Счастливая история

      Тынь-тынь, тынь-тынь. Звук будильника стремительно распространялся по комнате, каждый раз звуча всё сильнее. Тынь-тынь. В черепной коробке всё трещало, впрочем, как и всегда. По-видимому, вчера я опять переборщила с алкоголем в клубе. Я открыла глаза, хотя хотелось сделать совсем иное, выключила орущий будильник. Потянулась, пара из моих костей смачно прохрустели, а у меня это вызвало лишь некоторую боль в руке. В комнате было темно, как сейчас помню. Я обычно встаю очень рано, чтобы успеть привести себя в порядок и прогуляться по улицам перед занятиями в университете. Я очень люблю так делать: утренние прогулки прекрасно бодрят — это хорошо настраивает на работу… — В комнате было темно, — перебивает следователь, внимательно всматриваясь мне в лицо. — Точно, спасибо, — я мило улыбаюсь и еле заметно киваю ему. Мистер Смит откидывается на спинку стула и бросает секундный уставший взгляд «как же меня всё это достало» на зеркало в стене — окно, за которым стоят его коллеги и внимательно наблюдают за нами, — в комнате было темно. Я встала с кровати, подошла к окнам. Передо мной оказался утренний Алтериор-сити: пустые улицы, парковки, заполненные парой автомобилей — ничего необычного, всё тот же самый город в пять утра. Солнце только вставало, так что небо было усеяно тёмными расходившимися облаками, обнажающими светлеющую небесную синь, около горизонта уже поднимался солнечный диск. На тот момент штор у меня в доме ещё не было, в конце концов, одной довольно-таки сложно разобрать все вещи в короткий срок. Далее я неспеша привела себя в порядок — в основном это ванные процедуры, включающие в себя устранение небольших внешних женских недостатков. Затем собрала необходимые мне вещи и, около семи утра вышла из квартиры. — Можно подробнее о том, как вы приводили себя в порядок? Нам нужны все детали того, что Вы делали с пятого по пятнадцатое апреля включительно. Вы же понимаете, что это очень важно, мисс Ли? — Вы имеете ввиду мой внешний вид? Одежда, макияж, причёска? — Всё верно, мисс, — руки, скрещённые у него на груди чуть расслабились. Мужчина улыбнулся, морщины на его сухом лице стали глубже. Даже невооружённым взглядом видно, что сделал он это с явным напрягом. Какая я у него? Пятая, шестая, или может Смит допросил до меня двенадцать человек, а число тринадцать вызывает у него неприязнь? Он религиозен? Складки на его одежде, вызванные прижатыми к ней руками, мешают рассмотреть зону его груди. — Обычно я не делаю макияж, исключением не являются и те дни, о которых вы спрашиваете, — продолжаю я, всё с той же непринуждённой интонацией и улыбкой на лице, — однако, Вы уже видели, я надеваю медицинскую маску, обычно чёрную. Понимаете, я боюсь заболеть, особенно в этот ужасный период, когда погода непредсказуемая и подхватить какой-нибудь вирус проще простого. К тому же, как Вам уже должно быть известно, у меня слабое здоровье — одна из переданных родителями черт, которой ты радуешься больше всего. Так что особых отличий от моего сегодняшнего лица, пятого апреля не наблюдалось.        В то утро я была одета в серые брюки с высокой талией, черный свитер и белые кроссовки. Наверх я надела белое пальто и того же цвета берет. С собой прихватила сумку-шоппер.        Следователь поднимает седые, но сохранившие свою густоту, брови: — Простите, какую сумку? — Шоппер — это большая сумка, кожаная или тканевая, чем-то напоминающая обычный продуктовый пакет. Думаю, Ваши коллеги поняли о чём я, видео-камеры должны были запечатлеть мой внешний вид. — Хорошо, — Габриэль трёт одной рукой глаза, приподняв очки с большими толстыми линзами. Затем опускает ту же руку и смотрит на ручных часах время, — продолжайте. — Я вышла на улицу. От моего дома до Университета можно дойти несколькими путями, один из которых проходит через парк на Левт-стрит и пересекает пару улиц центральной части города. Как всегда, я выбрала его. Жизнь на улицах начинала бурлить. Когда я дошла до вышеупомянутого парка, было около семи тридцати утра. Мимо меня пробегали люди, гуляли старички со своими собаками, кто-то уже спешил на работу. Со стороны дороги разносился рёв и сигналы автомобилей, но я их не слышала — в моих ушах играла музыка. «Битлз — День из жизни». Чудесная песня для начала дня! Пускай контекст не самый радостный, зато как преподнесено! Знаете, я нахожу в этом смысл — говорить о плохом счастливым голосом. Наверное поэтому я каждое утро начинаю с неё день. Как там поётся:

«О, приятель! — сегодня я прочел в газете О счастливчике, который прославился и разбогател. И, несмотря на то, что новости были неважные, Я был не в силах сдержать смех…»

      В момент, когда я пела и щёлкала пальцами в такт музыки, руки следователя Смита расслабились ещё чуть-чуть, а в глазах мигнул неподдельный огонёк… радости? Да, определённо это то, что мне нужно. Неужели все люди, родом из шестидесятых без ума от этой группы? На его лице проскользнула тень улыбки, а я решила продолжить: — Ничего подозрительного или интересного дальше не было. Я спокойно дошла до Университета, по дороге встретив сначала Стива Нельсона, а затем свою одногруппницу Лизу Грэй. С первым я обмолвилась парой фраз, а с Лизой окончательно дошла до учебного заведения. — Не могли бы вы поподробнее рассказать, о чём вы говорили со Стивом Нельсоном, мисс? — старик чуть наклонился вперёд. — Да, конечно. У Стива на днях должен был быть семейный праздник, отчего тот казался крайне взволнованным — юбилей матери, круглая дата! Я предложила ему помощь с поиском подарка на выходных, однако подробно договорится о встречи мы не смогли, поэтому решили списаться в Фэйсбуке. Как я поняла, его срочно вызвали в деканат, долго говорить он не мог. Мы почти сразу же попрощались и разошлись в разные стороны. — Хорошо… — Габриэль Смит выдохнул, явно разочарованный ответом. Он посмотрел на бумаги, лежащие на железном столе, его зрачки быстро забегали по словам на документе — что-то вроде сценария допроса с основными вопросами на сегодня, интересующими полицию, — Мисс Ли, не могли бы вы рассказать почему вы обратились в банк на сорок пятой улице? Зачем Вам понадобился кредит и почему вы впоследствии приходили туда ещё два раза в течение десяти дней до происшествия? — Моя мать, Веики Ли, на данный момент находится в больнице для душевнобольных людей, она страдает серьёзной формой депрессии, а также биполярным расстройством личности. Недавно у неё случилось обострение этих болезней, пришлось удвоить дозу принимаемых ею препаратов и увеличить количество индивидуальных занятий. На все эти потребности нужны немалые деньги, которых у меня, на данный момент, нет. Понимаете, мне нужно оплачивать своё образование, удовлетворять естественные нужды, да и к тому же, последние запасы бюджета были потрачены на покупку нового жилья, — я быстро облизываю губы и совсем чуть-чуть наклоняюсь к следователю, он, как я и ожидала, копирует мои действия, — денег нет, а бросить свою мать? Это каким нужно быть извергом, чтобы так сделать?        Старик внимательно меня слушает. Его руки всё ещё лежат на груди, однако они уже не так напряжены, как в начале разговора. Складки на его одежде — свитере поверх синевато-белой рубашки — всё ещё не позволяют различить контуры креста или чего-то подобного ему, но что-то мне подсказывает, что различить массивный крест, даже под толстым слоем ткани, я смогу. Мои пальцы сцеплены, а руки я неспеша положила на стол — теперь расстояние между нами ещё меньше. Ну же, опусти руки, давай же… — Поэтому я решила взять кредит. Банк на 45-й улице предлагает неплохие условия получения денег, плюс проценты более демократичные, чем в центральных банках. Правда, не стоит скрывать, мне пару раз звонили и просили подойти туда: в первый раз чтобы уточнить несколько личных данных: одна из их работниц неправильно ввела мой адрес, поэтому им понадобилась моя помощь для того, чтобы разрешить эту проблему. Хотя я до конца не понимаю, зачем надо было приходить именно в банк, а не, к примеру, обговорить всё это по телефону, но отказывать работникам я не захотела. Второй раз мне пришлось прийти туда, чтобы подтвердить регистрацию моего запроса на кредит, — я мягко усмехнулась, — надо было заполнить ещё пару десятков бумаг. Если быть честной, то не до конца понимаю банковскую структуру — на дворе двадцать первый век, а надо до сих пор заполнять кучу одинаковых документов вновь и вновь! — Я понял Вас, мисс Ли, — сказал после небольшой паузы уже уставший матёрый следователь, — думаю, что на этой ноте стоит закончить на сегодня. К сожалению, у нас слишком много народа, чтобы сразу всех обо всём допросить. Мы проанализируем Ваши слова и, на их основе, составим план следующего допроса. Подойдите, пожалуйста, к миссис Тэтчер, она попросит указать кое-какие Ваши контактные данные, чтобы мы смогли связаться с Вами и назначить нашу следующую встречу или предупредить о прибытии наших ребят, если появятся какие-нибудь срочные вопросы. Один из сотрудников может проводить Вас до неё. — Большое спасибо, мистер Смит, — говорю я и, с улыбкой на лице, встаю из-за стола.        Подхожу к двери. Только я хочу вытянуть руку по направлении к ручке, как этот массивный кусок железа, именуемый дверью, распахивается перед моим лицом. Молодой крепкий парень влетает в дверной проём, но я становлюсь для него преградой. Он вздрагивает от неожиданности, однако не извиняясь, молча обходит меня. Его глаза распахнуты, лицо красное, а светлые волосы вздёрнуты. Он подбегает к столу Смита и, запыхавшись, громко, чуть ли не крича, говорит: «Мистер Смит, Вас вызывают к начальству! К ним поступил новый анонимный звонок из 911. Аноним сообщает, что знает, кто виновен в теракте в банке на 45-й!» Старик несколько секунд сидит на месте, переваривая информацию, а затем встаёт и вместе с крикуном обходит меня. Смит резко оборачивается: «Прощу прощения», — уходит, оставляя меня одну в дверном проёме. Вслед за парочкой из-за угла спешат люди, похоже, они выходят из комнатки с окном, где следили за допросом. Их не особо волнует моё присутствие, а меня не особо волнуют они. Кто же этот аноним, и что он знает? — Какого чёрта, Юн?! Ты серьёзно? Он был взволнован юбилеем мамаши?! Не могла сказать, что мы просто говорили о погоде? — Стив Нельсон, высокий немного худощавый парнишка с прилизанными волосами — он всегда их приглаживает, когда нервничает, подходит ко мне. Его лицо явно выражает недовольство, руки скрещены на груди. — Я передам миссис Нельсон о том, что ты назвал её «мамашей», — Стив широко раскрыл глаза, — Я ведь не могла врать следователю, ты же сам говорил мне: «не лги!» — Да, но кое-что ты могла бы не упоминать. Как теперь коллеги будут ко мне относится? — Он огорчённо опустил свои глаза в пол. Я подхожу к нему и хлопаю по спине — до плеча мне не достать. — Мне кажется, что они будут думать: «Вау, какой Нельсон классный! Ему не всё равно на свою мать — очевидно, он любит её точно так же, как миссис Тэтчер!» — он посмотрел на меня и засмеялся. — Кстати, про алкоголь ты могла бы тоже не рассказывать. Они ведь прикопаются. Промежуток времени большой: подозреваемых очень много. Так что они будут массово отсеивать тех, кто «идеален», а ты, со своим «алкоголем в клубе» считай уже первая в подозреваемых, — он поворачивается и идёт со мной по коридору. Моя рука всё ещё лежит у него на спине, — к тому же, они могут поставить другого следователя — не Смита, если тот не будет удовлетворять требования начальства. Смит хоть и профессионал в этом деле, но уже староват, так что лучше думай, а потом говори. — Какое ты противное создание, мистер Нельсон, — проворчала я.        Стив что-то язвительно буркнул, публично закатив глаза, но я не хочу это комментировать. Он слишком часто говорит себе что-то под нос, думая, что я этого не слышу, а мне остаётся только подыгрывать, самолюбивый идиот. Поэтому я игриво толкнула его в бок и сказала, чтобы он говорил громче, иначе мне придётся покупать слуховой аппарат. Естественно он ничего не повторил, а только улыбнулся. Интересно, так ли ты улыбался шлюхе Тоне Свон, когда очередной раз тискался с ней в уборной? Хоть бы её волосы убрал с пиджака, придурок. Интересно, как отреагирует муженёк Тонечки, узнав о молодом любовнике жены? Надеюсь, что я буду свидетелем этого грандиозного скандала. — Не хочешь сходить после рабочего дня в Мак? — не самое лучшее место для свидания, но Нельсон любит ходить туда. А я люблю его продажных друзей. — Оу, конечно не против, но я не смогу сегодня. — Какие-то дела? — Отец просит помочь убраться у себя в гараже, хочет продать всякий хлам, по типу виниловых пластинок, патефонов, запчастей от мотоцикла… — он непринуждённо почесал ухо, пока перечислял все вещи. Значит он сегодня всё-таки пойдёт в МакДональдс, но компанию ему составит Свон? Отлично, ври дальше, мой сладкий. — Виниловые пластинки? Мне они нравятся! Ты можешь уговорить своего отца отдать мне парочку? — Нельсон запнулся. Шах… — А у тебя есть проигрыватель, их ведь в ноутбук не вставить.? — Да, мне от отца в наследство перешёл, — и мат.        Парень занервничал — выдал сам себя. Я заинтересованно посмотрела на него и мягко улыбнулась. Не знаю, насколько процентов улыбка содержала примесь самодовольствия, но я изо всех сил пыталась делать это непринуждённо. Обычное движение губ, но как много оно говорит о человеке! — Если мистер Нельсон Старший не хочет отдавать пластинки бесплатно, то так и скажи. — Он хочет подзаработать, так что, не уверен, что смогу выбить парочку для тебя. Знаешь, у меня не очень хорошие с ним отношения. Эта уборка может нас немного примерить, и я не могу упустить такой чудесный шанс. Так что может как-нибудь в другой раз? — как только Стив закончил говорить, он опустил руку с теперь ещё более утрамбованных к голове тёмных волос и положил её мне на плечо. Какой же ты кретин, Стив Нельсон — я не устану это повторять, какой же ты обворожительный кретин.       К этому моменту мы уже прошли половину коридора и подошли к местной регистратуре, во главе которой стояла миссис Тэтчер. Это была полная женщина в самом расцвете сил. Её темные редкие волосы собраны в причёску, напоминающую пучок, но слишком растрёпаны для него. Как говорил Стив, хотя она и должна носить специальную форму полицейского или хотя бы что-то более-менее официальное, она предпочитала надевать платья в стиле бохо, чем-то похожие на большие мешки для картофеля. Сегодняшний день не оказался исключением из правил: миссис Тэтчер сидела за небольшим компьютером и что-то неторопясь печатала, её ярко-красные губы шевелились и сильно контрастировали с закрытым синим платьем в горошек. Это выглядело крайне странно, но бьюсь об заклад, она точно так же думала и о моём внешнем виде. — Добрый день, — говорю я, женщина отрывается от компьютера. — Добрый день, ваше имя и фамилия? — её голос оказывается на удивление приятным, она смотрит мне в глаза и мило улыбается. Её веки ярко намалёваны голубыми тенями, кривая стрелка подчёркивает линию роста ресниц. Помимо мужа-ворчуна, в её доме явно живут две-три кошки. — Юн Ли, меня допрашивали по поводу теракта, совершённого 15 августа. — Хорошо. Присаживайтесь, я сейчас выдам несколько документов, их надо заполнить и сдать мне. Подождите минутку.       Я отхожу от стойки, над которой гордо располагается вывеска «Полицейское отделение №5 города Алтериор», и сажусь в кресло. Стив же подходит к автомату с кофе, стоящему рядом, и отдаёт ему все монеты, с лицом, будто он заключает одну из самых важных сделок в его жизни. Меня подзывает миссис Тэтчер, я забираю от неё листы бумаги и сажусь обратно, Нельсон садится рядом, со стаканчиком кофе в руках. — Будешь? — он протягивает руку с кофе, а я мотаю головой. Ненавижу кофе. Он разочарованно откидывается на спинку кресла и, потягивая напиток, смотрит за каждым моим движением. — Тебе не хватает только плётки, надзиратель, — парень усмехается, — почему ты не пошёл с остальными к начальству? — Не знаю, — Стив пожимает плечами и поднимает брови, — мне не особо там интересно, да и смысла нет: мистер Браун всё равно мне расскажет и объяснит что да как. — Мистер Браун? — не отрываясь от документов, спрашиваю я. — Да, он мой Боженька во время практики. Я назначен ему помогать с раскрытием дел, и, несмотря на то, что он меня посвящает в большинство из них, он просто делает из меня гонца, попутно сваливая всю бумажную работу… Погоди, я разве тебе не говорил?       Стараюсь скрыть заинтересованность, уставившись в бумаги и читая раз пятый словосочетание «номер телефона». Так значит Нельсон посыльный некого мистера Брауна, одного из детективов этого участка? Интересно, что за дела им предстоит раскрыть? Будут ли они связаны с банком на 45-й? Если да, то это хорошо, хотя я не уверена. Лучше бы это был кто-нибудь другой, было бы морально проще. — Не припоминаю.        Вокруг нас уже начали появляться люди. С каждой минутой их становилось всё больше и больше. Почти у всех на лице было написано беспокойство: одни метались туда-сюда, из кабинета в кабинет, теребили пальцами одежду и волосы, другие медленно шли с поникшим взглядом. Это настораживает. Среди толпы напряжённых людей показался человек, лицо которого выражает безусловное удовлетворение. Мужчина средних лет уверенно подходит к нам и, улыбаясь, обращается ко мне: — Добрый день! Вы не против, если я украду своего помощника? — я, улыбаясь, киваю. Нельсон бросает на меня взгляд «вот, вот! это он», а я шевелю губами, изображая слово «удачи», но на самом деле я не уверена, кому удача понадобится больше: Стиву, мне или мистеру Брауну…       К слову, теперь я хотя бы представляю, как выглядит мистер Джек Браун. Так было написано на его бейджике. Им оказался мужчина среднего роста и веса с зачёсанными назад тёмными волосами, неухоженной недельной щетиной на лице. В отличие от Стива, да и многих в этом месте, он не носит очки; на лбу, около бровей есть шрам, немного прихрамывает на правую ногу, думаю, что эти два факта должны быть связаны… Вероятно, он холостой — женщина не позволит ходить своему мужчине в мятом пиджаке, да и в прочей не особо опрятной одежде. Что ж, Джек Браун, похоже, нам предстоит познакомится ещё ближе.        Ставлю последнюю подпись на бумаге и отдаю её миссис Тэтчер. Когда она забирает от меня листы, чёрт возьми, мне в глаз что-то мигает — стразы на её нарощенных ногтях. Пора бы уже свалить из этого места!        Хоть и светит весеннее апрельское солнце, на улице прохладно. Застёгиваю пальто на пуговицы, поправляю берет и натягиваю медицинскую маску на лицо. Дует ветер, разнося тонкий аромат первоцветов. В этом году зима оказалась затяжной и нетипично холодной, но мне нравится такая погода. Улицы бурлят жизнью: мимо меня проезжают на больших скоростях автомобили, велосипедисты недовольно звенят друг другу, загораживая пути на велосипедной дорожке, люди спешат куда-то. Парочка школьников сидят на лавочке под кроной дуба, а позади них маршируют строем воспитанники детского сада — дети, в жёлтых дорожных жилетах, невпопад кричат какие-то стишки, кричалки вместе с воспитателем:

«Поднимаем якоря, отправляемся в моря! Мы бесстрашные ребята, потому что мы пираты! В море грозная волна, ураганы и шторма, Ну а мы плывём куда-то, потому что мы пираты!»

       Невольно засматриваюсь на них. Люди недовольно озираются на меня, но плевать как-то. Как же мне не хватало этого в детстве: общаться с другими детьми, ходить за ручку и смеяться, играть во что захочешь, дразнить друг друга, кричать на всю улицу стишки про пиратов. Достаю телефон и пишу СМС, пока ноги сами несут меня куда-то. Мобильник завибрировал, ответ пришёл почти сразу — многозначительное «Окей, всё будет сделано». До квартиры идти ещё минут десять, а ближайшая кафешка прямо предо мой. У неё даже нет названия, на неоновой вывеске так и написано: «Кафе 24 часа». Я заходила сюда пару раз, почему бы не зайти и сейчас?        Не особо большое уютное помещение, находящееся на углу многоэтажки. Большие окна, украшенные гирляндой с крупными светодиодами, карамельные стены, по периметру размещены барные стойки, есть несколько обычных столиков с большими сиденьями друг против друга. Здесь всегда много людей, но место можно найти. Я сделала заказ и села за один из столиков у окна, обделённого барной стойкой. Отсюда мне видно почти всех посетителей. Чтобы откровенно на них не пялится, достаю телефон и включаю Инстаграм. Около выхода сидят две молодые девушки, вероятно они давно знакомы. Та, что шатенка, что-то увлечённо рассказывает свой спутнице — блондинке, сидящей рядом. Она сидит прямо, ей явно нравится тема, о которой они ведут речь. Её приятельница трогает лицо, стучит пальцами о столик, неужели ей не интересен рассказ лучшей подружки? Забавная парочка.       Парень-манипулятор, недалеко от меня, пытается заставить официантку дать номерок. От его слащавого голоса только тошнит. А ей нравится: глазки строит, сканирует его с головы до ног. Сзади раздаётся басистый голос: «Мисс можно Вас на минуточку! Я жду свой заказ уже 15 минут!» Я быстро опустила голову к экрану телефона, и вовремя: девушка бросает свой взгляд в мою сторону, но, похоже меня она не замечает. «Ага, конечно!», «Да брось, написано же в Аф-ри-ке», «Да Австралия, не тупи!» — громко спорят трое мужчин в тёмных костюмах. Один из них, с яркой рыжей бородой, опёрся рукой на стол, сгорбился — мне его жаль, похоже, его железные аргументы ржавеют и крошатся всё сильнее с каждой секундой.       Звоночек над входной дверью всё звенит. В кафе играет приятная джазовая музыка. Бармен пафосно крутит бутылкой недорогого коньяка перед носом какого-то бедняги, следящим за каждым перемещением драгоценного напитка в пространстве. Он с большого расстояния наливает пойло в стакан и закидывает щипцами нестандартно большие кубики льда. Я ловлю на себе взгляд. Около входа сидит мужчина и смотрит на меня. Светлое лицо, даже бледное, прикрытое капюшоном тёмного худи, напряжено. Я улыбаюсь ему, но он моментально отворачивает свои, если не ошибаюсь, голубые глаза в сторону. Следую его примеру, однако продолжаю следить за ним боковым зрением. Большой тёмный расстёгнутый пуховик. Парень прикрывает свой рот кулаком, но я вижу, что его губы дрожат. Зрачки не останавливаются на одной точке — они мечутся, будто ищут что-то. Остановились. Я следую его взгляду, как можно незаметнее. Он смотрит на другого мужчину. Тот сидит в нескольких метрах от меня, но его лица я не вижу. Руки положены на коленях. Напряжены настолько сильно, что побелели. Стоит рассказать охраннику про этих голубков. Рука парня рядом, неспеша ползёт под пуховик, рука другого мужчины, дрожа, тоже. Я встречаюсь с ним взглядом. Он облизывает сухие губы, его рука под пуховиком, а я понимаю, что уже поздно. — Твою мать! — срывается у меня с губ.        Он вскакивает с сиденья. Загораживает выход, поворачивает дверную защёлку. Человек рядом со мной, и ещё двое подскакивают, мгновенно достают пистолеты из карманов. Один из них стреляет в потолок: — Дамы и господа, без паники! Сегодня мы хотим вас развлечь!