Отряд несносных

"Димы всю ночь не было в спальне и его с утра никто не видел."

      Эта мысль билась в голове Антона, добавляя ситуации сюрреалистичности. Ученики переговаривались между собой, и чем дальше они шли от Пуффендуйцев, знавших правду, тем глупее и фантастичнее рождались слухи. Все были напуганы. Старосты, находившиеся в не меньшем напряжении, чем остальные, старались сохранять визуальное спокойствие, провожая стайки напуганных студентов в свои гостиные. Преподаватели смотрели то на удаляющихся детей, то на директора, который, кажется, собирался что-то сказать, но не делал это из-за присутствия учеников. Попов беспокойно осматривал Слизерин, пока не увидел в рядах юных змей одного-единственного студента, судьба которого волновала его гораздо больше, чем остальных. После этого он облегченно выдохнул и повернулся к директору.       Благодаря оперативности старост все вскоре оказались в гостиной. У Антона создалось впечатление, что он просто спит. Такого не должно было случиться! Дима не может просто взять и убежать куда-то на ночь, никого не предупредив. Ни своих соседей по комнате, ни даже своих самых близких друзей! Тут точно что-то было не так и в этом всем точно был замешан этот Франк, Антон был абсолютно в этом уверен. "Профессор защиты всегда под подозрением". Особенно... такой, как Франк. Хотя, таких, как он, в мире, наверное, больше нет. Шастун почти на полном серьезе считал его сгустком какой-то отрицательной энергии, собранной от всего мирового зла. И это даже уже не казалось ему инфантильным. Антон был жутко зол.       Все в гостиной его факультета взволнованно переговаривались. Он случайно услышал, как одна второкурсница шепчет другой, что кто-то снова открыл тайную комнату, и закатил глаза. Он начал неосознанно вслушиваться в разговоры гриффиндорцев и впервые в жизни он наконец понял, что имеют ввиду люди с других факультетов, закатывая глаза и вздыхая "гриффиндорцы". Ему хотелось накричать на каждого человека, который обсуждал сейчас план того, как бы выбраться из гостиной и отправиться навстречу приключениям, но это бы означало, что придется кричать почти на каждого. Он перевел раздраженный взгляд на старосту, у которого, судя по всему, в голове происходило настоящее противостояние: его гриффиндорская сторона вопила о том, что упускать такой шанс грешно, а ответственная сторона пыталась дать ей весьма ответственного леща, заявляя, что это неприемлемо не только для старосты, но и для любого, собственно, здравомыслящего человека. И, видимо, за своими терзаниями чрезвычайно ответственный представитель власти совсем забыл о детях вокруг, которые не были обременены такими глубокими аналитическими способностями, чтобы понять, что если какой-то ученик со старших курсов пропал, то совершенно точно не стоит убегать из относительно безопасного места в абсолютно небезопасное, чтобы поиски преподавателей были усложнены еще одним пропавшим студентом. Антон уже хотел было начать возмущаться по этому поводу, но решил, что будет разумнее не тратить на это ресурсов и просто убежал в спальню мальчишек шестого курса, которая сейчас, к счастью, пустовала. Если бы у него было время на мысли о чем-то, кроме Димы, он бы мог подумать, что на него очень хорошо повлияли его когтевранцы.       Он вдруг почувствовал себя жутким клаустрофобом. Стены комнаты, за все эти годы ставшей для него родной, давили на него, как никогда раньше, потому что он чувствовал жуткую изоляцию. Теперь, когда покидать это место было нельзя, а способа связаться с Сережей не было (с Арсением он связываться все еще был не готов. Исчезновения исчезновениями, но кодекс обидчивого гриффиндорца был превыше всего), ему показалось, что он заперт в железном ящике, куда он еле-еле поместился. Причем в этом ящике он без палочки, света, а также до него даже не доходят никакие звуки извне. Никакой информации не было и в процессе накручивания он дошел до того, что чуть было мысленно не обвинил профессоров в том, что они лично ему, Антону Шастуну, ничего не сообщают о судьбе одного из его лучших друзей. Он резко потряс головой, отгоняя эту мысль, а вместе с ней другую, гораздо более навязчивую. Она преследовала его с того момента, как он услышал, что гостиные покидать нельзя. Та самая мысль, за которую он готов был хорошенько нахлобучить других детей Годрика. Мысль, за которую его внутренний критик наорал на него, называя ту часть мозга, которая эту мысль породила, такими словами, что Антон всерьез задумался, что у него какое-то раздвоение личности.       - Не буду я отсюда выбираться! - заявил он и вздрогнул от того, что сказал это вслух. Хорошо, что в спальне все еще было ни души, иначе поползли бы всякие неприятные разговорчики. Хотя, если честно, Антона бы полностью устроило, если бы все отвлеклись от Димы и начали говорить о чем-то другом. Он очень боялся, что какой-нибудь героический идиот в попытках спасти Диму только усложнит всю ситуацию. Франк не идиот, никто из студентов не был в состоянии обмануть его, разве что Сергей.       Только вот связаться с ним у Антона не было никакой возможности.       Шастун начал нервно поигрывать своей палочкой, стараясь не поддаваться панике, которая все ближе подступала к его горлу.

***

      На первый взгляд гостиная Когтеврана ничем не отличалась от гриффиндорской: она была переполнена переговаривающимися вполголоса студентами, а также атмосферой всеобщей заинтересованности. Однако, если вслушаться в это бормотание, заставляющее гостиную быть похожей на улей, можно легко найти различие между гриффиндорской и когтевранской обителью. Тут не строили "гениальных" планов о том, как бы всех спасти, получить за это кубок факультета и всеобщее обожание. Здесь обсуждали вероятности того, что произошло. Для них это напоминало какую-то игру, пусть мало кто поимел бы смелость заявить, что сложившаяся ситуация вводит его в когтевранский восторг. Большинство активно показывали свое сочувствие (особенно те, кто сидели ближе к Матвиенко), однако почти всем поголовно хотелось решить эту задачку, в которой была ровно одна известная переменная. Однако чувствовалось, что в этом уравнении неизвестных как минимум восемьдесят две. Тем интереснее!       Как и ожидалось, Сережа не принимал участия в обсуждении, задевшем даже семикурсников, которые славились своей степенностью и непоколебимостью (еще бы: седьмой год учиться в окружении... скажем мягко, остальных факультетов). Однако сейчас и они, хоть и не так активно и заинтересованно, обсуждали пропажу студента. Матвиенко был одним из немногих студентов не только в Когтевране, но и во всем замке, который предпочитал сейчас просто молчать. Он никуда не уходил, а сидел в кресле рядом с окном, внимательно слушая варианты, которые перечисляла его однокурсница, а также изо всех сил игнорировал взгляды, тайком выстреливающие в его сторону из глаз то с одной, то с другой стороны. Время от времени он тяжело вздыхал, но всегда возвращался к своему занятию.       Никто так и не осмелился с ним заговорить.

***

      Гостиная Пуффендуя разделилась на две условные части. Одна часть сидела молча и сочувствующе перебирала в голове мысли, стараясь найти среди них ту, что поможет держаться на плаву и думать о хорошем, в то время как вторая занималась тем же, чем и когтевранцы, однако с совершенно иной мотивацией. Никто из преданных детей Хельги не преследовал цели удовлетворить научный интерес (или, говоря по-простому, обыкновенное любопытство). Всех действительно волновала судьба Димы, он довольно близко знал многих из них. Хотя в Пуффендуе было не важно, знает ли тебя человек лично. Для пробуждения коллективистских чувств было достаточно лишь тоже находиться на этом факультете. Ну и, конечно, многим пришла в голову мысль, которую они не стали озвучивать. Конечно, если Дима пуффендуец, это еще не означает, что следующая жертва тоже будет оттуда. Очевидно, следующей жертвы могло бы и не быть вовсе, однако они, пожалуй, из всех были более всего беззащитны. Особенно поодиночке. Вдруг в школе завелся маньяк-убийца, взъевшийся за что-то на самый дружный факультет Хогвартса? Естественно, скорее всего это лишь глупости. Но вероятность самого худшего исхода событий никогда не равна нулю.       Естественно, никаких открытых обвинений не выдвигалось, но определенная фракция пуффендуйцев заявляла, что взаимодействие армии барсучков с главнокомандующим змеем на уроках Защиты никак не могло пройти совершенно без каких-либо осложнений. Даже если с виду слизеринские капитаны уже успокоились и приняли своих солдат, никто не мог бы поручиться, что это все не какой-то план.       В этот момент представители наиболее наделенной мозгами части факультета, которая большей частью до этого ни с кем не общалась, заявили, что это полная глупость хотя бы потому, что Дима - сам командир. И вообще, совершенно непонятно, зачем слизеринцам нападать на них, даже если вдруг это напряжение между факультетами все же существует. "Логичнее было бы предположить, что кто-то из капитанов шестого курса просто убирает своих соперников", - пошутил один из них и тут же об этом пожалел, потому что он только что собственноручно сменил основную гипотезу обсуждения, и теперь она действительно была более логичной, что могло лишь заставить махнуть рукой на спорящих, отвернуться от них, и далее забыть, что у человека есть слух, способный уловить какие-то глупости сзади.

***

      Единственным из великолепной четверки активно принимал участие в обсуждениях именно Арсений. Он выглядел совершенно так же, как и всегда, не выдавая ничем в своем внешнем виде своего волнения, если оно там и было. Арсений сидел в огромном кресле, напоминающим директорский трон, и выслушивал то, что ему говорили софакультетники, время от времени вставляя комментарии обычным тоном своего обычного голоса. Однако, он все же участвовал в этой дискуссии. Кому-то это показалось странным, но как только эта мысль была чуть слышно озвучена, каждому из тех, у кого она была, пояснили, что Арсений с ним близко дружит. Далее в ответ на это следовал недоверчивый хмык, а потом сползшая с лица улыбка. Больше вопросов по этому поводу не задавали.

***

      Антон гипнотизировал взглядом настенные часы, будто от этого время пойдет быстрее. Тянулись томительные минуты и часы. Постепенно спальня наполнилась мальчишками, которым уже надоела эта тема. Конечно, они все еще были не против совершить удивительный подвиг, но.. может, чуть позже. Да и у многих вдруг начали образовываться совершенно неотложные дела...       Пока комнату наполняла радость от того, что все уроки на тот день были отменены, Антон остался единственным, кого все еще взаправду волновало исчезновение Димы. Еще никто ничего не сообщил, что еще сильнее загоняло его в состояние вполне объяснимого страха. Прошло много часов. А если случилось непоправимое? Шастун прилагал все возможные усилия, чтобы не сбежать из гнездышка, чтобы знать хоть что-то. С каждой минутой он изводился все больше и даже попросил одного из самых адекватных своих соседей контролировать его, если вдруг он все же не сможет противиться спонтанному порыву сбежать.       Время подходило к обеду, голодные студенты начали переговоры уже совершенно на отличную от той, которую обсуждали по прибытии, тему. И было непонятно, кто разговаривает громче: они или их урчащие животы. И когда на факультете самых смелых практически произошел бунт на корабле, через камин в гостиную попала сама декан, чем заставила всех мигом замолчать. Взоры толпы львят устремились на профессора, которая серьезным тоном сообщила, что Диму нашли, он сейчас находится в лазарете, но это не означает, что всем можно покидать гостиные. Еду им доставят эльфы прямо на тумбочки у кроватей (на этом моменте многие приняли положение низкого старта, но не рискнули никуда уходить до конца объявления). Также мадам декан сообщила, что профессора и выделенные кадры из аврората сейчас прочесывают школу, так что до конца дня им определенно придется провести время в гостиной. Профессор шикнула, заглушив разочарованные вздохи, а затем нашла взглядом Антона (это было несложно не только из-за его роста, но и из-за того, что он стоял к ней ближе всех).       - Все свободны и приятного аппетита. Кроме вас, Антон, вас я попрошу проследовать за мной.       Совершенно не слыша перешептываний вокруг, он уверенно шагнул в камин за своим деканом (конечно, ее лицо, как и всегда, было весьма серьезным и почти непроницаемым, но он, знающий ее столько лет, услышал в голосе профессора нервные нотки, которые так сильно его напугали), повторив за ней "кабинет директора". Наконец, новости! Антон искренне надеялся, что им дадут увидеться с Димой. Комок испуга, все это время набухавший внутри него, стал таким огромным, что грозил разорвать его изнутри.

***

      Кабинет директора был таким же, как и всегда. Ходили слухи, что этот кабинет не менялся вовсе за все те столетия, которые прошли с момента создания школы, разве что на стенах добавлялись все новые портреты. Распределяющая Шляпа занимала свое законное место и спала. Ее работа начнется лишь в сентябре, так что для нее это было весьма позволительной роскошью. Такой древний артефакт совершенно не волновала судьба какого-то там мальчика, которого она отправила на Пуффендуй почти шесть лет назад. Однако других находившихся в кабинете живых существ она очень даже волновала. Директор стоял у окна, скрестив руки за спиной, в одном из кресел сидел напряженный Арсений, рядом с которым стоял его не менее напряженный отец. Сейчас они были так похожи, что почти становилось жутко. Когда из камина появились гриффиндорцы, оба Поповых резко посмотрели в их сторону, правда младший взгляд тут же отвел. Ему совершенно не хотелось смотреть на Антона. Трудно было поверить в то, что у этого человека бушевала совесть, скорее он просто не хотел лишний раз нагнетать ситуацию, которая и так была очень напряженной. Попов был уверен, что Шастун начнет буравить его взглядом, и если эти взгляды пересекутся, то случится настоящий взрыв. Однако Антон лишь скользнул взглядом по уже отвернувшемуся слизеринцу и прошел к директору, даже не заметив, что Сережи все еще нет.       - Станислав Владимирович! Что произошло? Дима в больничном крыле? Можно мне его увидеть? Он в сознании? С ним все в поряд.. - затараторил Антон, однако был прерван строгим голосом Попова старшего.       - Антон Шастун, я прошу вас соблюдать субординацию и проявлять хотя бы минимальное воспитание, - одернул его зельевар, на что тот с неохотой стушевался и отошел от директора, который даже не пошевелился, выслушивая словесную канонаду гриффиндорца.       - Антон, тебе стоит набраться терпения. Сейчас прибудет ваш друг Сергей и я все расскажу, - устало заявил он, все еще смотря в окно. Только сейчас Антон осознал, что Сережи действительно до сих пор не было в кабинете. Спустя несколько минут, тянувшихся для всех присутствующих, словно часы, камин в очередной раз вспыхнул зеленым пламенем и из него вместе со своим деканом вышел Матвиенко. Его лицо было даже серьезнее, чем обычно. Когда все заняли свои места (кто-то сидел, кто-то стоял, это не было важно, директор лишь ждал, когда все прекратят шебуршения и обратят внимание на него), Шеминов обернулся и оглядел присутствующих измученным взглядом. Шастун почти вздрогнул от того, каким серьезным был директор.       - Итак, ребята. Как вам уже передали ваши деканы, ваш друг Дмитрий сейчас находится в больничном крыле, и жизнь его вне опасности. Однако мы выяснили, что на него было наложено серьезное проклятие, которое убило бы его, не найди мы его вовремя, - ребята и некоторые профессора вздрогнули, но Станислав Владимирович продолжал свою речь.       - Это темная магия довольно высокого уровня, так что мы почти уверены, что ее не мог провести кто-то из учеников. Однако, я все же должен спросить именно вас троих: у Димы не было недоброжелателей? - в этот момент директор посмотрел на Арсения, видимо, имея ввиду весь факультет, внутренности которого из всех находившихся в кабинете знал именно он. Однако Попов младший сделал обиженный вид, будто его в чем-то подозревают, и покачал головой. Изо рта Антона будто вылетел невидимый кляп, который оказался там после замечания профессора Зельеварения, и он продолжил словесную атаку директора, уверяя его в том, что у Димы вообще не было (и не могло быть!) никаких врагов, что он - самый дружелюбный человек всего Хогвартса, и даже если собрать дружелюбие и миролюбивость всех учеников сразу, то даже это не сравнится с Димой Позовым. Никто не стал останавливать его, хотя большинство перестало слушать почти сразу. Своей наивной тирадой Шастун умудрился разрядить накаленную обстановку, за что даже Поповы были ему негласно благодарны.       - Это одновременно и хорошо, и плохо, - вздохнул Шеминов после того, как терпеливо выслушал все излияния гриффиндорца.       - Что?! Что же в этом плохого? - больше обескураженно, чем с обидой воскликнул Антон, но на его вопрос ответил все это время хранивший молчание Сергей.       - Потому что это может означать лишь две вещи. Либо скоро Хогвартс лишится одного из своих профессоров, либо в замок каким-то образом проник кто-то опасный. И я даже не знаю, что из этого хуже.

***

      Антон сидел за столом и задумчиво тыкал вилкой в яичницу, желток которой принимал форму звездочки, и, кажется, даже не видел, что происходит вокруг него. В его защиту можно сказать, что ничего особенного, в общем-то, и не происходило, но стоило все же уделять внешнему миру чуть больше внимания. Однако для него сейчас раз за разом прогонять в голове события вчерашнего сумбурного дня было гораздо приоритетнее, чем завтрак. Утренняя новость о том, что Дима исчез; несколько часов в страхе и неведении; беседа с директором на семерых, после которой всех ее участников настоятельно попросили не разглашать ее подробностей, а затем, игнорируя требование Антона показать ему Диму, отправили обратно к своим факультетам; остаток дня, проведенный взаперти; и, наконец, новость о том, что весь замок был тщательно обыскан и никаких следов чужаков обнаружено не было. Ужин, однако, их все же заставили есть так же в спальнях, что принесло скорее радость, чем возмущения. И в этом не было совершенно ничего удивительного, потому что для школьников хоть какое-то разнообразие рутины всегда воспринималось на ура. Конечно, это не означало, что они радовались тому, что что-то случилось с одним из шестикурсников, однако многие были в восторге от того, что теперь дни хотя бы различались, а не сливались в бесконечную однообразную кашу. Утром старосты объявили, что занятия пройдут по расписанию, чем вызвали волну разочарованных вздохов. А потом они все выбрались на завтрак, где Шастун и мучил ту несчастную яичницу, которая уже, кажется, молилась яичному богу, чтобы ее наконец съели. Однако ее мольбам было суждено остаться безответными, потому что пару минут спустя Антон оставил свое место за столом и подошел сначала к Когтевранскому, а затем к Слизеринскому столу, где нашел Арсения и впервые за, наверное, два сикстиллиона лет заговорил с ним.       - После занятий на нашем месте, - сухо бросил он и удалился из Большого Зала. Попов даже не успел открыть рот. Никто из свидетелей этого события не осмелился как-то его комментировать, поэтому единственной реакцией змеиного стола был тяжелый вздох Арсения, который, к слову, не испытывал к яичницам садистских чувств, поэтому почти сразу же вернулся к ее поеданию. Что же, он с ним заговорил и даже лично пригласил в их тайное убежище. Это же положительная динамика, не правда ли?

***

      Уроки тянулись невыносимо медленно. Шастуну казалось, что он отсидел как минимум двенадцать уроков Трансфигурации, еще тридцать Историй Магии и до кучи около десяти занятий Заклинаниями. Он постоянно искал глазами часы, чтобы в очередной раз убедиться в том, что они идут чертовски медленно. Последним его уроком было совмещенное со Слизерином Зельеварение. Арсений уже было решил, что они пройдутся до Выручай-комнаты вместе, однако Шастун пулей вылетел из подземелий, стоило только занятию кончиться. Попов так и не определился, стоит ему закатить глаза или просто вздохнуть и в результате не сделал ничего. Отсалютовав отцу, который в ответ привычно сухо кивнул, он вышел из кабинета и отправился дорогой, которую его ноги уже, наверное, никогда не забудут. С каждым шагом его все больше одолевали сомнения насчет положительности той самой динамики, и стоит ли вообще заявляться сейчас в Выручай-ке. Однако, когда он обнаружил себя рядом с уже проявившейся дверью, все же решил, что зайдет. В любом случае, он примерно прикинул несколько причин, почему его могли туда позвать, и поэтому у него пропал даже страх неизвестности. Еще недолго промедлив за дверью, Арсений вошел внутрь.       - А еще дольше можно было идти? - тут же послышался едкий комментарий, и Попову даже не нужно было оглядываться в угол, из которого шел звук, чтобы точно понимать, кто этот комментарий ему подарил.       - И я скучал по тебе, - вздохнул он, падая в свое кресло, по которому, оказывается, тоже успел соскучиться. Честно говоря, в один момент он даже смирился с тем, что Антон поджег его и пожарил на костре себе зефир, но оно оказалось на том же самом месте, совершенно невредимым, что он воспринял, как хороший знак.       - Так я тебе и поверил! - вскипел Шастун.       - Так ты мне и поверил, - с выражением нарочитой скуки на лице парировал Попов.       - Прекратите! - вдруг строго одернул их Сережа, с грохотом захлопнув книгу, которую, видимо, только что читал. Его глаза, казалось, собирались прожечь лазерами кого-то из этих двоих (а желательно, конечно, сразу обоих).       - Ведете себя, как два шестилетних идиота! Почему вы продолжаете это делать?! Арсений. Ну ладно Антон, ты же его знаешь. Но ты почему ему подыгрываешь?! Неужели вы оба не понимаете серьезности ситуации, в которую мы все по уши влипли? Диму прокляли! Вы, два напыщенных.. разве не понимаете, что совершаете сейчас классическую ошибку главных героев? Нам ни в коем случае нельзя разобщаться сейчас! Мы должны сплотиться и разобраться уже в этом деле. Вы ведь сами прекрасно поняли, кто сделал это с ним?       Лицо Сергея было таким уверенным и раздраженным, что Антон даже не посмел сказать что-то против явной дискриминации его личности, проскочившей в монологе Матвиенко. В любой другой ситуации он бы возмутился, но сейчас он лишь вдохнул и скрестил на груди руки. И только спустя довольно долгую паузу он решился заговорить.       - Конечно поняли. Это опять ебаный Франк! - уверенно, хоть и приглушенно заявил он, на что Арсений слишком звонко цокнул языком (он правда не хотел делать этого так громко и провоцировать льва, который больше был похож на быка, для которого любое действие Попова стало бы красной тряпкой), чем заслужил свирепый взгляд Шастуна. Однако больше ничего он предпринимать не стал.       - Извини, Антон, но тут я вынужден согласиться с Арсением. Еще совершенно неизвестно, кто наш таинственный игрок, и совершенно не обязательно, чтобы это был профессор Защиты, - уже как-то устало сказал Сергей, неосознанно заставив Шастуна снова вспыхнуть.       - Неужели я один это вижу?! Все сходится на этом павлине! Он очень силен, владеет темной магией, страдает поразительной любовью к рисовке. Да и вообще, он профессор Защиты! Он всегда под подозрением! А еще, если вы вдруг оба забыли, нам вчера сказали, что нападение на Диму мог совершить либо преподаватель, либо кто-то чужой. Но никого чужого в замке не было! - Антон вдруг обнаружил, что в него уперлись два холодных взгляда, а сам он с крепко сжатыми кулаками выступал перед неблагодарной публикой в середине комнаты.       Арсений уже открыл рот, чтобы что-то сказать, но Сережа успел вовремя его остановить, чтобы не спровоцировать очередной скандал.       - Но разве профессор Франк единственный преподаватель нашей школы? Да и, к тому же, почему ты так безоговорочно доверяешь поисковому отряду? Это Хогвартс! Его попросту невозможно исследовать целиком. Вдруг этот человек спрятался в нашей с вами Выручай-комнате? Тогда его совершенно невозможно отследить. Особенно, если не знать о ее существовании!       - Но никто не знае... - начал Антон, но пристыженно оборвался, увидев скептический взгляд Сергея.       - Этот человек мог учиться здесь раньше. И что мешало ему точно так же в свое время наткнуться на эту комнату? Антон, нельзя сваливать всю вину на человека просто так, потому что он тебе не нравится. Я полностью понимаю твое недоверие, но из-за того, что мы зациклимся на лишь одном подозреваемом, мы можем упустить других.       По лицу Антона было совершенно понятно, что эти аргументы его не убедили, однако контраргументов к ним у него не имелось, так что он просто замолчал и, кажется, обиженно засопел. Арсений, который все это время умудрялся заставлять себя молчать, чуть было умилительно не хихикнул.       - Ну допустим, это не Франк. Но что нам делать теперь?       - Определенно нужно разработать план, чтобы выяснить его личность, - таким тоном, будто бы это было ответом на самый легкий вопрос в мире, отозвался Сергей.       - Однако весь вопрос в том - как?       - Если он, как и мы, знает о Выручай-комнате, то мы могли бы попробовать снова его сюда заманить, - тихо и осторожно подал голос Арсений и уже приготовился к очередному ненавидящему взгляду от Шастуна, однако получил целых два удивленно-поощрительных взгляда от своих друзей.       - Это на удивление хорошая идея.. чур я наживка! Я буду проводить время тут, и когда он появится, ему придется напасть на меня, чтобы я не мешался ему и не узнал его личность. Конечно, он будет делать это из засады, чтобы не пришлось меня убивать, как свидетеля его лица. Он ведь не хочет никого убивать? Иначе Димы бы уже не было, - с рвением вскинулся Антон, обращаясь напрямую к мозговому центру их компании в виде Сергея. Тот, сполна использовав то время на раздумывания, которое ему щедро выделили, неохотно кивнул.       - По закону жанра я не должен позволить тебе это сделать, но, похоже, ты действительно подходишь больше всех, - протянул он, сжав губы в узкую полоску и вызвав у гриффиндорца самодовольную ухмылку. К счастью, он не стал спрашивать, почему Сергей пришел к именно такому умозаключению, иначе бы ему пришлось весьма расстроиться. Гриффиндорцы.       - Но мы ведь можем не отправлять настоящего Антона сюда. Это слишком опасно.. А если он все же решит использовать на тебе смертельное заклятие?! - снова подал голос Арсений. Он увидел, как лицо Шастуна исказилось, и он уже, видимо, собирался высказать ему что-то о его очередной непозволительной трусости, однако тут же заговорил сам, поясняя свои слова.       - Я могу сделать вполне правдоподобную куклу, которая будет исполнять роль тебя.. то есть, наживки в виде тебя довольно долгое время. Мы просто поставим на него сигнальные чары, которые тут же оповестят нас, если на нем будет использовано заклинание, и мы тут же прибежим, чтобы поймать его с поличным.       В комнате воцарилась тишина. Арсений нервно сглотнул, но было сложно сказать, искренне ли, или для драматичности момента.       - Ты молодец, - очень тихо сказал Антон.       - Так и сделаем! - уже громче резюмировал он.       - Приступай.

***

      Спать было просто невозможно. Только что он несколько часов потратил на то, чтобы сделать из обычной тряпичной куклы вполне себе сносного Шастуна, которого очень многие ни за что не отличили бы от оригинала, так что было бы вполне логично, если бы он чувствовал полное истощение. И он его чувствовал! Сигнальные чары накладывал уже Шастун, потому что Арсений истощил все свои запасы магии и ему оставалось лишь терпеливо ждать, пока она восстановится. Он сделал отличную работу и заслужил отдых.. но не мог себе его позволить.       Нервы были напряжены до самого предела. Он нервно смотрел на монетку, которая должна была стать горячей и изменить цвет, если на куклу кто-то нападет. Точно такие же монетки лежали сейчас и перед другими ребятами. Время было позднее, но он точно знал, что никто из них не спал. Арсений вслушивался в тиканье часов, чтобы хоть как-то успокоиться, но это, очевидно, совершенно не помогало. В глубине души, даже несмотря на то, сколько сил он потратил на создание двойника Антона, он надеялся, что монетка останется в спокойном состоянии.       Текло время, похожее на застывающее густое стекло. Когда усталость все же начала брать верх над напряжением и он почувствовал сильное желание прилечь, монетка задребезжала и нагрелась. Внутри него все упало. Пора.       Наложив на себя бесшумные чары и выскользнув из гостиной, он помчался к тому месту, где они должны были встретиться втроем, чтобы вместе пройти к комнате. Монетка должна была перестать греться, но почему-то время от времени она возобновляла свое дребезжание, прожигая ему карман. В конце концов он примчался к обговоренному месту почти синхронно с другими парнями. Обновив заклинания, позволявшие им передвигаться бесшумно и применив друг на друге чары Разнаваждения, они уверенно двинулись к двери.       Всем было страшно заходить внутрь, но их дилемма решилась весьма удивительным и не совсем приятным образом.       - Господи боже!