Саламандры не улыбаются

Невдалеке что-то осыпалось, заставив вас вздрогнуть и бросить взгляд в темноту. Эвер поёжился, крепче обхватив колени, понуро уставившись в стену. И тишина. Мёртвая. Затхлая. Она сжимает грудь тревогой, мелькает на периферии зрения неясными тенями, давит и душит. Свет кристалла — тусклый, неприятно пульсирующий — растекается метра на три, выхватывая смутные очертания обстановки. Раскрошенный кафель, облезшая краска… помещения с выбитыми дверями, со сгруженной там как попало мебелью, разбросанные листы бумаги, папки и плакаты. И горькая едкость плесени. Вы проверили рану на лбу. Всё ещё кровит. Недовольно вздохнув, вы вновь прижали её шарфом и бездумно облизнули высохшие губы. И с отвращением поморщились от резкого солёного вкуса крови. Жаль, у вас нет с собой чистой воды. Взгляд выхватил один из размокших плакатов на полу. «Регулярно проверяйте состояние души!» — гласит ещё различимая крупная надпись. Вы невольно прислушались к дыханию Эвера; похоже, он успокоился. Вы осторожно пихнули его локтем, привлекая внимание. Он вопросительно хмыкнул. Вы тихонько спрашиваете, в порядке ли он, и не задело ли его атаками. Эвер отрицательно качнул головой: “Нет, меня она не задела. Чего о тебе не скажешь…” Поколебавшись, вы настаиваете, чтобы он в этом убедился. Эвер неуверенно сжался, но приложил руку к груди. Он не стал показывать душу полностью, лишь позволил мягкому сиянию пробиться сквозь ткань пончо, но и этого оказалось достаточно, чтобы проявились характеристики:

Эвер. УР 1. ОЗ 32/100 АТК -1 ЗЩТ -4

Хорошо. Судя по Здоровью, его душа и вправду не задета. Но вот Атака и Защита… Они понизились, разве нет? Сияние исчезло, и Эвер шумно выдохнул — то ли с печалью, то ли с разочарованием, — упрямо избегая вашего взгляда. Вы аккуратно интересуетесь изменениями и уточняете, могут ли они быть связаны с рассеянной магией Вотерфолла. “Вотерфолл тут не при чём…” — Эвер сжался ещё сильнее. — “Это… ну… Наверно, это потому что таблетки перестали действовать”, — признался он, наконец, и совсем отвернулся от вас. Таблетки? Внутри неприятно всколыхнулись подозрения. Вы спрашиваете, насколько это плохо. Эвер молчит. Вы спрашиваете, что означает отрицательная атака. “Это значит, что… если я попытаюсь ударить кого-то, то наврежу сам себе”, — откликнулся он едва слышно, так и не обернувшись к вам. — “Я такой бесполезный…” Вы угрюмо поджали губы и отвели взгляд. По правде… вы назвали бы его скорее «проблемным», нежели «бесполезным». Из тех, кто сначала делает глупости, а потом страдает. Тем не менее, в ответ вы лишь повторяете слова благодарности за спасение. “Не надо меня жалеть”, — возразил Эвер с намёком на раздражение. — “Сам понимаю, что от меня одни проблемы. Уж не совсем дурак”. Вы неопределённо хмыкнули. Как раз-таки дурак. Хотя и вы не лучше. Очевидно, что его следует вернуть в приют, пока не стало совсем худо. Для него это путешествие не менее опасно, чем для вас — а, может, и более. Вы не до конца понимаете, как работают характеристики души, но если они продолжат падать… любой неосторожный шаг станет для него последним. Вы должны отправить его обратно к Маффет. Однако… Глупо отрицать, что без него вы не справитесь. Вы не имеете ни малейшего понятия, что собой представляют Руины, и как туда добраться. Одно дело — предлагать помощь с готовкой или уборкой, или с любыми простыми вещами, точно зная, что вы не жертвуете ничем серьёзным; просто плюсик к совести ради самоудовлетворения. Но теперь от решения зависят ваши с Эвером жизни. Мысль о том, что вы готовы использовать чужое горе в собственных целях, неприятно заворочалась под рёбрами. В конце концов, вы с ним могли бы набросать карту, наделать пометок. А дальше вы бы уж как-нибудь разобрались. Как-нибудь… “Ну, что? П-пойдём уже?” — выдавил Эвер, пытаясь звучать бодрее, но дрожащий голос выдал его с головой. — “Возвращаться, н-наверно, не стоит. Здесь должен быть запасной выход. У Овера б-было… слабое здоровье, поэтому мы часто приходили сюда на обследования. Пока не переехали. Пока доктор Марсарис н-не ушёл…” В памяти отчего-то всплыл образ Папируса, стоящего к вам спиной — спокойно и уверенно. Образ друга, рискнувшего всем ради вашей защиты. Андайн держит его взаперти, но вряд ли причинит вред. Он справится. Так… какого решения он ждал бы от вас? Папирус никогда не обременял вас просьбами «поступать правильно» или вести себя «заботливее» или «добрее», и всё же… Вы спрашиваете Эвера, насколько его состояние опасно. На мгновение он испуганно замолкает — и затем упрямо выплёвывает: “Я-я в порядке! С душой уже ничего не сделаешь, хоть с этими таблетками, хоть без них!..” Вы терпеливо замечаете, что его смерть никому не поможет; а если он пойдёт с вами — он точно попадёт под удар. “Я же сказал, что я смогу провести тебя в Руины!” — Он вскочил на ноги, встав напротив вас, глядя с вызовом, пытаясь глядеть с вызовом. — “Я просто буду осторожным! Да и какая теперь разница: здесь, с тобой, или в чёртовом приюте? Мне достаточно оступиться на лестнице, чтобы умереть! Или даже просто какой-то монстрёнок может попасть в меня игрушкой!” — в огромных глазах, подсвеченных неровным светом кристалла, заблестели слёзы. — “Я не хочу провести остаток жизни, как комнатный цветок! Не надо меня опекать!” Вы крепко сжали кулак, стремясь сохранить хладнокровие. Вы замечаете, что он стал излишне эмоциональным. Эвер вздрогнул, как от оскорбления. “Потому, что нас только что чуть не убили, придурок!” — воскликнул он, всплеснув руками. — “Тут уже странно было бы быть «не на нервах»! Ты вообще когда-нибудь боялся?! Или людям страх просто не дан?!” Сдерживаясь, вы замечаете, что он противоречит сам себе. Эвер в возмущении открыл рот, закрыл его, не найдясь, что сказать, и рассерженно фыркнул. Вы глубоко вздохнули. Вы напоминаете Эверу, что его брат… “Как насчёт «Фриск»?” — выдал он вдруг; вы в недоумении нахмурились, и он объяснил: — “Имя. Как в книжке”. — Он скрестил руки под пончо, отведя недовольный взгляд. — “Ты ж вечно такой из себя молчаливый и спокойный. И иногда раздражающий!” — он обиженно глянул на вас. — “И я не могу постоянно звать тебя «эй!» или что-то такое ещё!” Вы просите Эвера не переводить тему. Он отмахнулся от вас. “Пошли уже!” — он сделал несколько шагов вглубь коридора. — “А то заблудимся!” Вы не успели спросить, как можно заблудиться, сидя на месте, — как только вы начали вставать, тусклое, мерцающее окружение поплыло, а в ушах зашумело; на мгновение всё стало чёрным. Вы поняли, что рухнули на четвереньки, лишь когда Эвер встряхнул вас за плечи. “Что с тобой?” — он стоит на коленях, придерживая вас. — “Тебе плохо?” Встревоженный голос звучит глухо, будто за преградой. Вы опустили взгляд на ладони, которыми упёрлись в кафель, всё ещё сжимая шарф в правой руке. Вы провели тыльной стороной ладони по лбу. Кровотечение остановилось. “Давай!” — Эвер потянул вас вверх, поднимая на ноги. — “Можешь держаться за меня!” — он нервно хохотнул: — “Ха-хах! Всё-таки ты не такой уж непрошибаемый, а?” Вы скривились, расслышав в последней реплике нотки облегчения; кожу лица неприятно стянуло от засохшей крови. Видок у вас, наверно, ещё тот. Эвер двинулся вперёд, поддерживая вас. Шарф вы накинули на плечи. Коридор теряется за гадко мерцающим светом кристалла. В кабинетах царят хаос и запустение. Когти Эвера звонко клацают о кафель. Где-то капает вода. Голова кажется невозможно тяжёлой, глаза болят. Густой влажный воздух с трудом затекает в лёгкие, вызывая тошноту. Вы пытаетесь сосредоточиться на окружении, на планах, но мысли разбегаются, как вспугнутые насекомые. Клац!.. Клац, клац! Топ, топ, топ… “Так… кха!..” — сипло начал Эвер, подавился густым воздухом и прокашлялся. — “Так что насчёт «Фриск»? Наверно, имена монстров непривычны для людей. Но хорошее же, да?” Вы бурчите в ответ, что вам всё равно. “Да ладно тебе!” — дыхание и голос Эвера звучат всё натужнее; вам это не нравится. — “Фриск же классный! И книга классная! Вот сбегаем в Руины, повидаемся с этой твоей… «Светящейся» — или как там её — вернёмся к Маффет и вместе почитаем. Поверь, ты станешь фанатом драконов уже с первых страниц!..” Вы безразлично возражаете, что Фриска считают слишком скучным и серьёзным, а саму книгу — сказкой для малышни. Эвер остановился, изумлённо уставившись на вас. “Кто тебе такое сказал?!” Вы слабо пожали плечами, надеясь, что разговор на этом кончится. Эвер шумно вздохнул и пошёл дальше, увлекая вас следом. “Знаешь, может, он и вправду иногда был слишком серьёзным”, — проговорил он неожиданно расслабленно, — “но зато он очень умный и читал много умных книжек. Луи тоже классный. Но ты на него совсем уж не похож. Он очень шумный и не может усидеть на месте. А в самой книге есть много-много разных классных приключений, шуток и даже пара жутких моментов, например, когда они ходили по Мрачному Лесу, или когда их усыпил Старый Загадочник, и они были заперты в собственном сне…” Вы приблизились к развилке, и Эвер, не задумываясь, повернул налево, уводя вас всё глубже в затхлые коридоры. Мерцающий розовый свет выхватил на стене остатки оборванного плаката: «10 причин, почему вы обязаны спросить монстрёнка, как прошёл его день». “…Мы с Овером даже сделали бумажных кукол”, — вещает Эвер со странной интонацией: что-то вроде ностальгической грусти; его осипший голос убаюкивает, — “чтобы показывать родителям представления. Ну, точнее, в основном их сделал я. А папа потом помог нам сделать большого светящегося дракона! Для финала! Он был безумно красивым! Он раскрошил кристаллы из Искрящих Гротов — как этот, только лиловые”, — он поднял кристалл в руке, — “и приклеил эту крошку к крыльям и гребню. Он та-а-ак сверкал! Мы даже носили его в школу! И учитель вместо уроков читал нам книжку! Все ребята так радовались! Нас потом просили почаще что-нибудь приносить, чтобы вместо скучных уроков слушать истории!.. О, похоже, нам не сюда!” Вы несколько раз моргнули, осматриваясь. Вы так заслушались, что и не заметили, как вышли к тупику с двумя кабинетами. “Пойдём, проверим другую дорогу”, — до странности легко предложил Эвер, разворачиваясь, и продолжил: — “Потом учитель попросил нас дома придумать, что бы мы загадали, если бы мы тоже нашли Волшебное Зеркало, исполняющее любые желания, и мы с Овером нечаянно придумали одно и то же. Представляешь? Мы загадали увидеть настоящие звёзды! А ты видел звёзды? Фриск? Тебе всё ещё плохо?” Вы не сразу поняли, что он обратился с вопросом, и слегка растерялись. Вы извиняетесь за рассеянность и говорите, что видели звёзды много раз. Эвер оживился ещё сильнее и ускорил шаг. “Здорово! И на что это похоже? Наверное, безумное зрелище, да?” — Вы отрицательно мотнули головой, и его голос резко поник: — “Нет? Но это же звёзды!” Вы говорите, что звёздное небо выглядит в точности, как своды пещеры над Вотерфоллом. Эвер недоверчиво нахмурился. “Это же просто кристаллы с магией в потолке! Они не могут быть такими же красивыми, как настоящие звёзды!” Вы парируете тем, что звёзды — лишь газовые шары на чуть более высоком «потолке» с ужасно переменчивой погодой. Эвер собирается что-то возразить, но вы перебиваете его, интересуясь, отчего он так повеселел. “А мне ходить с кислым лицом, как ты?” — с недоумением отразил он, но всё же ответил: — “Я просто вспомнил хорошие дни. Друзей и школу. И папу. И маму с Овером, и мне стало немного легче. Разве тебе не хочется улыбаться, когда вспоминаешь свою семью и детство?” Вы отвечаете, что не понимаете, о чём он говорит, и улыбаться не можете. Эвер с досадой цокнул языком. “Вот теперь ты ворчишь, как Старый Загадочник! Даже для Фриска это уже перебор!” — он на секунду задумался и деланно-важным тоном протянул: — “Вот что мне такого рассказать, чтобы ты улыбнулся?” Вы промолчали. Вы снова прошли мимо порванного плаката «10 причин, почему вы обязаны спросить монстрёнка, как прошёл его день». Если вам попадётся более целый, то с его обратной стороны можно будет набросать карту, и тогда вы отправитесь дальше одни… Шарах! Вы с Эвером застыли. Звук, казалось, прогремел со всех сторон одновременно — звук падения чего-то жёсткого, вроде железного стула или стенда. Должно быть, он пришёл издали со стороны фойе, ведь звука шагов или лязга брони вы не слышали. Мёртвая тишина вновь заполнила коридоры, отдаваясь в сознании гадким звоном. Вы глубоко вздохнули и одёрнули Эвера, выводя его из оцепенения. Это не обязательно должна оказаться Ноль-Три или кто-то из монстров. Какой-нибудь стенд мог свалиться просто оттого, что крепления одолела ржавчина. А даже если это враги, пока вы не столкнётесь нос к носу, бояться нечего. Главное — вести себя бесшумно и не попадаться им на глаза. Вы тихо, без объяснений, забрали у Эвера кристалл и обернули его в ткань шарфа, значительно приглушив свечение, примешав к нему угнетающий красный оттенок. Теперь тьма обступила вас на расстояние вытянутой руки. К счастью, вам не привыкать. Вы едва слышно спрашиваете Эвера, есть ли здесь подходящее место, где вы могли бы спрятаться на какое-то время. Эвер вздрогнул и рвано вздохнул прямо над ухом. “Мы м-можем попробовать… с-спуститься вниз”, — прошептал он. — “Там лаборатория. Там… должно быть много разных комнат с разными выходами и подсобками. Мы с Овером спускались туда один раз…” Вы кивнули и отстранились от него, прислушиваясь к тишине и к собственным ощущениям. Вроде бы вас больше не шатает. Вы отвели руку с кристаллом подальше за спину и медленно двинулись вперёд. Эвер двинулся следом, безуспешно стараясь не клацать когтями по кафелю. Вдох. Выдох. Топ, топ, топ. Клац. Клац, клац. Вы трепетно вслушиваетесь в давящую тишину, всматриваетесь в неподвижную густую темноту, в зияющие провалы дверных проёмов. Если вас преследуют, то наверняка используют для поисков мощное и заметное освещение. В таких условиях устаивать засаду, к которой вы можете даже и не приблизиться, совершенно невыгодно. Вас непременно станут искать и чем-нибудь себя выдадут. Вы вернулись к развилке. Жестом велев Эверу остановиться, прижавшись к стене, вы заглянули в проход справа — тот, из которого пришли ранее. Ничего. Ни отблеска, ни малейшего шороха. Не нравится вам это. Впереди различаются двустворчатые двери с распахнутой правой створкой. Вы обернулись, одними губами спрашивая Эвера, в какую сторону идти. “Вперёд”, — ответил он так же беззвучно, для убедительности вытянув шею, указывая головой на дверь. Он стоит, сжавшись, вцепившись в ремень сумки и тяжело дыша — точно нерасторопный ученик, опоздавший на урок самого строгого учителя. Вы снова кивнули, оглядели черноту прохода справа и прокрались мимо. Изучили пространство за дверным проёмом на наличие бликов или шорохов, на любое подозрительное оживление. Никого. Вы с Эвером проскользнули внутрь. За дверью обнаружилась небольшая пустая площадка. Слева тянется очередной затхлый коридор; в стене перед вами, в правой её части, приоткрыта ещё одна дверь. Железная, в отличие от всех предыдущих. Эвер повернулся в её сторону. Это оказался выход на лестничную клетку. Здесь царит всё то же неподвижное безмолвие. А ещё здесь гораздо холоднее: вам чудится, как по ступеням стелется туманная дымка. Переглянувшись с Эвером и поймав его напряжённый, но утвердительный кивок, вы прижали ладонь к ледяной стене и принялись осторожно спускаться. Ступени, как и коридоры, выложены плиткой — местами расшатавшейся и разбитой; пролёты — неудачно широкие и короткие, всего на семь низких ступеней, — обзор из-за этого чрезвычайно плох. Топорные завитки перил ситуацию не облегчают. Холод покусывает кожу, пропуская по телу мелкую дрожь. Шаги хрустят расшатанным кафелем. Свет едва охватывает один лестничный марш, отбрасывая на следующий тревожные тени. Вы спускаетесь буквально ощупью, удерживая руку с кристаллом за спиной, стараясь лучше подсветить ступеньки идущему следом Эверу. Мысли о том, что он может умереть, даже нечаянно ударившись о перила, постоянно тянут вас обернуться и убедиться, что с ним всё в порядке, — но в этом случае свернуть шею рискуете уже вы сами. Внезапно, рука, скользящая по стене, провалилась в глубокую вмятину, и вы, в попытке удержать равновесие, резко опустили ногу на ступеньку. Стук подошвы эхом скатился к нижним этажам. С таким же успехом вы могли бы чихнуть или вскрикнуть. Эвер, похоже, задержал дыхание. Вы медленно отняли руку от разбитой стены, отчего на плитку посыпалась каменная крошка, несколько осколков пристали и к замёрзшей ладони. Вы сжали их в кулаке, чтобы не уронить. Благо, до конца марша осталась всего ступенька. Вы сошли на площадку — разбитую вдребезги, будто в центр уронили нечто размером с бочку, — и дождались Эвера, затем наклонились и стряхнули камушки с ладони: те упали почти без звука. Этажи разделяют четыре пролёта, вам осталось преодолеть последний; вы уже можете различить закрытую дверь на этаж. Дымка на полу сгущается, вместе с тем дышать становится легче. Словно все примеси, вся плесень и затхлость сбились в туман и растеклись по кафелю. Трепет сердца и хруст осколков под ногами, разносимый эхом, кажутся настолько оглушительными, что должны долетать до фойе. Вы рискнули убрать с кристалла ткань, чтобы лучше видеть ступени, укрытые морозной дымкой. Они совсем расколоты, как если бы по ним прошлись кувалдой. Это не единственный подвальный этаж, вы можете спуститься ещё ниже. Эвер прерывисто вздохнул. Вы обернули шарф вокруг плеч и, стиснув прохладную ткань на груди, двинулись вниз, проверяя каждую ступеньку. Вот и дверь. Знать бы, заперта ли она. Вы прислонились к ледяному железу, прислушиваясь. Эвер сделал то же самое. Из глубин этажа доносится методичный скрип, будто сквозняк раскачивает дверцу. Бабах! Вы подскочили от кошмарного грохота, сотрясшего верхний этаж; Эвер подскочил тоже, глухо стукнувшись локтем о дверь. Вы, не сговариваясь, запрокинули головы, словно в глупой надежде разглядеть источник шума сквозь потолки. Звук не повторился. Вроде, он был достаточно далёко… Краем слуха вы уловили скрип, доносящийся из-за двери. Он что, стал громче? Вы прислушались: звук не просто становится громче — он приближается прямо к вам! Эвер отшатнулся от двери. Вы дёрнули его за пончо и быстро — но всё равно с осторожностью — спустились ещё на пролёт вниз. Отступив к противоположной стене, вы спрятали кристалл под свитер, прижав его сверху шарфом. Вас накрыло абсолютной темнотой. Скрип… Скрип, скрип. Скрип-скрип-скрип-скрип — бум! Нечто врезалось в дверь изнутри — тяжело и гулко. Осознанно. Но железо не поддалось. Скрип, скрип, скрип… Скрип-скрип-скрип-скрип — бум! “Ч-что это?” — сдавленно проскулил Эвер. Скрип-скрип-скрип… Скрип-скрип-скрип — бум! Бум! Чем бы это ни было, оно пытается прорваться. Даже если дверь его удержит, шум привлечёт того, кто наверху. Вы достали кристалл — розовый свет противно хлестнул по глазам — и продолжили спуск вниз. “Фриск?” — шёпотом позвал Эвер. Вы не отреагировали, и его клацающие шаги последовали за вами. Площадка, пролёт, площадка. Ещё пролёт. И площадка с распахнутой дверью. Последний этаж, другой дороги нет. Дыхание рассеивается облачками пара. Вы поёжились, чувствуя, что начинаете замерзать. …Скрип-скрип-скрип-скрип — бум! Нечто настойчиво ломится к вам. Вы взглянули в дверной проём — и внутри всё закоченело и ухнуло куда-то в желудок. Дыра. От самого проёма и вплоть до стен разверзлась непроглядно чёрная, громадная дыра. Лишь кое-где остались краешки обвалившегося пола. И, как бы вы не всматривались, ни стен, ни дверей — не видно ни малейшего намёка на границы бездны; вы словно на краю обрыва. Вы почти что в ловушке! Не хватает только!.. Бах! — прилетело с самого верхнего этажа. …Чтобы кто-то выскочил на лестничную клетку. Вы даже не закончили мысль, как на первом этаже с силой распахнули дверь, совсем близко к выходу на лестницу. У вас вот-вот появится компания. …Скрип-скрип-скрип — бум! — упорствует бедняга, запертый над вами. Ваш единственный шанс… Вы вновь вгляделись в черноту пропасти, подсвечивая себе кристаллом. Если это нижний этаж, к которому ведёт какая-нибудь другая лестница, то высота должна быть приемлемая… Вы встали на колени и припали к полу, безрассудно перегнувшись через край, стараясь опустить руку с кристаллом как можно глубже в дыру. Эвер с испуганным вздохом схватил вас за свитер. Есть! Из тьмы, правее вас, выступает груда обломков; если удастся спрыгнуть на неё — это должно быть безопасно. Высота всего около трёх метров. Вы указываете Эверу на эту груду, выкручиваетесь из его хватки, встаёте и указываете ещё раз. Недоумение, промелькнувшее на его лице, сменяется страхом. До вас доносится скрежет двери, ведущей на лестницу, осторожное и грузное — клац! клац! — по кафелю. Запертый над вами ломится в железо. Вы кладёте кристалл на пол, сдёргиваете с плеч шарф и наматываете конец на руку. Клац-клац! Клац-клац! …Бум! Другой конец вы даёте Эверу, садитесь на пол, упираетесь ногой в стену и снова повелительно указываете вниз. Конечно, он прыгает лучше и дальше вас, но будет опасно, если он оступится на обломках и упадёт. Длины шарфа должно хватить, чтобы вы, в случае чего, помогли ему удержать равновесие. Эвер в ужасе мотнул головой… Клац! Клац!.. Клац-клац! …Бросил взгляд наверх, вниз; дыхание его стало частым и отрывистым. Зажмурился — и решился. Он тоже намотал шарф на кулак, сел на край ближе к вам, свесив ноги. И спрыгнул. Шарф резко натянулся, дёрнув вас вперёд, — тяжёлый! — и послышался скребущий звук когтей, словно Эвер цеплялся ими за обломки в поисках опоры. Видимо, он всё же промахнулся. Клац! — замерло в районе запертой двери над вами. Скрип, скрип… Скрип-скрип-скрип-скрип — бум! Наконец, давление ослабло, и Эвер пару раз легко дёрнул шарф. Вы схватили кристалл и скрутили шарф, и также сели на край, свесив ноги. Эвер протянул руки, и вы бросили вещи ему, а затем выразительно помахали ладонями, прогоняя с груды. Эвер спешно съехал с обломков и поднял кристалл над головой. Некто выше наверняка вслушивается в скрипы и удары, и, возможно, различает вашу возню здесь. Но не спускается. И вы не собираетесь давать ему лишний повод. Скрип-скрип-скрип-скрип… Вы спрыгнули. Звук вашего приземления… Бдыщь! …Утонул в рокоте пробитого пола и раскрошенной плитки, и в металлическом лязге и скрежете.