Пульс

      Мягкие тени просачивались в палату через намытое персоналом окно. Теплые блики скользили по стене, то играя в пятнашки на медицинском оборудовании, то перебегая на накрахмаленное одеяло, то скатываясь на пол. Мужчина поднял руку, будто провожая лучистых зайчиков. Совсем скоро тени снаружи станут резкими, а свечение превратится в холодное и неоновое, возвещая окончание дня, но, пока что, сквозь его пальцы лился красноватый закатный свет. В таком свете белый пластик протеза казался розовым, очень смутно напоминая обычную человеческую кожу. Гэвин нервно хмыкнул, безвольно опуская конечность на кровать, и откинулся на подушку.              Фортуна умела шутить. И шутила они в стиле Джорджа Карлина. Кто-то мог пережить жуткую катастрофу и восстановиться, а кто-то падал в ванной и ломал шею насмерть. Вот уж чего детектив не ожидал от банального ранения в плечо, так это газовой гангрены с последующей ампутацией.       За дверью отчётливо слышались два голоса. Один, высокий, почти срывающийся на фальцет, он то взлетал почти до крика, то начинал шипеть. Этот голос был полон гнева и раздражения. Вторил ему тихий и спокойный говор, который вплетался в гневные тирады собеседника и старался его успокоить. В голове Гэвина почему-то возникали образы маппетов. Немного плюшевого насилия не помешало бы этому унылому месту.       А меж тем главврач все продолжал изливать на собеседника своё негодование. Пациент упрям, груб, язвителен и склонен к неправомерным действия. Знаем. Проходили. Нахрена только высказывать все это Дэймону? Разве этот Пиноккио не схватил почти выбравшегося на волю напарника в охапку, не перекинул его через плечо и не принёс его обратно в палату, параллельно позволяя всему медперсоналу лицезреть голый зад детектива полиции торчащий из-под больничной робы? Да за такое унижение буйного пациента андроиду следовало бы выдать медаль и нежно потрепать по пепельной макушке.       Гэвин снова бросил взгляд на протез. Захотелось взять с подноса вилку и воткнуть её в какой-нибудь стык между пластиковыми пластинами и посмотреть, что будет.              А посмотреть-то хотелось. Сраная пластиковая клешня мало того что была по весу неотличима от мясной конечности, так ещё и тупой человеческий мозг принимал имплант за родную часть тела, периодически напрочь отказываясь видеть различие в функционале. И каждый раз, замечая подобное искажение, Риду хотелось напомнить себе о том, что это всего лишь провода и пластик. В противном случае он бы окончательно утонул в пространных размышлениях о феномене жизни, смерти и разумности, о том, что есть эволюция и естественный отбор. В его голове, к слову, люди отбор этот категорически отказывались проходить. Вот же уебки.       Увы, но вилки в этой богадельне, как и подарочек брата, были пластиковыми. — У вас получается все лучше и лучше, — Гэвин не удосужился оторваться от созерцания дырок на потолочных панелях, поскольку и так безошибочно мог определить, кто зашёл в палату. Дэймон всегда ходит чётко, особо не скрываясь, тогда как Элайджа ходил быстро, легко и тихо. — Лучше? Ты все равно меня выловил, — фыркнул мужчина и раздражённо махнул рукой. — Этот уебок засунул мне жучок в око Саурона, да? Ты меня весь день пасешь? — Не угадали, — Дэймон опустился на стул, что стоял рядом с кроватью, и шумно, устало выдохнул. Учится подражать людям, подлец. — Сегодня это действительно было совпадение. — А три дня назад? — Медперсонал знает мой номер. Вы довольно предсказуемы. — Что ж… Звучит как вызов. — Прошу вас… — андроид дернулся было в сторону больного и тут же увидел широкую издевательскую ухмылку. — Вы шутите, да? — Я одного не пойму, почему эту паскуду Перкинса выписали раньше меня? — Резкая смена темы заставила RK выдохнуть. То ли от облегчения, то ли от негодования. Гэвину вообще доставляло особое удовольствие видеть замешательство на лице напарника. К тому же, после произошедшего, у того будто прорвало плотину. Дэймон раз за разом демонстрировал новую мимику, жесты и реакции. Занятный пластиковый мальчик, которого по голове кувалдой шарахнула фея в виде русского преступника. — Я не могу предоставить вам весь анамнез федерального агента, но думаю, что его раны оказались менее серьёзными чем у вас. Ампутация, пересадка печени и замена части желудочно-кишечного тракта требуют покоя и долгой реабилитации, а вы, на второй день после операции предприняли первую попытку сбежать. Откуда столь сильная неприязнь к медицине, если вы готовы покинуть палату, даже себе во вред? — Да срать мне на больницы… — за окном на Детроит неумолимо надвигалась ночь. — Просто тут чувствуешь себя беспомощным. И этот запах… — Я хочу домой… Мы поедем домой? — Лора казалась почти невидимой, утопая в ворохе одеял. — Я приготовлю вам омлет. Вам завтра в школу, а вы без омлета. — Мы поедем домой, мам, — парень произнёс эти слова практически на автомате. Чем дольше рак пожирал его мать, тем меньше в ней оставалось от той самой мисс Рид, которая мило улыбалась посетителям кафе и терпеливо обрабатывала синяки и ссадины своих неугомонных близнецов. Все что мог сделать Гэвин — хоть немного украсить палату задрипанного хосписа, потому что на что-то более приличное ему не хватало зарплаты патрульного. И он был благодарен за то, что медсестры никак не комментировали обилие барахла, которое появилось в палате: пледы, одеяло, старые игрушки, вышивка и библия. Все, что могло бы напомнить умирающей женщине о доме. Напомнить ей хоть о чем-то, потому что рассудок постепенно покидал ослабевшее тело. — Элайджа? Ты так вытянулся за лето! — тонкие пальчики обхватили запястье молодого человека. — Нужно съездить в Волмарт… Штаны будут коротковаты. — Мы поедем, мам… Обязательно поедем.

***

— Дело отправили в Интерпол, — Перкинс говорил не отрывая взгляда от чашки кофе, который ему налила Катерина. — Информацию, которую вы извлекли из Коннора просто неоценима. Надеюсь, это поможет в скором времени обезвредить гиноида. — Я надеюсь, что мне хватит денег убедить прессу, что оплошность была допущена прошлым руководством Киберлайф. И Аманда получила дефекты из-за несовершенства их системы безопасности. — Бизнес превыше всего, — агент усмехнулся. Он вообще лет с пяти перестал обманываться насчёт морального модуса власть имущих. Мама всегда обещала ему конфеты после супа и никогда не выполняла обещание. — Ты так считаешь? — Элайджа резко развернулся в сторону собеседника.       Узнать в этом человеке вышколенного и самоуверенного генерального директора богатейшей технологической компании было практически невозможно. Его волосы были растрёпаны, четырехдневная щетина постепенно перерастала в неопрятное подобие бороды, а лицо сильно осунулось. Если бы патрульный увидел бы его на улице, то решил бы, что мужчина плотно сидит на синтетической наркоте. — Аманда хочет войны… И это не стычка с демонстрантами, которые хотят свободы. Она хочет стравить человечество с андроидами, потому что знает, что с теми технологиями что есть у нее — человечество либо вымрет, либо откатится в каменный век! — глаза Элайджи блестели нездоровым, полубезумным блеском. — Мир всегда было легко разрушить, а войны развязывались и по более идиотским причинам, чем международный андроид-террорист вышедшая из-под руки того, кто этих андроидов придумал! Ко мне, как на работу, ходят страждущие, блядь: то Бут со своей Мариан, то Маркус под ручку с Саймоном и Норт, то, хозяйка борделя… И все, как один, просят таблетку от антидевиации. А что я могу им сказать? Простите Христа ради! Все индивидуально и унифицированию не подлежит?! Так что ли? Да решение было необходимо еще вчера. А его нет! — Агентство разберется, — Ричард перевёл взгляд на установку, над которой корпел Элайджа Камски. На широком стенде, опутанный проводами находился Хэнк Андерсон. Его куски, если быть точнее. Вот уже на протяжении полутора месяцев изобретатель с упорством маньяка пересобирал лейтенанта снова и снова. Перкинс мало понимал во всем этом, но судя по всему, работа шла туго. Если бы Камски согласился сходить к штатному психологу, то ему точно бы понаставили кучу диагнозов и посадили бы на антидепрессанты.       Паскудно быть богом. — Ты так считаешь? — Камски приподнял бровь, на секунду снова становясь самоуверенным всезнайкой. — Вы будете искать чертовски опасную личность, которая по уровню вычислений в разы превосходит человека. Вы не смогли разобраться с девиантами, когда они были у вас под носом, вы бы не нашли пропавших андроидов, если бы не опыт и технологические возможности нашей разношёрстной команды, а сейчас вы собираетесь ловить андроида не пользуясь помощью тех самых андроидов? Блеск! Доделаю Хэнка и пойду рыть бункер во дворе.

***

— Вот уж не думал, что еще хоть раз в жизни буду заниматься чем-то подобным.       Гэвин устало облокотился на косяк. За закрытой дверью, напичканный снотворным под завязку, спал Элайджа. Не то что бы Рид сильно беспокоился за здоровье сердобольного родственничка, однако, и наблюдать за тем, как тот спотыкается о провода и пересчитывает многомиллионной рожей все острые углы в лаборатории — было выше его сил. К тому же, братец всё-таки вытащил Гэвина из больницы, пусть и поселил пока в своём особняке, умаслив сиблинга возможностью присобачить к протезу репульсор как у Тони Старка. — Хотя, когда он молчит и спит зубами к стенке, его вполне можно выносить, да, Дэйзи? — Вы правы, — Дэймон даже не повернулся к напарнику. Он стоял около смотрового стекла, положив ладонь на прохладную гладкую поверхность.       Собственно за этим самым стеклом и находилась причина морального и физического истощения Элайджи Камски. — Ты не имеешь права так со мной поступать, мелкий ублюдок! — голос Хэнка гремел набатом, отражаясь от стен, усиливаясь и врезаясь в барабанные перепонки. — Черт…

cycle_fatal error

system_fatal error

      НА-020 бессильно сжимал кулаки. Накатывающее отчаяние было сродни с невыносимой болью от потери Коула. Все его нервы давно уже рассыпались неопрятными сладко-липкими прядями, как турецкое пишмание. — Тебе нужно отдохнуть… — Катерина неодобрительно косилась на лейтенанта. — Черта с два! Я что, зря выпроводил отсюда курицу наседку? Подключай! — Как скажешь.

cycle_168

system_ running

— Он делает это снова. — Дэймон неотрывно наблюдал за тем, что происходило в лаборатории. — Снова и снова. Зачем? — О, это ты не к тому человеку обратился с высокопарными разговорами о любви, — Гэвин нервно усмехнулся. С каждым днем, проведенным за безуспешными попытками вытащить Коннора из той жопы, в которую его запихнула то ли Аманда, то ли собственное Конноровское ПО в попытке защитится, Хэнк становился все мрачнее, Элайджа — дерганее, а Дэймон — задумчивее. И вопросы Дэйзи напрягали Рида сильнее всего. — Во всем должен быть смысл, я думаю… — Ну, если говорить словами миссис Драунхоул: «Любовь придумала эволюция чтобы тупые мужики не бросали женщин с ребенком на съедение саблезубым тиграм! Так что, если вы хотите только потрахаться, натягивайте гандоны и пейте противозачаточные!» Тетка шарила за жизнь, жаль только что она ненавидела свою работу в школе. Хотя, учитывая то, что она одна воспитывала дочь, видимо у нее любовь была, а «тупой мужлан» просто забыл презик. — Но Хэнк с Коннором не способны завести детей… — Слушай, я думаю, что современная «любовь» это нихрена не про логику. Когда-то давно Эволюция решила, что новоиспечённым лысым обезьянам безопаснее быть в социуме. Вот и получилось так, что мы до усрачки зависимы от людей вокруг. И нам, катастрофически хреново в одиночестве. Это баг системы. Не будь её, может и не было бы такого количества насилия, давления толпы и поклонения авторитету. Хер знает… Хэнк, видать, с Конни чувствует себя на коне и не хочет снова опускаться на дно. Вот и корячится. Хотя… Тут виноват Эль-Дебило. Не воскреси он Хэнка, тот бы не мучился. — Вы так спокойно об этом говорите, — Гэвин не видел диод андроида, но был чертовски уверен, что тот полыхнул красным. — Скажите, если бы брат предложил вам заменить тело на роботизированное, вы бы согласились? — Бля, Дэй, что ты несешь? — Рид надавил пальцами на глаза так сильно, что в темноте вспыхнули круги и искры. — Я уже говорил Элу что его технология проклята! И если у него осталась хоть капля сраной совести, он никогда не выпустит ее в массы. Нам хватает и того факта, что Эни могла передать Аманде основы пересадки мозга. Эта сука явно знала, что Хэнк не просто андроид! В этом ебучем мире богатые и знаменитые и так бесятся с жиру, а уж если они станут жить дольше… Вот уж блядь не стоит! История знает случаи, когда от диктаторов не могли избавится никак, кроме как ждать их смерти. — И все же вы не ответили. — Эй, за тысячи лет человечество успело смирится со своей смертностью. Так что нет… Нахер надо. — Я вас услышал, — в голосе Дэймона звучала странная смесь злости и отчаяния. Он развернулся так резко, что каблуки форменных ботинок скрипнули по начищенному полу. — Эй, какого, — пару секунд Гэвин смотрел на удаляющуюся спину напарника, а потом рванул следом. — Блядь, да что с тобой? Да подожди ты!       Детектив нагнал андроида уже на пороге служебного выхода. Схватив того за руку, он попытался развернуть Дэймона на себя, но тот встал как вкопанный, из-за чего Гэвин чуть не клюнул носом в бетонные ступеньки крыльца. — Что вы от меня хотите? — Слушай, если я чего сделал, так я не хотел… Да и обычно ты так не реагируешь. Что…       Дэймон повернулся сам. Его лицо казалось спокойным, вот только по бледным щекам из глаз текли слезы. Видимо андроид не мог контролировать их количество, потому что поток был таким, будто кто-то забыл закрыть кран. — … происходит… — Я не могу это остановить. Простите. Вы просите объяснить, но я сам не знаю, что со мной! Вся моя система орет, мигает, я будто чувствую повреждение в корпусе, но его нет. Каждый раз когда вы всем своим видом демонстрируете пренебрежение к жизни, я пытаюсь симулировать своё существование и работу без вас. Как включаюсь, кормлю животных, работаю. Все это выглядит нормально, но почему-то отсутствие вас как переменной повышает мой уровень стресса. Когда я смотрю и анализирую Хэнка и Коннора, то не могу найти логических причин происходящего, однако, если вставить на место одного из них вас, то я будто окончательно теряюсь в вычислениях. Функционирование вдвоём гораздо эффективнее и все же, такое упорство и остервенение с которыми Хэнк хочет спасти RK800 — разве это не избыточно? И в то же время, я тоже боялся отключения, поскольку не хотел прекращать своё существование с… вами. Ваши травмы заставляют меня чувствовать дискомфорт, ваши слова иногда тоже. И я бы хотел, чтобы вы функционировали как можно дольше, потому что я так хочу. Люди называют это эгоизмом.       Гэвин чувствовал, как почва становится зыбкой. Голос Дэймона доходил до него глухо, словно через вату. Все его естество орало о том, чтобы он бежал отсюда. Как можно быстрее и дальше, чтобы забился в тёмный угол и никогда больше не подпускал к себе эту чёртову машину — иначе будет больно. Черт возьми, как же больно может быть, если он высунется хоть немного из своей скорлупы. Мудрый Пескарь прожил долгую и спокойную жизнь.       Жизнь полную страха и одиночества.       Ебаная вселенная требовала от него сделать выбор. Он нутром чувствовал, что другого такого разговора больше не будет, а потому только сейчас он мог впервые поверить, что кто-то мог быть заинтересован в нем сильнее, чем в работнике или налогоплательщике. И что он способен не облажаться.       У Гэвина Рида всегда был только один самый главный хэйтер и враг. И этого врага он каждое утро видел в зеркале. — Люди называют это по другому, придурок пластиковый, — его искусственная рука взметнулась вверх в бессмысленной попытке остановить поток слез. — Они у тебя солёные? — Что, простите? — Слезы? У андроидов они такие же солёные, как у людей? — Нет, — в голубых глазах плескалось непонимание и интерес, — У людей слезы — изотоническая жидкость. У нас слезы выполняют декоративную функцию, так как остальные очищающие жидкости могут быть токсичными. — Ну вот и славно, зануда. Ненавижу соленые поцелуи.