Пять

Макса выписали спустя четверо суток во вполне удовлетворительном состоянии и без температуры. Разумеется, из больницы его приехал забирать я, на взятой на несколько часов напрокат тачке.  — Куда? — спросил у любовника, едва тот угнездился на соседнем с водительским сиденье. — К тебе за вещами? — Ко мне за вещами? — удивился Макс. — Зачем? Я лукаво подмигнул парню и повернул ключ зажигания, заводя мотор. — Затем, — ответствовал. — Попробуем пожить вместе. Не получится — разбежимся. Макс смотрел недоверчиво и явно не допирал, что я вообще сказал. Помаргивал, крутил в пальцах шнурок от капюшона. Молчал. — Вме-есте-е? — протянул он растерянно после паузы, лично мне показавшейся бесконечной. — А-а-а… а Стаса я куда дену, Кир? В детский дом? Хуй. То ли тупил, то ли прикидывался. Я, само терпение, погладил ладонями руль и вздохнул: — А его не надо никуда девать. Я с довеском, ты с довеском… у нас идеальная европейская семья получится: родитель один, родитель два, пара детишек и собака. Максовы большие, серые, лучистые глаза начали медленно округляться. — Ты… это, — парень резко выпрямил спину, — думай, что несешь, пожалуйста. Какой нахуй родитель?! Я небрежно пожал плечами. — На твой выбор, мне без разницы, — хмыкнул, из последних сил сдерживаясь, чтобы не заржать. — Я по тебе, к твоему сведению, ужасно скучал. Макс открыл рот, закрыл, снова открыл и криво, в край неуверенно улыбнулся. — Правда скучал? — он тихо, сдержанно-счастливо засиял мне навстречу всем своим напичканным антибиотиками существом, словно волшебно зажегся изнутри. — А как я по тебе скучал… ты даже не знаешь. Дети с няней? Я кивнул, подтверждая — ага, с няней до вечера, и Макс предвкушающе облизнул губы. — Ко мне, — мурлыкнул бархатно. — У нас нормально не потрахаешься — полная квартира народу. Хочу тебя — подыхаю. Потом поможешь мне собрать основные вещи. Принял предложение, ха. Умею я уговаривать, умница. Горжусь собой…

***

Макс жил в доме, и похожем, и непохожем на мой. Мой был отремонтирован, его — пугал облупившимися стенами. В парадной здесь воняло кошками, а на дверях лифта висела табличка «не работает». Я потрогал эту табличку пальцем, разочарованно вздохнул и приготовился подниматься на неизвестный этаж пешкодраном по лестнице, но Макс за рукав потянул направо. — Нам сюда, — сказал он, гремя вытащенными откуда-то ключами. — Квартира номер три. Квартира… Маленькая у Макса оказалась квартира, по сравнению с моей, хоть и уютная. Тут имелись всего лишь крохотная, тускло освещенная прихожая, две комнаты, кухонька три на три метра и совмещенный санузел. — Моя спальня, — Макс толкнул дверь одной из комнат. — Раньше принадлежала маме. Постельное менять, не менять? Я не спешил переступать через порог, рассматривал незнакомое помещение. Тэкс… светлые обои в набивной цветочек, средних размеров окно задернуто белоснежным тюлем, платяной шкаф из ДСП под орех… Напротив шкафа, под окном, заправленная коричневым пушистым пледом двуспальная кровать без спинок. Возле кровати, в углу — тумбочка, тоже орехово-дсп-шная. Интересно, а от окна не дует? — Я не мерзлявка, мне нормально, — Макс стянул с торса свитер и принялся расстегивать ремень на джинсах. — Летом вообще отлично — ветерком обдувает. Раздевайся давай! У нас не так много времени! Я, не слушая, обвел комнату взмахом руки. — Ничего не валяется, — присвистнул, — надо же. Да ты аккуратист… Макс насмешливо фыркнул, оставил пряжку ремня и, не заморачиваясь, придал мне ускорение к кровати чувствительным тычком между лопаток. — Мы сюда трахаться приехали, или чтобы ты восхищался порядком?! — возмутился. — Восторги — потом! Расправляй постель, а я в душ — насквозь провонял больницей. Презики и смазка в верхнем ящичке! — развернулся на пятках и с воистину спринтерской скоростью рванул по неширокому, короткому коридорчику в сторону санузла. Ждать Макса из душа уже голым и лежащим на спине с нацеленным в потолок, запакованным в презик эрегированным членом я не собирался. Потому — морщась, быстро расправил постель и прошел на кухню. Наполнил водой из-под крана и поставил на газ, греться, чайник, нашел в навесном шкафчике над мойкой банку растворимого кофе, сахарницу и початую пачку овсяного печенья, сполоснул две чашки и протер клеенку разделочного стола влажной тряпочкой. Когда, спустя примерно минут двадцать, Макс — разумеется, нагой, лишь в полотенце на бедрах — пришлепал ко мне, стол уже был накрыт для легкого перекуса, а чайник закипел. — Не дергайся, — велел парню. — Мы еще успеем насладиться друг другом вдоволь. Няня предупреждена, максимум немного задержится, если опоздаем. Макс подошел, придерживая полоненце горстью, чтобы не упало, обозрел сидящего на стуле меня, стол и покачал головой. — Ты ебанутый, — вымолвил, помолчав. — Но, пожалуй, в этом есть нечто… домашнее и соблазнительное. Хорошо, раздену тебя сам. Сопротивляться будешь? Я кивнул: обязательно буду, не сомневайся, аки дикий зверь, вскочил и заключил его в объятия. Просто заключил и сблизил наши лица. Естественно, с намерением поцеловать. — Семейная жизнь порой очень скучна и однообразна, — сказал проникновенно, роняя голос до насыщенного чувственными, заманивающими нотками полушепота. — Привыкай, — и вздрогнул, краем глаза заметив в полумраке кухонного дверного проема вспышку зеленого огня. Силуэт наблюдающей за нами из коридорчика, виляющей хвостом довольной собаки-ретривера рассыпался фонтаном мистических искр. Лорд исчез, чтобы, как выяснится значительно позже, никогда более ко мне не возвращаться. Окончательно предоставил меня моей судьбе, успокоенный — у любимого хозяина все хорошо и наладилось.