История Биатрис

На утро Биатрис окончательно поплохело. Голова раскалывалась. Горло болело. Голос пропал. Когда Кенди ее растолкала, то сразу побежала за Элей. Та кое-как отвела или скорее оттащила ее ко врачу. Усталая женщина. У нее худые руки, тонкие холодные пальцы, вытянутое лицо. В кабинете врача пахнет лекарствами, а еще там холодно. Биатрис сидела на высокой кушетке, слегка болтая ногами и послушно давая себя осмотреть. Прикосновения холодного стетоскопа вызвали практически боль. Во всем теле чувствовалась ломота. Биатрис недовольно морщилась, но терпела, понимая, что вчера все же стоило надеть курту, да и спит она у окна, могло продуть. — На улицу вчера небось без куртки под дождем носилась? Биатрис кивнула. Голос не спешил возвращаться. — Ну и чего ты тогда удивляешься? Горло полоскать будешь 5 раз в день. И голосовой покой. Риш, таблетку от жара ей дай. Ладно, иди в палату. Третья. Медсестра, лицо которой Биатрис не запомнила, принесла полоскание и жаропонижающую таблетку и проводила ее до туалета, а после до палаты, оказавшись в которой она свалилась на ближайшую кровать и заснула. Ее разбудили в обед. Она чувствовала себя уже лучше. Прополоскав горло, она смогла поесть, вдруг осознавая насколько голодная. Палата была по размерам меньше комнаты в корпусе. 4 кровати придвинутые к стенам и 4 тумбочки — все, что тут есть из мебели. Еду развозили по комнатам на тележке, как в жральне. На кровати напротив сидела незнакомая взрослая девчонка. Длинные черные волосы загораживали от Биатрис ее лицо. Она мешкала, думая, как лучше заговорить с кем-то из старших. Сидеть в немом молчании было неловко и скучно. Впрочем, его ненадолго прервала медсестра, которая пришла и утащила ее полоскать горло. Биатрис лежала на кровати и скучала, разглядывая стены, которые пестрели всеми оттенками белого. Иногда она мельком поглядывала на соседку по палате. — Долго еще будешь на меня пялиться? — спросила та наконец. — А, извини… — прошептала Биатрис. Как в страшном сне, произнести громче не получалось. — Чё? — спросила соседка, — Нихрена не слышно. Она встала и села на кровать Биатрис. — Че ты говоришь? — Э, извини… — Да забей. Я Энли. — Биатрис. — Ага, будем знакомы. Ты не представляешь, как тут скучно. Скорей бы меня уже отпустили. — Ты давно болеешь? — Дней 5, но кажется уже целую вечность. Кстати, ты новенькая? — Да. — Капец! Снаружи жизнь кипит, а я сижу тут тухну! И хоть бы кто зашел новостями поделиться! — разразилась новая знакомая, — И что там еще нового снаружи? — Э, я не знаю. — Еще бы. Для этого связи нужны, — горделиво произнесла Энли. — У тебя много друзей? — Ээ… Нет, как оказалось не так уж много. В первый день зашли. Оставили пару книжек и шмотки и свалили. А я здесь со скуки помираю, — раздраженно ответила она. — А почему тебя еще к кому-то не поселили? — Одни заразные, другие траванулись. Лучше уж одной… — сказала она, брезгливо поморщившись, — Хочешь почитать? Я уже все равно все прочла. Это самое интересное. Ты же умеешь читать? — Да, я хотела поступить в школу при ГИУ. — Главный Имперский?! Реально?! А ты ботаник. Ты в школу же еще не ходишь? — с интересом расспрашивала она. — Нет, в этом году пойду. — Это твои родаки хотели, чтоб ты там училась? — Нет. Иначе бы я уже там училась, — с грустной улыбкой отвечает Биатрис. Все же приятно, когда кто-то считает тебя умной. — Пипец, я б такого ребенка не отдала! Вообще впервые вижу, чтоб кто-то сам хотел в школу пойти, — сказала Энли, поудобнее усаживаясь на кровати. — А ты не хотела? — Неа. — Почему? — У меня были другие интересы. Я на улице жила до приюта и мелочь клянчила, пока сюда не забрали, — она сказала это легко и буднично, — Вообще здесь не принято обсуждать прежнюю жизнь, хотя все мы ее помним и храним. — Почему? — Потому что здесь лучше. И они стараются делать вид, что другой жизни нет и не было. Поэтому я люблю новичков. С ними еще можно о ней поговорить. — Тебе приятно говорить о твоей прежней жизни? — Неа. Но легче не станет, пока с кем-то не поговоришь. Я только после откровенного разговора смогла отпустить и забыть. Ты же домашняя? — Да, а что? — Нет, просто мне всегда было интересно каково это иметь семью. Я уже даже не помню, как на улицу-то попала. А удочерить меня уже вряд-ли успеют… До выпуска всего год — произнесла она слегка грустно, — Вот мне и интересно. Разве бывают родители, которые не хотят отдавать детей в школу. — Мои считали, что это просто моя прихоть и что не бывает детей, которые любят учиться. Они были так себе родителями. Били меня… Пили… Но я не думала, что настолько им не нужна… — сказала Биатрис. Хотелось расплакаться, но не получалось. Горло заныло сильнее. Энли обняла ее за плечо. — Да уж… В такие моменты я думаю, что не так плохо быть с улицы. Ты не парься так. Ты не поверишь, но это пройдет. Биатрис пожала плечами. — А, держи! Энли сунула ей в руки книгу. — Я так и не дала почитать. Биатрис кивнула и открыла книгу. Энли достала из тумбочки другую и усевшись на подоконнике начала читать. За дверью периодически кто-то ходил. С улицы через открытую от духоты форточку доносились веселые крики. Даже в такой, казалось бы тихой части приюта, ощущалось, что жизнь бьет ключом. Книжка была какая-то скучная. Главные герои расследовали какое-то убийство, все время куда-то ходили, с кем-то разговаривали и о чем-то рассуждали. Через пару страниц было уже сложно уловить. Биатрис разбудила Энли перед ужином. Она и не заметила, как заснула. — Я вижу тебя книжка не особо заинтересовала, — усмехнулась Энли, — Мне казалось, что детектив там забавный. — Да, он смешно шутит… — ответила Биатрис и закивала, услышав, свой тихий голос. — Не выносите мне мозг своими допросами! — взвизгнула Энли, а потом басом сама себе ответила, — Боюсь, для этого мне бы сначала по требовалось его туда занести, гражданка. Они вместе засмеялись. Биатрис пересела к ней на кровать. — Блин, с тобой так весело! Мои соседки вот меня игнорируют. — А то. Поэтому я и знаю все местные сплетни, — произнесла Энли, хитро улыбаясь, — С кем ты живешь? — Кенди, Дина, Нина… — А, знаю, — перебила ее Энли, — Еще сестры Вика и Вита. Они нормальные девчонки, если не с Динкой. — Откуда ты ее знаешь? — Говорю ж, я всех знаю! — заносчиво ответила она, — А, Дина… О, эту девчонку вообще все знают. Она ж когда год назад появилась, столько понтов было. Она же у нас из «банды». Мы еще над ней стебались, что ее папочка щас всех своих врагов перестреляет, купит наш приют и всем нам жопа за эти шутки. Хотя когда Макс приезжал, не до смеху было. — Кто? — Ну это один из спонсоров нашего детдома, и он каждый год приезжает и удочеряет пару старших девчонок. Стремный тип, говорят он забирает молодость у тех, кого удочеряет. Мы думали мож он ее отец, но Дина все еще здесь значит не он. Вообще про младших я не так много знаю… — Да уж. Блин, я даже не хочу обратно. С тобой интересно. — Я из 407. Будет время заходи. — Ага. — Поздно уже. Давай спать? — Да. спокойной ночи. Беатрис вернулась на свою кровать, встала на ней и погасила свет. — Ага, спокойной. Биатрис завернулась в одеяло и отвернулась к стене. Через какое-то время заглянула медсестра. — Какие хорошие девочки, уже спят, — шепотом отметила она и ушла. Заснуть у Биатрис не получалось. От света уличных фонарей в комнате было достаточно светло. Кровать Биатрис находилась, как раз напротив окна, и хотя свет не падал на ее лицо, спать мешал, так что она перелегла на другую, рядом с Энли. — Не спишь? — шепотом спросила та. — Угу. В полумраке лицо Энли выглядело жутко. Она словно побледнела, а глаза стали больше и темнее. — Хочешь кое-что расскажу? — Да… — Слышишь как тихо? Словно мы здесь одни? Потому что так и есть… Говорят над нами существует еще один мир. Невидимый и неосязаемый. Он соткан из магии. Ночью он становится ближе к земле. Спускается на нее в виде тьмы. Эта не та же темнота, что и днем, не просто отсутствие света. Это нечто иное… Ночью она сгущается над городом. Сейчас мы дышим не просто воздухом. Мы дышим тьмой… Биатрис внимательно слушала Энли, веря каждому слову. Та так увлеченно об этом рассказывала, что просто не могла врать. И кажется в углах комнаты действительно становилось темнее и слегка клубясь комната наполнялась этой неведомой тьмой. Она вспомнила, как они с Кенди разговаривали ночью. И действительно было чувство, что они тут одни. — Почему именно ночью? — Тьма не любит суеты… День — это дела и правила, а ночь — это волшебство и свобода. Если сейчас проснется кто-то из взрослых и придет на нас ругаться, то тьма исчезнет, потому что он принесет с собой кусочек дня. — А зачем она нужна? — О, это хороший вопрос. Я точно не знаю. Тьма может принимать самые разные формы. Она может превращаться в сны или в кошмары на яву. Если выйти ночью на крышу или на улицу, она может тебя поглотить и затянуть в тот верхний мир. Но есть и те, кто способен поглотить тьму. Маги превращают ее в свои особые способности. — Я никогда не видела магов. — Их мало. И многие скрывают свои способности. Не все даже могут ими управлять. — Откуда ты знаешь? — А что, если я сама маг? — Не может быть. — Может. — И что ты умеешь? — Я… Не знаю, как лучше объяснить. Я могу читать мысли. Но я скорее просто чувствую чужие чувства. Могу видеть образы из головы человека. Вот представь что-то, что прям вызывает у тебя эмоции. — Угу. Биатрис закрыла глаза и максимально ярко постаралась представить бал из одного спектакля. Музыка, танцующие люди. Мужчины в костюмах, женщины в вечерних платьях. Играет оркестр. — Магазин одежды? Много людей, одежды. Все такое пестрое… И от этого ты в восторге? — удивленно произнесла Энли. — Это бал. — Ну вот, говорю я могу лишь частично увидеть образы в чужой голове. Даже не увидеть, не знаю… Но я чувствую настроение людей. — Круто же. — Неа. Те, кто знает думают я постоянно их подслушиваю, а у меня так голова иногда болит. Все вокруг постоянно о чем-то думают. А я не могу никак контролировать свой «дар». — А как ты стала магом? — Никак. Я всегда такой была. В приюте есть еще маги, кроме меня, но не все рассказывают. Кстати, надеюсь, ты не будешь меня избегать из-за того, что я могу что-то случайно подслушать или подглядеть… — Не буду. Но ты же никому не расскажешь. — Неа, я слухи не распространяю, только знаю их. — А я могу быть магом? — Я не знаю, обычно это с детства проявляется, особенно когда ты на эмоциях. — Понятно. Они лежали молча. Биатрис видела, что комната постепенно наполняется этой самой тьмой. Словно черной водой. Ее уровень все поднимался. За окном тоже. Свет от фонаря становился тусклее. Дышалось все так же легко. Биатрис закрыла глаза. Казалось ее куда-то несет этим течением прямо вместе с кроватью.