Страшная сказка. Ведьма и Король.

      Густая, вязкая дремота, крепко опутывающая разум Фредерика, Бог знает какое время, понемногу спадала.       Нехотя на ум стали приходить ужасающие сцены случившегося накануне: волки, таких огромных размеров, что редко вообще встречаются в природе, поочередная гибель тех, кто был очень и очень дорог, а затем пустота...       Он отчаянно старался вспомнить, что же на самом деле произошло в том злополучном лесу, в разгар так благосклонно начинающейся охоты.       Холод, метель, страшное завывание раззадоренных хищников, погоня, которая, кстати, не была такой уж долгой и кровь, много - много крови, на сильно контрастирующем кипельно - белом снегу.       А ещё фигура, хвала небесам, там действительно оказалась неизвестная черная фигура, как раз в тот момент, когда вожак стаи намеревался вонзить в него свои острые клыки - лезвия.       Если всё действительно было так и эти воспоминания не плод его больного воображения, тогда выходит, что таинственный незнакомец спас ему жизнь, случайно или нет, вступивший в тот день на эту же тропу.       А Лоран... имя товарища сорвалось с пересохших губ и застыло в воздухе, больше напоминая тревожный стон, нежели волнующий оклик.        То, что Лоран погиб, не оставалось никаких сомнений, он сам видел, как эти отродья Сатаны перегрызли ему горло, но заслуживал ли он такой смерти? Ответ был очевиден - конечно же нет! Нет! Нет и нет! Смелый, добрый и верный, его постигла смерть, какой и врагу пожелать нечестиво. "Спи спокойно, мой друг и пусть метель поёт тебе свои колыбели".       Превозмогая жгучую резь, мужчина изо всех сил пытался открыть глаза и на этот раз преуспел в своем желании. Сначала, он не видел ничего, кроме густой, мутной пелены, обволакивающей все вокруг, но постепенно зрение стало возвращаться, открывая взору темные картины неизвестного места.       Он явно находился в каком-то жилище, отдаленно напоминающем хижину егеря, но это явно была не она, да и что ему в ней делать, если от избушки до дворца рукой подать.       Кругом был мягкий и жёлтый полумрак, единственным источником света являлся очаг, щедро излучая яркое, мягкое свечение и даря спасительное, такое необходимое зимними ночами тепло.       Над огнём висел большой, почерневший от времени котёл, в котором, размеренно побулькивая, закипало нечто столь приятно пахнущее, что желудок несколько раз болезненно свело, от чувства предательски наступающего голода.       Переведя взгляд в сторону, Фредерик обнаружил крепкий, дубовый стол, пару грубо отесанных стульев, небольшую соломенную лежанку, судя по всему, точно на такой же сейчас лежал и он сам и потрепанную ширму, за которой переодеваются знатные дамы, явно когда-то пришедшую в негодность и выброшенную из богатого дома за ненадобностью.       Это и был весь скудный интерьер Богом забытого места, но всё же, здесь было куда лучше, чем в заснеженном лесу, находясь на волосок от смерти, чувствуя на своём горле горячее дыхание голодного хищника.       Желая осмотреться получше, король принял несколько тщетных попыток подняться с кровати, но силы, некогда оставившие его, до сих пор не вернулись, к тому же, он явно ощущал сильнейший жар ,ужаснейшей мигренью отдающийся в голове.       "Как я попал сюда"? - задавался он немым вопросом. "Кто хозяин этого дома? Возможно, тот самый незнакомец, что спас меня в лесу?"       Словно по волшебству, будто слыша его тайные мысли и так сильно мучающие вопросы, дверь хижины отворилась и на пороге появилась всё та же фигура, облаченная в чёрную мантию с глубоким капюшоном.       Не удостоив своего гостя и взгляда, она тихо прошла по комнате и с трудом поставила на стол огромную корзину, явно чем-то наполненную.       - Назови себя, - стараясь придать голосу твёрдость, с трудом выдавил мужчина, - Я король этих земель - Фредерик IV, знай, с кем говоришь прежде чем отвечать.       Буквально на мгновение черная фигура замерла на месте, а затем, ловко развернувшись на каблуках, резко скинула с головы капюшон.       - Мэрилин, - гордо произнесла явившая себя свету женщина, - Зовите меня Мэрилин, Ваше Высочество, если так будет угодно.       Хозяином этого одинокого, убогого и запущенного места, Фредерик мог представить кого угодно: старую ведьму, монаха отшельника, или, на худой конец, бандита - беглеца, но точно не столь дивное создание, что сейчас стояло перед ним.       Прекрасная молодая дева его возраста, с зоркими, пытливыми угольками карих глаз, обрамленных густыми и пышными ресницами. Её длинные, черные волосы завивались в тугие кольца и доходили до самой поясницы, а пухлые, розовые губки были плотно сжаты, что свидетельствовало о крайней напряжённости.       Высокая, пожалуй немногим ниже него самого, с превосходно сложенной фигурой и приятно округлыми формами там, где это и было необходимо.       Будь эта девушка во дворце, одетая в парчу и шелка по последней моде, она, наверняка бы, сразила немало мужских сердец, найдя для себя весьма выгодную партию.        - Ты здесь живёшь одна? - предпринимая тщетные попытки подняться с лежанки, спросил король.       - Одна, - быстро ответила она, а затем печально добавила, - Теперь одна.       Облокотившись на левую руку, Фредерик оторвался от соломенные тюфяка, но не в силах удержать равновесие, грузно рухнул на прежнее место, гневя и проклиная своё бессилие.        - Вы очень больны, - тут же поспешила на помощь своему новому постояльцу хозяйка, - и у Вас сильный жар.       Резво скинув с плеч некогда заснеженную мантию, девушка подбежала к королю и помогла ему устроиться поудобнее, шепча и причитая что-то на незнакомом ему диалекте.       - Лежите смирно, мой король, - подкладывая мужчине подушку под голову, ласково приказала она, - Я ходила многие мили туда, где в высоких сугробах не осмелилась пройти ни одна живая душа и с северной стороны Чёрного дерева добыла мох, что растет лишь там. Из него получится отличный отвар, благодаря которому, вы очень скоро поправитесь и встанете на ноги, а пока отдыхайте.       Мэрилин положила свою прохладную, после улицы, ладошку на лоб Фредерику и он тут же почувствовал насколько, должно быть, горяч был сейчас, если эта рука казалась ему редчайшим блаженством из массы доступных и неизвестных благ.       Не покидая своего места, девушка чуть дернула рукой и спустила её немного ниже, спасительно охлаждая пылающие щеки. Правитель чувствовал под её нежной кожей свою, успевшую отрасти, колючую щетину и где-то в бреду и забвение понимал, что провел здесь более одного дня.       Глаза от неожиданной и приятной истомы сами собой стали закрываться и король провалился в глубокий, но тревожный сон, наполненный с лихвой событиями произошедшими накануне, а может и нет.       Огромные волки в его сознании, могучими исполинами возвышались на том злополучном пригорке, пересечя который, обратного пути для них уже не было. Они злобно выли и скалили свои острые, желтые клыки, словно это могло напугать охотников ещё больше.       Затем картина резко сменилась и он уже верхом на Стефане быстро преодолевал снежные преграды и лесные опасности, не желая уступать, а еще того хуже, проиграть пари Лорану.       Трофей, который каждый из них так мечтал добыть, весело уносился вдаль, молниеносно увеличивая расстояние, а вместе с ним таяла и надежда на бравое хвастовство.       Через мгновение, непонятный белый туман густо опутал всё пространство вокруг, а когда он рассеялся, также неожиданно, как и появился, то наездники увидели своего оленя, лежащего в горячей луже собственной крови, а вокруг всё ту же стаю неуёмных убийц, готовых вонзить в них клыки в любую секунду.       - Прощай, мой друг, - звучал в голове обречённый голос Лорана, - Прости меня и помни.       Злобно ощетинившись, звери намеревались сделать свой последний бросок, но от чего-то медлили. Будто ожидая команды, они с жадностью смотрели на нерадивых путников и грозно рычали.       Внезапно, где-то вдали послышалось прекрасно, мелодичное пение и не было ему равных из всех голосов, что доводилось слышать за всю свою жизнь королю.       Оно раздавалось всё громче и громче и, казалось, словно дикие сирены осели здесь, в заснеженных лесах Оскольда, покинув тёплые камни своих южных побережий. Таинственное пение манило и завораживало, разжигая в душах и телах столь вольные мысли и желания, что через некоторое мгновение, король стал смущаться собственным думам и помыслам, крепко опутывающим разум.        - Должно быть, это Лесная Фея, - пояснил где-то вдалеке Лоран, - нянюшка рассказывала мне про них. Они прекрасны, словно богини и опасны, как ненастье на море, когда в неукрытой лодке ты остался совершенно один.       - Фей не бывает, - машинально ответил Фредерик, легонько пришпоривая своего коня вперед и не отдавая отчета в том, что единственное, чего он сейчас желал, это оказаться рядом с обладательницей этого дивного голоса, чтобы она из себя не представляла.       Позабыв о стае голодных хищников, что по-прежнему возвышалась на пригорке, дожидаясь своего часа, быстром олене и даже лучшем друге, король шел только вперёд, ведомый лишь мелодичными переливами ангельского голоса, но сегодня сама судьба явно благоволила ему.       Не успел он отдалиться от Лорана, с восточной стороны леса показалась стройная, точеная фигура женщины, а пение только усилилось.       В один миг вся стая озлобленных зверей повернула свои устрашающие морды в её сторону и громко завыла.       Насмерть перепугавшись за столь хрупкое создание, король был готов в любую секунду броситься вперёд и закрыть её собственной грудью, пусть даже это и будет его последнее мгновение на земле, но этого не требовалось.       Увидев незваную гостью, волки, как будто разом, присмирели, все дружно завиляли хвостами, а некоторые из них и вовсе легли на снег, в знак абсолютного спокойствия.       Женщина приближалась и вот Фредерик уже отчётливо мог разглядеть знакомые его взору черты Мэрилин. Она смотрела на него, продолжала свое пение и слегка улыбнулась и всё, что хотелось ему сейчас - прокричать:        - Я люблю тебя, Мэри! Люблю!       Странное наваждение влекло его всё сильнее, песня становилась громче, ощущения под пальцами реалистичнее. Резко вырвавшись из опутывающего разум сна, мужчины распахнул глаза и увидел её, спокойно сидящую на краешке его тюфяка и тихо поющую ту самую песню. - Что-то страшное мучило вас во сне? - ласково спросила она.        - Мой сон был не страшен, - замечая глиняную миску у неё в руках, ответил он, - но отпечаток свой на мне, несомненно, оставил. Ты пела здесь, а я видел тебя там и песня твоя была лучшей усладой.       - Песня не поможет Вам поправиться, - усмехнувшись, констатирована она, - а вот это вполне. Пока Вы спали, мох с Чёрного дерева достаточно настоялся, выпейте.       С этими словами девушка поднесла глиняную кружку к его потрескавшимся и пересохшим губам и дала первым каплям проникнуть внутрь.       - Знаю, он горький, - утешала она, видя, с каким трудом дается больному каждый новый глоток этого зелья, - но очень полезный, я буду заваривать его каждый день и, уверяю вас, в конечном итоге, вы не сможете прожить без доброй порцией этого снадобья.       С огромным усилием осушив содержимое кружки, Фредерик прикрыл тяжёлые, опухшие веки и тихонько спросил:       - Я умру, Мэрилин, ответь мне?        - Вы не умрете, мой король, я не позволю.       - Тогда спой мне снова. Спой ещё эту дивную песню.       Под волшебную мелодию сказочных грёз, он стал погружаться в глубокий и тревожный сон, отдалённо слыша ласковое и нежное пожелание:        - Спи спокойно, король, видя сны обо мне...