Just my type

— Хен, быстрее. Кажется, нас кто-то видел… — А мне вот кажется, что у тебя паранойя. Чем языком шевелить, отмычку достань, как я что-то без нее сделаю? Кай еще раз бегло прошелся глазами по серым многоэтажкам никому не нужного района. В парочке окон виднелись признаки ночной активности каких-то бедняг, страдающих бессонницей, но решив, что им точно нет дела до шныряющих по двору подростков, брюнет углубился рукой в джинсовый портфель на спине парня перед ним. На самом дне что-то брякнуло, и он решительно вытянул из дебрей чужого рюкзака непонятную металлическую вещь. — А ты точно этим пользоваться умеешь, братец? — неуверенно проговорил Кай, передавая нужный предмет в руки Ёнджуна. — Ну, нет, я пришел угонять с тобой машину в полном незнании, что же это такое. Полный гордостью за свой остроумный ответ Чхве ухмыльнулся и принялся проворачивать издевательства над замком черной иномарки. В начале казалось, что все проходит удачно, но когда рука горе-взломщика соскользнула и оставила на дверце сверкающую царапину, стало ясно, что не все так, как планировалось. Автомобиль не поддавался, и Ёнджун, минуту назад полностью уверенный в своем успехе, в меру слабоустойчивой нервной системы, начал психовать. Удар ногой, к счастью, пришелся не по колесу, а выступающему бордюру. — Больно, — простонал Ёнджун, пополам сгибаясь к ноющему месту. — Спокойнее будешь, дай мне! — Кай пихнул локтем брата, протискиваясь к замку. — Да ты же даже не знаешь, как это держать. Младший не удостоил Джуна ответом и сильным рывком вогнал в замок металлический стержень. Он провернул его на полный оборот и привел в состояние неисправности. Братья переглянулись и синхронно залились хриплым смехом. — Я недооценивал твои способности, ломать ты умеешь мастерски, — Ёнджун приоткрыл дверь, все еще посмеиваясь над нелепостью ситуации. — Прыгай на пассажирское, я поведу. — И почему же ты? — Потому что ты сломаешь машину так же удачно, как замок. Закатив глаза, младший все же смирился и расположился в салоне слева от водительского места. Старший же сполз вниз, снял панель, фишку, замкнул провода. Машина начала издавать рыкающие звуки и загудела достаточно легко, несмотря на то, что парни думали, что это будет самой сложной частью. Кай издал одобрительный возглас и принялся хлопать в ладоши, поздравляя их с, для первого раза, настоящим успехом. — Черт, да мы как самые настоящие бандиты, — Кай продолжал восторженным тоном удивленного ребенка. — Покатаемся и привезем обратно? — Бросим где-нибудь недалеко, или вообще себе оставим. — Иди ты! Я не намеревался промышлять воровством. — Ты такой наивный малыш, мы уже нарушили закон. Одним меньше, одним больше, разница то какая? — Ёнджуна забавляло поведение Кая, потому что он видел в нем некий страх, в то время как в нем самом он полностью отсутствовал. — Ладно, мелкий, я же шучу. Старший вдавил педаль газа в пол и вывел автомобиль из зоны парковки. Парни выехали на трассу и уже там начали развлекаться по полной программе. Сперва скорость была приемлемой, но, со временем набрав обороты, стала запредельной. Братья катили на ста двадцати по пустому шоссе под музыку из какого-то невероятно известного фильма. Джун был за рулем и не мог позволить себе лишних движений, но Кай вполне имел возможность делать все, что взбредет в его спутанную голову. Дав адреналину волю захватить юношеский организм, парень высунул голову через окно. Ветер пробивался сквозь каштановые локоны, ласкал лицо дерзкими порывами, дышать было тяжело, но лезть обратно желания это не вызывало, а лишь дразнило и разыгрывало аппетит на что-то более крупное. Младший осмелел окончательно и пролез уже половиной тела через небольшое окно. Он размахивал руками в разные стороны и кричал много бессмысленных вещей, казалось, что эти моменты, проведенные с братом, незабываемы, что такого больше не повторится. Какое развлечение во всем мире может подарить столько драйва, сколько смогла одна незаконная выхода? Запала новоизбранных угонщиков хватило до самого утра. Братья решили отправить автомобиль на место только тогда, когда первые цвета рассвета начали заполнять летний небосвод. Розовый оттенок ложился на щеки Кая сквозь стекло, делая его лицо невинно милым, и даже скрывая темные мешки от бурного времяпровождения. Отвлекаясь от очертаний брата Ёнджун, затормозил недалеко от нужного места. Тут он увидел какое-то странное, свечение пробивавшееся из-за крон деревьев. В такое время определенно не бывает оживленного движения средь жителей самого простого работящего района. Старший, в состоянии непонимания, покинул авто и трусцой добрался до источника света. Среди хозяйских автомобилей располагалась полицейская машина с активно мигающей сиреной. Чхве оторопел и попятился назад, глубоко в душе надеясь на то, что посещение полицией этих краев не относится к ним никаким образом, но вероятность того была существенно мала. Отойдя еще чуть дальше, парень перешел на бег, но быстрота передвижения уже не могла спасти положения, потому что как только завиднелась черная иномарка, вместе с ней в глаза бросился и младший, прижатый животом к дверце, с серебристыми наручниками на тонких запястьях. — Отойдите от него, — рявкнул Ёнджун, бросившись к мужчинам, держащим Кая. — Уберите свои поганые руки! — Тише, тише, малыш, не в твоем положении так разговаривать со старшими, — парня перехватил высокий русый мужчина, заламывая руки назад. — Не дергайся, а то будет больнее. — Заткнись, отпусти меня, да ты хоть знаешь, с кем говоришь?! — Ёнджун изворачивался, пытаясь выбраться из профессионального захвата, но попытки были жалкими, как и сам парень в этой ситуации. — Ты лишь какой-то сопляк, возомнивший из себя не пойми кого, — мужик обнажил ряд не самых белых зубов, после чего переглянулся с напарником. — Загружаемся. Где носит Субина? — Этот новенький — тот еще паникер, наверняка побежал сообщать в участок, как только мы задержали первого. Мужчины двинулись в сторону своей машины, все еще крепко держа захваченных. Кай не выражал никаких эмоций и не издавал звуков, вид его был, мягко говоря, схож с человеком, которого ведут на расстрел, а не в самый обычный полицейский участок. И даже сам Ёнджун от такого состояния брата расплылся в смутной растерянности. Парень пораженно опустил голову, шипя сквозь стиснутые зубы. Бледно синие волосы спали на лоб, прикрывая полные ярости глаза. Избыток эмоциональности в характере Ёнджуна в большинстве случаев бывал ему на руку, но точно не в этот раз, потому что и сделать ничего не можешь и выпустить все, что чувствуешь, некуда. Русый полицейский приказал своему напарнику открыть дверцу автомобиля, так как на Кае, которого держал тот, были наручники, и отпустить парня было не столь опасно, чем бойкого синеволосого без удерживающего скрепления на руках. Полицейский направился к машине и уже потянулся к ручке, когда машина распахнулась сама, тем самым сильно ударяя мужчину. — Сержант Ли, мне очень жаль! — с переднего сидения выпрыгнул на вид более молодой парень. — Вы в порядке? — Он запорхал вокруг ударенного, похлопывая того со всех сторон, будто это как-то помогало улучшению состояния. — Да отстань же ты! — протянул мужчина, отталкивая парня. — Субин, мы тут преступников ловим, а ты в машине отдыхаешь? Думаю, я должен буду написать об этом всем в отчете о нашем выезде… — Но сержант, я не отдыхал… Ёнджун, ранее не наблюдающий за этой ситуацией, но получив некую заинтересованность в появившемся третьем человеке, слегка прислушивается к разговору. Он не видел третьего, потому что понуро свесил голову, и только слышал голоса, ему стало от чего-то чрезвычайно любопытно, кем является обладатель такого сладостного тембра. Голос этого парня был низок, но на восклицательных моментах становился больно высоким, достаточно необычно. Чхве поднял голову, и губы его непроизвольно разомкнулись в немом удивлении. Все вокруг перестало иметь значимость, и звуки словно перестали существовать. Целый туман из неизвестных ощущений пришел в эту секунду. Стало так тяжело, будто до этого дышать являлось райским наслаждением, а теперь неимоверной пыткой. Пространство пронзило напряжение, пот тонкой струйкой скатился по скуле юноши. Ёнджун видел перед собой парня с вытянутым худоватым лицом, но, хоть оно и являлось таковым, при сжатии губ появлялись ямочки. Черты такие мягкие и плавно переходящие, они кажутся безукоризненными, словно ангельскими. Жар начинает пробирать до самых костей, кровь бешено пульсирует. Он смотрит на него и зрачки в мгновение становятся больше положенного, неестественно черными, угольными омутами, на дне которых блестит неподдельный интерес. Он так заворожен, настолько сильно притяжение, что стыдно становится за самого себя. Джун мотает голову в попытке прийти в себя, старается вновь не остановиться взглядом на привлекательном полицейском, но даже так улыбка посещает его лицо при одном лишь воспоминании. Он топчется на месте, ухмыляется сам себе и даже хочет ударить по щекам, потому что что-то с ним однозначно не так, потому что кажется, что жар, а иначе такому поведению нет никакого объяснения. — Братец, ты чего улыбаешься? Нашел что-то веселое в том, что нас упекут за решетку? — Кай фыркнул и с досадой сдул прядь волос со лба. — И вправду, чего я это, — старший даже забыл о том, что некоторое время назад был ужасно зол, пускал пар через нос и по цвету напоминал помидор, а сейчас слюни пускает и лыбится. Не в его духе так быстро отходить от публичного унижения. Мужчины обличили Ёнджуна в наручники и грубо разместили их с братом на заднем сидении своей машины, сами же оставаясь на улице, дабы прикурить и сбросить напряжение. — Все еще не начал курить, Субин-а? — Никак нет, — отчеканил рядовой и поспешил удалиться дальше от неприятных выбросов, исходящих от горящей сигареты. — Зря ты так, на нашей работе без снятия стресса долго не тянут, — прохрипел сержант. — Так, получается передних сидений у нас два, кто-то поедет сзади с пацанами. Хитрые взоры двух старших сошлись на одном человеке, который толком и возразить ничего не может. — Но… — Никаких «но», рядовой, едешь сзади, — русый назвал его так специально. Для убедительности слов нужно было обязательно напомнить, что этот парень здесь для беспрекословного выполнения, под полным надзором старших. Мужчина отбросил бычок и живо затушил его подошвой изношенных ботинок. — Есть. Двое загрузились в машину, но перед более молодым из них встала некая преграда. Угонщики явно не ожидали, что один из полицейских расположится с ними. Около дверцы, во всю расставив ноги, восседал Ёнджун, когда машину открыли, он явно не был готов, ибо физиономия его была полна искреннего удивлением. Только он так искренне понадеялся на то, что отошел от предыдущего приступа неизвестной ему болезни, возникающей при виде Субина, как он вновь возникает перед ним. Словно снег грянул в июне, а Ёнджун не любит снег. И вновь возникает остолбенение всех конечностей, вокруг розовые лепестки цветов распускаются, веки медленно опускаются, подергивая ресницами, и так же затяжно приподнимаются. Зная все, что происходит с Ёнджуном это кажется невинно милым, но если посмотреть со стороны суровой реальности и Субина, смущенного таким поведением — все более, чем прискорбно. — Братец, да что с тобой, хватит глазами хлопать! Двигайся уже, — Кай, как всегда вовремя, попытался спасти старшего из вставшей неловкости. — Гражданин полицейский, а вы женаты? Но кажется, что это спасение ему и подавно не нужно. Кай слышит слова брата и слишком сильно прикладывается головой к спинкам передних сидений. Сержант со своим напарником переглядываются и закатываются от смеха, вгоняя Субина в прискорбное положение еще сильнее. В меру своей неопытности и молодости он сильно растерялся и, словно прикусил язык, молча сверлил угонщика глазами. — Я не обязан разглассовывать информацию о своей личной жизни преступнику, прошу впредь вам быть культурнее и полностью осознавать положение, — наконец выдавил из себя полицейский уклончатую фразу, которую когда-то зубрил в училище как раз на такой случай. — Ладно, поговорим, когда я перестану им быть, — Ёнджун сияюще подмигнул и двинулся вбок, пропуская Субина, который не очень то и хотел сидеть с этим странным парнем. Далее поездка прошла спокойно, Ёнджун не пускал в ход руки, молчал и вовсе вздремнул, Субину думалось, что тот в правду что-то задумал и ему не стоит расслабляться, а быть на чеку и готовиться к новой атаке неловкости и вспотевшим ладоням. От чего его так пробила дрожь? Разве стражи правопорядка не должны иметь физическую выдержку и главное крепкие нервы? Если каждый пацан с улицы способен сделать с тобой такое, долго ли продлится работа? Полицейский принял решение, больше никак не обращать внимания на эту личность, а вернее - на его выходки.

***

Машина остановилась, скрипнув колесами, у старого городского участка. Он выглядел потрепанно, так же, как большинство его работников, но Субин к этому числу не относился. Он был, как новый взгляд на старые вещи. Ёнджун сказал бы, что он — это яркая вышивка на потрепанной джинсовке. Этому парню свойственно представлять кого-то именно вещью, потому что так проще. Просто взять и просто выбросить, но около Субина вилось сладкое предчувствие долгой войны, а не легкодоступности. А от того азарт повышался и игра становилась еще интереснее. Молодой полицейский вышел первым и вывел за собой подростков. Они шагали быстро и запоминать что-то вряд ли бы получалось, но в самом деле там и нечего. Однотипные коридоры с распечатанными на крупных листах правилами, которым точно больше полувека. Тусклый свет и обитая плитка, типичное логово рутинных работников, ничего нового. Парней провели в одну из камер, как они поняли, на временное пребывание. Старший из братьев в первую же минуту осел на пол и шумно выдохнул, привлекая к себе внимание. — Что теперь будет? — тяжело ворочая языком проговорил Кай. — Мы здесь ненадолго, максимум часов на пять. — С какой стати? — младший вздохнул, едва сдерживая отчаяние в своей душе. — Думаю, отец уже знает… Младший присел рядом с братом и уткнулся лбом в плечо. Им было уютно вдвоем даже в таком запущенном помещении. Всегда рядом, значит и преступниками становиться вместе. Идея была старшего, но и Кай ее живо подхватил и принял точное решение — осуществить. Похищение должно было оставаться лишь маленькой шалостью, провернутой избалованными подростками, которым наскучила богатая жизнь, но все переросло в большее. И самым страшным являлось не заключение на пять лет, оно им и не грозило, а скорее новый скандал от отца или домашний арест, который будет страшнее любого государственного наказания. — Сколько нужно выплатить, чтобы нас отпустили? — Около пяти миллионов вон, пустяки, — лениво ответил старший, обнимая брата за плечи. — Все будет хорошо.