Саламандры не улыбаются

Вы хлюпнули носом и вытерли его ладонью, не посмев испачкать чудесный свитер. Оказывается, лоб и глаза ужасно болят от слёз. Вы уже и забыли. Давно вы так сильно не плакали. Вы не плакали, когда заметили ту самую трещину на фонаре. Вы не плакали, когда осознали… что вы натворили. Это ваша вина. Истерика вновь задрожала в груди, заставив затрястись губы, но вы с этим справились. Желудок болезненно выл уже около часа, но разве могли вы просто спуститься? Что если Папирус ушёл и там только Санс? Что если на вас обиделись? Может, вашу порцию давно выбросили и больше не будут для вас стараться? Желудок громко, противно сжался. Вы не привыкли голодать. Вы всегда работали на совесть и за всю жизнь ни разу не оказались в числе тех неудачников, которые оставались без ужина. Вы опять вытерли нос и тихонько подкрались к двери. В коридоре ни звука. Что страшнее: смерть от голода или то, что с вами сделает Санс? Во всяком случае, Папирус может защитить вас от него. Наверное. Заступался же он раньше. До того как вы… повели себя грубо. Дверь звучно скрипнула, стоило к ней прикоснуться. Вы замерли, вжав голову в плечи, и толкнули её. Ничего не произошло. Полутёмный коридор молчит. Двери напротив не двигаются. Вы скользнули на серый от пыли ковёр и уже повернули направо, к лестнице, но вдруг замерли. А если вы найдёте что-нибудь за этими дверьми? Тогда вам не придётся спускаться. Это ведь не будет воровством, правда? Поколебавшись, вы дёрнули ручку двери слева от комнаты Папируса. Заперто. Вместо досады вы, почему-то, ощутили облегчение. Вы проверили дверь напротив. Не поддаётся. Следующая тоже. Когда вы схватились за ручку четвёртой, раздался приглушенный «звяк», и ручка осталась в ладони, отвалившись. Вы осторожно вставили её обратно и быстро зашагали к лестнице, разумно решив не беспокоить последнюю дверь. В закутке справа стоит круглый столик. Огонёк и растение всё ещё здесь. Скрипучая лестница ведёт только вниз. В холле никого. Множество предметов, закрытых плёнкой, загромождают стены просторного зала справа. Слева тупик и просветы меж досками. На стене висит картина, изображающая кость. Вы подобрались к арке, ведущей в столовую. Пустые столы навевают тоску. Вы вошли в комнату и побрели к дверям, из которых совсем недавно вылетал счастливый Папирус с тарелками в костяных, но тёплых руках. Видимо, это кухня. Вы прошли половину пути, когда внезапно где-то за спиной громко постучали. Внутри всё упало, вы замерли. Свёрнутый узлом желудок снова сжался. Из-за кухонной двери раздался крик Папируса: “Уже иду!” Вы закрыли рот руками и нырнули под ближайший стол — и как раз вовремя. Скрипучие сапоги Папируса пронеслись мимо вас, и лишь потом до вас докатился грохот распахнутой кухонной двери. Его подхватил новый грохот со стороны просторного зала. Раздались невнятные приветствия, шаги Папируса проскрипели обратно в кухню вместе с его обещанием приготовить чай. После минуты копошения в холле, в столовую прошаркали чьи-то старые ботинки. Их обладатель уселся за стол перед тем, под которым прятались вы, и застонал. По крайней мере, это не Санс. Но тогда кто же? И, что самое главное, опасен ли он для вас? Вы попытались сменить положение, в надежде разглядеть гостя, но смогли увидеть только его чёрные брюки и облезлый рыжий хвост. “А вот и чай!.. А это… Не обращай внимание! У нас небольшие проблемы со светом”, — Папирус выскочил из кухни и со звоном и шуршанием расставил что-то на столе. — “Чувствуй себя как дома! Попробуй пончики! Маффет угостила нас утром!..” “П-правда, не стоит, Папирус. Я зашёл только чтобы… чтобы… ну…” Голос пришедшего — молодой и взволнованный, немного мурчащий и хриплый. Как назло, снова вспомнился Мистер Рокки с его крутыми сапогами и тёмно-зелёным плащом. Его голос так же странно подрагивал, когда он отвечал на вопросы детей, обтирая пот с округлого лица. Иногда в его речи даже отчётливо проскакивало какое-то кваканье. Однако гость Папируса не квакал, он хранил тревожное молчание и громко, с присвистом, дышал. Наконец, Папирус о чём-то догадался: “О, я понял! Ты пришёл ещё раз обсудить план?” — Стул под ним скрипнул, когда он, вероятно, откинулся на спинку. — “Я получил известие о нашем сегодняшнем патруле: Большой парень нашёл ещё один проход в Старой лаборатории, и есть основания полагать, что именно там Альфис и её Адские Машины скрылись в прошлый раз. Возможно, там прячется кто-то ещё. Мы выступаем через четыре часа. Рагель сейчас отсыпается, ведь, возможно, ему придётся просидеть на пункте связи всю ночь. Ты ведь пришёл, потому что не смог дозвониться до него, да? Ты правильно поступил! Я, Великий Папирус, всегда готов помочь другу! Ты можешь спросить всё, что тебе непонятно!..” “Эм, нет, Папирус”, — неуверенно перебил его гость, — “я пришёл не за этим…” “Оу…” “Я хотел попросить тебя…” “О! Проси о чём угодно!..” “Т-ты не мог бы сказать Леди-рыбе, что я больше не буду участвовать в этом?” Последнее прозвучало с какой-то нервозной надеждой. В комнате повисло молчание, но теперь из тревожного оно стало почти зловещим. Вы застыли как статуя, обратившись в слух. “А, ты имеешь в виду, что ты не сможешь участвовать в этом патруле?” — скрипнул Папирус, но бравада его заметно поугасла. — “Прости, Бурги, но я тоже участвую, поэтому я не смогу тебя подменить. Тебе стоит обратиться к Найсу. Правда, я слышал, что он взял отгул, но я уверен, ради тебя он…” “Т-ты не понял, Папирус”, — голос гостя задрожал, но и зазвучал громче. — “П-папс, я больше не хочу в этом участвовать… вообще. Я не хочу идти ни в этот патруль, ни в следующий!..” “Бурги…” — Папирус растерялся. “Она ведь к тебе хорошо относится!” — сорвался гость, приподнимаясь на стуле. — “Ты совсем её не боишься! Если ты скажешь ей, что я больше не могу, она тебя послушает!..” “Что за глупости ты говоришь? Как ты можешь уйти? Мы без тебя!..” “Вы прекрасно справитесь без меня!” — проорал гость, грохнув по столу, и сел. До вас донеслись приглушенные всхлипы. Какое-то время комната вновь пребывала в тишине, нарушаемой лишь плачем неизвестного визитёра. Вы всё ещё зажимали рот руками. Над вашим скрученным желудком зашевелилось нечто неприятное — гадкое чувство, словно вы шпионите за взрослыми. Словно вы слышите что-то, что вам не положено знать. Что будет, если вы вылезете из-под стола прямо сейчас? Папирус рассердится? У вас будут проблемы? Но, если вы продолжите подслушивать… “Ты ведь знаешь, то, что мы делаем, это очень важно”, — начал Папирус мягко; совсем недавно он говорил так с вами. — “Наша команда — это символ надежды всего Подземелья! Мы должны держаться вместе! Я уверен, ты справишься!..” “Я не справлюсь…” “Ты нужен нам!..” “Я вам не нужен”. “Но, Бурги!..” “Не зови меня так!” — гость опять сорвался на крик, и Папирус отчётливо вздрогнул. “Прости…” “Ты ведь тоже устал от этого, а, Папирус?” — вкрадчиво спросил гость, помолчав. — “От этой… бессмысленной борьбы. Не спорь, она всегда была бессмысленной. Это всё равно, что бой с собственной тенью. Ты, конечно, не поймёшь. Потому что ты отважный. Такие, как ты и Андайн, или Найс, не поймут. А мне страшно. Я боюсь исчезнуть, Папс, я боюсь сорваться. Каждую ночь мне снятся горы праха, и их безумные глаза. Мне снится, что у меня едет крыша, и я кидаюсь на всех, как безмозглый зверь, и за мной приходят они… Охотники. Сможешь ли ты это понять?..” Вы крепче прижали ладони ко рту, сдерживая изумление. Гость Папируса, кем бы он ни был, понимает ваш страх, он чувствует то же… Он боится «охотников». В своих кошмарах он бежит от них, как вы бежали из Города. Но… даже он непричастен к вашей вине, он не сможет понять вас… до конца. Так, как вы поняли его. “Этого никогда не случится”, — сказал Папирус непривычно тихо и твёрдо. — “Ты сильнее, чем ты думаешь…” “Папс…” “Я верю в тебя. Мы все верим в тебя”. — Гость испустил недоверчивый смешок, но Папируса это не смутило. — “Да, верим. Иначе Андайн не брала бы тебя на ответственные миссии, иначе Найс и Онни* не выбирали бы тебя в напарники. Если бы мы не верили в тебя… Да что там, если бы мы не верили друг в друга, мы ни за что не продержались бы так долго”. — Стул и сапоги заскрипели, когда Папирус поднялся. — “Но мы прошли это вместе. Мы справились. И ты справился, дружище! Мы все перед тобой в долгу. Ты нужен нам. Давай так, ты поучаствуешь в сегодняшнем патруле, и всё будет хорошо, а потом мы обсудим это ещё раз. Если ты действительно решишь уйти, я поговорю за тебя с Андайн. Как тебе?” “С тобой невозможно спорить”, — вздохнул гость, но его голос стал спокойнее. — “Ладно, я пойду… Подготовлюсь к… к вылазке. Спасибо за чай”. Гость встал и прошаркал мимо вашего укрытия, за ним поскрипели крутые высокие сапоги. Что-то невнятно промычав, он вышел. Папирус захлопнул дверь, крикнув вслед что-то ободряющее. Отняв ладони ото рта, вы заметили, как сильно они дрожат. Вы глубоко вздохнули. Вы должны выйти.