходить потом. И он даже представить себе не мог, что догадка, посетившая его разум сразу же, и которую он так же быстро прогнал, окажется правдой.       - В моей жизни появился человек, который показал мне, что я не одинок. Что бывают люди, с которыми действительно можно поговорить, и они не будут вести себя, как идиоты. Я мог обсудить с ним что угодно! У меня было ощущение, что он знает абсолютно все в этой вселенной! Он давал мне очень ценные советы, которые еще ни разу меня не подвели. Он показал мне, как достать денег законным путем, чтобы моя мама ни в чем не нуждалась, рассказал, как легко на волшебном рынке, которым управляют гоблины, совершать арбитражные операции. Только он понимал, насколько несправедлива эта жизнь, лишившая достатка именно меня, способного на такие вещи, которые многим и не снились. Он научил меня пользоваться манипуляциями и управлять идиотами, мне впервые за всю жизнь стало нравиться мое положение среди них. Впервые я перестал пенять на свой интеллект и перестал хотеть стать таким же, как они. Он показал мне целый мир новых возможностей. И я стал ими пользоваться. В самом начале я игрался с другими, моя глупая сентиментальность не давала мне использовать новые приемы на вас четверых. Но в один прекраснейший момент он убедил меня, что вы такие же, как все. Мы надеялись, что это будет очень весело, и мы от души посмеемся, не причиняя вам вреда, конечно. Нашей целью никогда не было причинение хотя бы какого-то вреда. Мы лишь развлекались! Это было то, что помогало мне тоже чувствовать себя живым, наравне с этими вашими детскими разборками. Я тоже хотел развлечений! Но мы всерьез не предполагали, что кто-то из вас сможет подобраться ближе, - Сергей сжал губы и возвел глаза к потолку. Все это время он не смотрел на Арсения, просто говорил и говорил. Слова текли из него бурной рекой, будто наконец пробили какой-то ужасный барьер, который сдерживал их так долго. В его словах было столько эмоций, сколько он не проявлял никогда за всю свою жизнь. Они то окрашивались яростью, сопровождаясь сжатыми кулаками, то наполнялись благоговением и улыбкой при упоминании того таинственного человека, который так неожиданно объявился в его жизни. Это не было похоже на влюбленность, но совершенно точно напоминало высшую степень восхищения, коим, собственно, и являлось. Арсений смотрел теперь на него с ужасом и непониманием. Хоть он теперь и был уверен, что никогда не знал настоящего Сережу, все же что-то было с ним не так. Он говорил все эти ужасные вещи, не понимая, насколько они ужасны. И это очень сильно напугало змея, все еще неспособного (хотя и уже преисполненного желания) что-то сделать.       - Я не понимаю, как это вышло, но наш план был под угрозой. Все шло как мы предсказывали, вы двое почти потеряли ко всему интерес и делали все так, как мы и задумали. Но Дима.. Дима начал действовать слишком активно. Я старался остудить его пыл и заставить вести свою обычную жизнь, или уделить внимание этим вашим армиям.. Но он сопротивлялся. Был уверен, что нужно действовать, и, что удивительно, у него что-то получилось. Он почти добился своего, - когда речь зашла про Диму, голос Сергея кардинально изменился, хотя он этого, кажется, не заметил. В нем не было прошлой агрессии, он стал гораздо тише и будто бы проникновеннее. У Попова даже на секунду замерло сердце, таким удивительным показался ему теперешний голос Сергея. Честно говоря, он не думал, что может уже удивиться сильнее от того, что говорит ворон, но эта перемена все же совершила невозможное. Ощущение сюрреализма росло в геометрической прогрессии, также как и предвкушение чего-то нехорошего. Он был в шоке, в ужасе, и парализован ими не хуже, чем заклинаниями Сережи.       - Он решил обыскать то место в глубине замка, и я это заметил, проследовал за ним, будучи невидимым. Он долго рыскал там.. и нашел лазерную указку. Мою лазерную указку! И он точно знал, что она моя. Я не мог так рисковать и мне пришлось его оглушить. Я не знал, что мне делать! - в его голосе послышались нотки боли, будто он действительно сожалел, что ему пришлось так поступить с его другом.       - Дима такой, как вы. Он почти никогда меня не раздражал и ему мне хотелось причинять вред в последнюю очередь. Кто же знал, что он так уцепится за эту нашу игру.. Признаюсь, я был в панике. Я был настоящим болваном, совершил ошибку, потому что испугался. Я наложил на него то заклятие вместо того, чтобы сразу позвать туда Франка..       Сердце Арсения замерло.       В ушах зашумело и ему вдруг стало дурно.       Ошибки быть не могло, он действительно услышал сейчас фамилию Франк.       Нет, это точно какой-то сон.       Для него всегда бредни Антона о том, что за всем этим стоит профессор Защиты, действительно всегда оставались лишь бреднями. Это казалось ему еще менее правдоподобным, чем то, что все это провернул Сережа. В это он еще мог поверить, но в то, что они действовали вместе с Фабианом.. Арсений действительно почувствовал себя настоящим идиотом, каким его называл Сергей. Он ведь был уверен, что разгадал профессора, что видел его настоящего. Но это, очевидно, было неправдой. Он видел лишь личину; то, что ему позволили видеть. Пока он считал себя на шаг впереди Фабиана, тот на самом деле был на десять вперед. Он играл с ним. Просто играл от скуки. Хотел доказать себе, что сможет сделать что угодно и выйти сухим из воды. Видимо, он внушил Попову, что это он его соблазняет, хотя изначально все это, конечно, было замыслом преподавателя. Значит, и армии были обычной игрой. Франк искусно тыкнул всех студентов моськой в их косяк - разобщенность факультетов. Показал, как важно работать вместе. Без высшей цели. Просто чтобы поиграться. С каждой секундой Арс все больше чувствовал себя одураченным идиотом. Ему захотелось вернуться во времени назад и все-все изменить, но ничего уже поменять было нельзя. Он ведь и правда когда-то считал себя умным. Хотя на деле был самым обыкновенным избалованным ребенком, как и говорил до этого Сергей. К его горлу подступил тугой комок.       Сергей же ничего не заметил, будучи увлеченным своим рассказом.       - Я наложил на него это заклинание и сделал так, чтобы его нашли и не дали ему умереть. Я хотел, чтобы Франк в больничном крыле наложил на него заклинание памяти, чтобы он забыл обо всем. Я сам был в таком состоянии, что точно совершил бы кучу оплошностей и превратил бы память Димы в решето. Однако тут начались проблемы. Фабиан так разозлился на меня за череду моих ошибок! За оставленную указку, за нападение на Диму.. Он долго отпирался и даже не хотел помогать мне, и в итоге сказал, что наши с ним встречи отменяются до тех пор, пока я не исправлю все свои ошибки. И я все исправлю! - упавший голос Сергея воспрял и он наконец перевел взгляд на перепуганного и убитого его словами Арсения. Во взгляде его было что-то пугающе-маниакальное.       - Я все придумал и вытренировал свои чары памяти до идеала. Я все исправлю и заодно избавлю нашу компанию от источника постоянных споров, - ухмылялся Сергей.       - Инкарцеро! - воскликнул он, и Арсения, и так связанного заклинаниями, опутали и крепко сжали плотные веревки. Он повалился на пол и больно ударился виском, из-за чего начал скулить, но понял, что все еще не может издавать никаких звуков. В груди росло ощущение беды и безысходности, комок стал подходить все ближе к горлу. Нужно было что-то делать, и делать быстро, потому что он начинал догадываться, что сейчас может произойти.       - Я вижу твой взгляд, и ты уже, скорее всего, догадался, что я собираюсь сделать. Что же, умный мальчик.. Сейчас я изменю твою память, и ты будешь помнить, как все это время таил в голове тайное желание навредить своим надоедливым друзьям, напал на Диму, а потом и на меня и Антона, когда мы оказались слишком близки к правде. Но я смог противиться тебе и победил тебя, отобрал у тебя палочку и связал. Ты слизеринец, в этой пропитанной стереотипами школе в это охотно поверят, особенно если используют сыворотку правды.. к тому же, у меня есть еще одна улика, которая находится здесь и полностью тебя дискредитирует. Это заклинание сложное, так что дважды его провернуть будет довольно проблематично.. однако мне не придется этого делать! Идиот-гриффиндорец и так все это время подозревал тебя, а когда проснется, увидит то, что соответствует его представлениям о том, что произошло. Мне даже не придется менять его память! О, я вижу в твоих глазах надежду, и понимаю, по какому она поводу там сейчас. Ты думаешь, что сыворотку станут использовать на мне, однако ты ошибаешься. Это слишком ценное зелье для того, чтобы расходовать его так небрежно. В крайнем случае ее используют на Шастуне, который будет скакать вокруг и сыпать показаниями. И этого будет вполне достаточно для того, чтобы все подозрения остались на тебе. Я продумал все! Время отряда закончено, и твое время в Хогвартсе, к сожалению, тоже.       Все это время на лице Сергея было такое пугающе-торжествующее выражение, что Арсений время от времени непроизвольно сглатывал. У него было стойкое ощущение, что Матвиенко просто сошел с ума. Они смотрели друг другу в глаза, и когда в лицо Попову направилась палочка, ему оставалось лишь зажмуриться. Он был готов к тому, что сейчас произойдет. Удивительно, но плакать совершенно не хотелось. Он смирился со своей судьбой, прекрасно понимая, что уже никто и ничто не способно его спасти. В голове вдруг появилась горькая мысль, что он это, вообще-то, заслужил. Своими выходками, тем, как он обходился с людьми и как вел себя, как обманывал отца. Может, действия Матвиенко и были совершенно несправедливыми, но если смотреть глобально, Арс решил, что он этого достоин. Все плохое должно быть наказано, если оно не экстраординарно и не преследует на самом деле высшую цель. И ни то, ни другое не соответствовало тому, чем занимался Арсений. "Я готов."       - Я сомневаюсь, что это его время в Хогвартсе закончено. Палочку на пол, - послышался другой уверенный и наполненный холодной яростью голос. Арсений от удивления распахнул глаза и увидел, что в затылок Сергея направлена палочка Шастуна, который смотрел на Матвиенко еще более убийственно, чем Попов. Арсений чуть не заплакал от облегчения, и подумал, что когда все это закончится, он всю оставшуюся жизнь будет благодарить этого deus ex machina за то, что у того хватило ума притворяться спящим какое-то время. Он понятия не имел, сколько успел услышать Антон, но теперь это было не важно - он все ему расскажет. Главное - выбраться отсюда поскорее и сбежать от этого опьяненного властью обормота.       - Антон, - тихим упавшим голосом произнес Сергей и безапелляционно поднял руки, показывая, что сдается.       - Что же.. ты победил, - Матвиенко медленно опустился, кладя палочку на пол. Антон торжественно ухмыльнулся, переводя взгляд на Арсения, и даже не заметил, что палочка, которую только что положил на пол Сергей, отвлекая внимание, принадлежала именно Попову. Молниеносным движением Сергей развернулся и заклинанием отбросил Шастуна к стене уже своей палочкой. Тот влетел в стенку с глухим ударом и сполз по ней на пол. Пока Шастун пытался собраться с силами и встать, его палочка выпорхнула из его руки после тихого Экспеллиармус, а тело его связали путы Инкарцеро, так же крепко, как и змея напротив. Силенцио лишил его дара речи. Сердце Арсения снова упало. Обречены.       - Вы.. неужели действительно думали, что сможете справиться со мной?! - рассмеялся Сергей. На этом моменте Арсений окончательно убедился, что Сергей просто сошел с ума под воздействием Франка.       - Вы причиняете мне множество неудобств.. но я справлюсь с вами. Однако, раз мне теперь все равно некуда спешить, я начну с самого простого. Вы все равно лишитесь памяти, так что разрешаю вам на это посмотреть, - ухмыльнулся он и скрылся за синим занавесом, который недавно привлек внимание Арсения. Парни начали переглядываться беспомощными взглядами, сердце каждого готово было выскочить из груди. У них даже не было времени на размышления - вряд ли Сергей оставил бы их наедине надолго, какими бы идиотами он их ни считал. И это было правдой: уже через пару минут Матвиенко выкатил из-за своеобразной двери столик на колесах, на котором лежал.. Дима. Про эту улику он говорил?.. Оба удивленно ахнули, расширив глаза, конечно же, не издав ни звука. Матвиенко откровенно наслаждался их видом.       - Я сниму с него заклятие и изменю память о той указке, это будет довольно легко. После этого я займусь вами.       Сергей направил палочку на Дмитрия и принялся нашептывать какие-то сложные слова на неизвестном языке, освобождая Позова от проклятия. Когда он закончил и выпрямился, его глаза вдруг закрылись и он с грохотом свалился на пол. Совершивший только что свое первое в жизни невербальное заклинание Антон направил поднятую забытую Сергеем на полу палочку на себя, и освободился от веревок. Его, в отличие от Арса, связывали лишь они - Сергей не стал накладывать на него заклинание, не позволявшее ему двигаться вообще. После этого он убедился, что оглушающее заклинание поразило Сергея, и освободил от всех заклинаний и Арсения, который тут же бросился ему на шею и разрыдался, словно ребенок. Шастун молчал и поглаживал Арсения по спине, жмурясь от желания заплакать тоже. Оба пережили сильнейший стресс, и, хотя расслабляться пока было рано, они позволили себе эту слабость. Они были так сильно напуганы.

***

      Услышав краешком сознания настойчивое Иннервейт, которое вырвало его из сладкого сна, Сергей медленно раскрыл глаза. Увидев напротив троих "друзей", серьезно смотрящих на него, он распахнул глаза еще шире и принялся метаться, правда быстро осознал, что у него это не получается.       Он проиграл.       Сергей издал злобный, но бессильный рык. Как эта кучка идиотов смогла победить его?! Это какая-то глупость, ошибка! Фабиан уверял его, что никто в Хогвартсе не способен его перехитрить..       Но, очевидно, это было не так. В попытках исправить свою роковую ошибку Матвиенко делал все новые, чем подставил самого себя, и именно поэтому он сейчас сидел, вжатый в стенку, под натиском трех молчаливых студентов. Все кончено.       Дима тоже сидел в кресле. Они рассказали ему все.. Сергей попытался заглянуть в глаза Позову, но тот отвернулся. Конечно, они разбудили его и все ему рассказали. Почему-то от мысли, что Дмитрий теперь его тоже ненавидит, внутри все похолодело. Глаза предательски защипало, но он быстро и умело отогнал это ощущение.       Молчание длилось долго. Если бы в этой комнате были часы, звук секундной стрелки бы свел уже всех с ума, но тут не было никаких часов, поэтому на уши давила лишь слишком уж громкая тишина.       - Зачем? - вдруг подал голос Антон, глядя ему прямо в глаза.       - Почему ты решил над нами так поиздеваться? Чем мы это заслужили?       Его голос был удивительно безэмоциональным. Наверное, контроль стоил ему много сил.       Сергей вдруг в полной мере осознал глубину задницы, в которой он находится. Он понял, что никакого смысла отпираться нет, к тому же вкус правды, которую он излил на Арсения, надеясь после очистить его память, слишком сильно его опьянил. Будь что будет.       - Ты спрашиваешь меня - почему? Я отвечу тебе! Кому бы понравилось жить в окружении.. таких людей? Вы оба, - Сергей кивнул на Арса и Антона, которые озадаченно переглянулись, но не отпрянули друг от друга.       - Ведете себя, как два ребенка! Меня ужасно раздражали ваши взаимоотношения. Я должен был преподать вам урок, который никогда не смог бы вам дать профессор Франк! Вы вдруг стали бегать друг от друга, как от огня, огрызались друг на друга и агрессировали. И ведь ничего не происходило! Это произошло гораздо раньше, чем ты начал трахаться с Франком. Да-да, Антон, именно этим они и занимались, не нужно делать такое ошарашенное лицо! Я, конечно, прекрасно понимаю, что иногда бывает очень трудно разобраться в себе и своих чувствах, но разве никому из вас, идиотов, не приходило в голову, что вы просто бегаете и дергаете друг друга за косички?! Ей-богу, я старался не вмешиваться, но ваше поведение становилось все более и более неадекватным, но если бы я просто столкнул вас носами или запер в кладовке, как в какой-нибудь вшивой "Ловушке для родителей", что-то бы изменилось?! Вы такие остолопы, что никогда бы не признали своих чувств друг к другу, даже под дулом пистолета. Один - не умеющий правильно выражать свои эмоции кретин, который ни разу в своей жизни не задумался, почему же другой вызывает у него такие сильные эмоции и только кричащий на другого, а другой еще хлеще - решил потрахаться вообще со всеми в этой гребаной школе, лишь бы не сказать о своей симпатии одному-единственному человеку! Вам не надоело прятаться? Зачем вы бежите от себя и носите эти идиотские маски?! Для чего! Вам дана всего лишь одна жизнь, а вы тратите ее на закапывание своих чертовых эмо..       - Заткнись! - взревел Антон и Арсений тут же перехватил его за пояс, оттаскивая от Сергея, которому тот чуть не сломал совершенно все кости. Лицо Арсения было непроницаемым, на бледном лице играл едва заметный румянец, а в голове, судя по всему, совершалась настоящая революция. Антон же просто был зол. Он и так еле сдерживал рвущуюся наружу ярость, а тут этот предатель еще и несет эту чепуху про него и Арсения! Он готов был хорошенько начистить этому уроду лицо, но успокаивающие поглаживания Попова вместе с его шепотом ему на ухо о том, что никому от этого не станет лучше, сработали удивительно хорошо, и он, сплюнув на пол, отошел от ворона, изучая книжные полки. Попов пошел за ним, чтобы контролировать его действия.. и просто потому что ему захотелось пойти за ним.       В комнате снова воцарилась тишина.       - Но.. почему ты напал на меня? - тихо спросил Дима, без опаски подойдя почти вплотную к Сереже.       Сергей замер и резко опустил глаза в пол. Внутри него снова появилось то ужасно гадкое ощущение, его накрыло осознание того, как сильно он облажался. Он не мог заставить себя поднять глаза на Диму, который был сейчас таким же спокойным, как и всегда. Он не слышал укора в его голосе, лишь тихую грусть. Как он может не злиться на него?! Сергею было бы в тысячу раз проще, накричи на него Дима, прокляни его, и сообщи, что он никогда не будет прощен. Но он просто чувствовал на себе его грустный взгляд.       - Я.. я понимаю тебя. Тебе было одиноко, и проблемы твоей мамы.. Они заставили тебя очень быстро повзрослеть. Но ты должен понять, что все совершают ошибки. Ты ведь и сам в глубине души понимаешь, что все, что ты делал было неправильно. То, как он учил тебя поступать с людьми - плохо. Это зло, Сережа.. Но я знаю, что ты не злой. Ты просто очень несчастный. Прости, что я не был рядом с тобой и не показал, что мне можно доверять. Мы должны были быть для тебя лучшими друзьями, чем были на самом деле, но ты решил, что мы не достойны того, чтобы нам доверять. Может, мы и правда слишком глупы для тебя. Но интеллект не обязывает человека быть злым. Ты можешь связать свою жизнь с помощью людям, направить свой интеллект в верное русло. Я понимаю, почему ты так уважаешь профессора Франка, но он изменил тебя. Сбил тебя с пути. Он.. плохой. Ты погряз в этом, и с каждым поступком профессор топил тебя в эту пучину все глубже и глубже. Ты должен признать, что это все было ошибкой, еще не поздно. Я.. - голос Димы дрогнул, но он все же заставил себя продолжить.       - Возможно, я могу попробовать простить тебя за все это, если ты исправишься. Не знаю, нужно ли тебе мое прощение, но это единственное, что я могу тебе дать.       Матвиенко ошарашенно посмотрел на человека, мнение которого, как он сейчас понял, по-настоящему его волновало. Теперь уже Дима не мог посмотреть ему в глаза и смотрел куда-то вниз. Сережа вдруг почувствовал себя самым огромным идиотом из всех идиотов в мире. Это осознание сваливалось на него понемногу, но понимание, что он такой же обыкновенный легко внушаемый подросток, все же наконец его настигло. Он начал переосмыслять свои поступки, учитывая слова Димы, и хоть большая часть его противилась этому, он ужасался тому, как со стороны выглядели его поступки.       Может, он и правда просто внушил мне это?       Мир как будто замер. Сергей продолжал анализировать свое поведение и ему хотелось кричать от того, каким он был глупым. С него как будто резко сняли гипноз, и он понял, что Фабиан действительно темный волшебник, который едва не приобрел себе верного приспешника, блиставшего интеллектом, однако не имевшего достаточного опыта, чтобы верно определить, что хорошо, а что - не очень. Он воспользовался его болью, филигранно надавил на нужные места в нем и нащупал слепые зоны. Что-то в его животе ухнуло вниз, забирая с собой всю уверенность в себе и заставляя почувствовать себя маленьким беззащитным мальчиком.       - Прости.. - просипел он, сдерживая слезы в горле.       - Прости меня, прости, прости!       Дима лишь встал и вышел из комнаты, не забыв попросить Арсения с Антоном, которые что-то чуть слышно обсуждали, чтобы они были помягче с их пленником, а сам он направляется в больничное крыло, откуда его, очевидно нагло выкрали, возможно, заменив куклой.

***

      - Ну а потом был очень сложный период. Сережа поехал домой и оттуда закончил школу экстерном, а потом, как ты сама знаешь, подался работать в Отдел Тайн в Министерстве Магии. Мы решили, что не стоит ни о чем рассказывать, хотя дядя Антон очень этого хотел. Профессор Фабиан сам ушел с работы после того учебного года, а мы втроем закончили школу. Первое время мы не связывались с Сережей, но не думаю, что он читал бы наши письма. Ему было жутко стыдно. Ну а потом судьба свела нас снова..       - И как вы смогли его простить?!       - Все в молодости делают ошибки, просто у всех они совершенно разного масштаба. И тебе не стоит винить папу за это. Он уже давно исправился. А теперь позови его ужинать, что-то он в кабинете засиделся!       Девочка убежала наверх, чтобы позвать своего отца на ужин, пока Дима быстро накрыл стол на семерых человек. Сегодня к ним с визитом обещали прийти чета Поповых-Шастун со своими близнецами.