История Биатрис

Домой ребят из приюта отпустили раньше. Инна обещала поговорить с классом и вызвать школьного психолога. Эля, ужасно недовольная, тем, что этот инцидент прервал ее невероятно важные дела, по дороге созналась, что вчера во всех классах прошли родительские собрания, где родителям сказали, что с их детьми в классе учатся воспитанники детдома, как раз во избежание такой ситуации. — Ну збс, все зря было, — недовольно буркнула Рина и плюхнулась на ближайшую кровать, скрестив руки на груди. — Че было? — поинтересовалась Дина, оставленная в корпусе, заходя в 204 комнату. — Да воспитатели всем рассказали, что мы детдомовцы. Теперь вся школа нас ненавидит, — ответила Биатрис, усевшись прямо на пол, оперевшись спиной о стену. Она чувствовала себя невероятно уставшей. Голова раскалывалась, глаза щипало. Мира села рядом. Биатрис положила голову ей на плечо. — Серьезно?! Вот суки! — Да ладно вам всем! Завелись из-за одной придурошной, — закатив глаза, возмутилась Мира. — Завтра покажешь мне, че за придурошная, и она больше ни слова в вашу сторону не вякнет, — сказала Дина, наклонившись к Биатрис, но та лишь отмахнулась. — Так все, Рин, доставай карты. Хватит хандрить, давай те лучше партейку сыграем, — сказала Мира и расстелила на полу покрывало. — А, давай! — Рина охотно плюхнулась на покрывало, выудив из тумбочки колоду карт. Хелен появилась только вместе с остальными. — Ну спасибо! Теперь благодаря вам, нас вся школа психованными придурками считает! — кричала она, заходя в комнату. К ней подскочила Нина и они наперебой начали описывать, как учителя заталкивали в класс, глазевших на Мари учеников, как невозможно было войти в школьный туалет, как, идя мимо по коридору, каждый старался задеть локтем или шуточкой. — Да ну вас всех! — Биатрис бросила карты на покрывало и вышла из комнаты на балкон. — Эй! Ну хватит! — сказала Мира и хотела подняться и пойти за ней, но Рина ее остановила: — Пусть, чем больше успокаиваешь, тем больше бесится. — Ой, а пять минут назад это не ты воспитателей поносила на чем свет стоит? — спросила Мира. — Шшш… — Рина прижала палец к губам, — Это другое. Биатрис слышала их препирания, стоя на балконе. Когда из комнаты донеслась новая волна криков от только узнавших, что сдали их воспитатели, она закрыла дверь. Она стояла, глядя на город. А ведь где-то там сейчас родители. Наверняка они снова пьют и совершенно не помнят, что у них была дочь, и их не волнует, где она и что с ней. Не в силах больше оставаться наедине с невеселыми мыслями она развернулась и, толкнув дверь, поняла, что та захлопнулась. Она постучала в окно. Сквозь стекло донесся приглушенный ржач. Конечно, отпирать ее никто не торопился. — Ну и пошли вы! — Биса показала им фак. Вариантов не было, надо лезть в свою комнату. Промежуток между балконами небольшой, но даже со второго этажа казалось, что до земли не пара метров, а все 10. Немного поколебавшись, она перелезла на соседний балкон. Ноги тряслись, но все еще доносившийся из соседней комнаты ржач, мотивировал подниматься быстрее. — Ах, вот вы как! — крикнула она забежав в комнату и с размаху запустив в катавшуюся по полу Рину подушкой. Та в долгу не осталась. Остальные тоже быстро вовлеклись, и Мари сразу как-то стерлась из памяти. Пока не настало новое утро. Биатрис лежала на кровати, глядя в потолок, слушая сопение соседок. Идти в школу и снова видеть довольную рожу Мари не хотелось. Да и вообще никуда идти не хотелось. В голове отчетливо рисовалось то, как их сегодня встретят в школе, как все будут смеяться, как Мари будет тыкать в них пальцами с криками о ненормальности. У Виты сработал будильник. Биатрис отвернулась к стене, делая вид, что спит. Она слышала, как соседки разговаривают, ходят по комнате, собираются. — Бис, вставай! — попыталась поднять ее Кенди, тряся за плечо. — Отстань, я не пойду, — отмахнулась Биатрис. — В смысле? — удивилась Кенди и попыталась стянуть с нее одеяло. — В прямом. Не хочу я, — огрызнулась Биатрис и снова укрылась одеялом. Кенди некоторое время стояла у нее за спиной, а потом ушла, растерянно бросив: — Ну, как хочешь… Соседки ушли. Биатрис осталась одна лежать в пустой комнате. Она и забыла, что бывает так тихо. И так спокойно. Только шум, доносившийся из-за двери, напоминал о том, как много вокруг других людей. Дверь грохнула оглушительно громко. Из коридора в комнату устремились несколько ошарашенных взглядов. Мира еще раз хлопнула дверью, закрыв ее, и подбежала к Биатрис. — Какого хрена ты тут лежишь?! — А что? — А ничего! Наши сказали, ты в школу не собираешься! — А тебе какая разница? — Да действительно! Это ж не ты мне затирала, как важно учиться, а теперь прогуливаешь, — укоризненно произнесла Мира, сложив руки на груди. — Я не хочу. Все равно я это все уже знаю, — отмахнулась Биатрис, сев на кровати. — А чего ты до этого-то ходила? Биатрис хотела что-то возразить, хотя понимала, что Мира права, но та не дала ей и слова вставить. — Значит, когда я домашку не делаю и сплю на уроках это плохо? А когда наша мисс гениальность на все забивает это нормально? Ну да куда ж мне до тебе! — разразилась гневными возгласами Мира и, не давая возможности ответить, вылетела за дверь, так же шумно ей грохнув. Биатрис слышала, как кто-то из воспитателей выговаривает ей за такой вандализм. Биса снова распласталась по кровати. Она думала, что если хотя бы моргнет тут же заснет, и как же ей в очередной раз хотелось, чтобы вся жизнь оказалась сном. Но она уже окончательно и без поворотно проснулась. Она так и лежала слушая тишину. Неприятное чувство внутри зрело, и наконец слезы сами как-то потекли. Сколько она уже здесь? Второй месяц? Среди чужих людей, которым на нее по факту плевать. А Мира? Она-то должна понимать, как ей плохо. Из одного дерьма в другое. «Ну, почему я?! Почему именно со мной это должно происходить?! Я же ничем не хуже, чем они?!» — проносились в голове мысли. Было и какое-то непонятное чувство вины. Да и все это было как-то неправильно. Пока она лежала здесь в кровати, пока не надо было смотреть в насмехающиеся лица одноклассников, было чувство, что в мире она одна, что этого всего может вообще не быть. Вдоволь наплакавшись о своем горе, Биатрис наконец вставала, сходила умыться и пошла в жральню. После истерики есть хотелось особенно сильно. Зато помимо адской головной боли появилось чувство легкости. Злоба и обида на всё и вся наконец отступили, уступив место более низменным, чем жажда справедливости, желаниям — голоду. Народу было не так уж мало. Биатрис попала за стол к старшим. — А с каких это пор малышня прогуливает? — спросила девчонка с короткими русыми волосами, торчавшими во все стороны. — О, Биатрис! — воскликнула Энли, поставив только что принесенный чайник на стол, — Действительно, у тебя такие планы были? — она всплеснула руками, а после начала разливать чай по кружкам, все еще глядя на Бису. — Я сегодня не хочу идти. К тому же, для меня там все равно сейчас ничего нового. А вы почему не в школе? — Так первым все равно история. Какая разница, где спать? Здесь или на уроке? Вот мы и решили, что здесь удобнее, — ответила коротковолосая. — В смысле не хочешь? — спросила Энли, наконец сев на стул, — Ну и чё? Так ведь и надо ходить, когда все знаешь. Оценки и любовь учителей зарабатывать. Девчонка с короткой стрижкой согласно закивала, щелкнув пальцами. — Это, кстати, Ванесса, — наконец представила ее Энли. — Очень приятно, — пробубнила та, жуя сосиску, и протянула руку для рукопожатия. Биатрис лишь сконфужено на нее посмотрела. Ванесса пожала плечами и продолжила есть. — Так что? — спросила Энли. — Что? — спросила Биатрис, только собиравшаяся приступить к еде. — Почему прогуливаешь-то? Тебе ж нравится учиться? — Одноклассница у меня одна дура. Видеть ее не хочу. — Пф, в мире много идиотов, — вставила Ванесса, прикончив свою порция, и ушла за добавкой. — Вы поссорились? — спросила Энли. — Она обозвала нас больными и ненормальными. — Нас? — Детей из детдома. Ванесса усмехнулась и села за стол. Энли тоже улыбнулась. — Ну, тогда она реально дура! — сказала она, — Через год новеньких побольше наберется и уже вас в классе будет большинство, а потом вообще только свои останутся. А такие, как она, первыми валят. Биатрис недоверчиво покосилась на Ванессу, потом на Энли, та кивнула. — Так и есть, так что невелика беда, — пожала плечами Энли, — но если тебя это так тревожит, можешь сходить Луису поплакаться. Он же психолог. Биатрис так и поступила. Преодолев неловкость, она постучала в дверь и вошла. Кабинет психолога намного уютнее, чем у той же Вирджинии. Он был довольно тесным из-за втиснутых сюда диванчика и кресла. На столе и в шкафах нагромождение бумаг. На подоконнике рассажены маленькие плюшевые игрушки. Стены практически полностью обклеены рисунками. Всего этого при первом визите она не заметила, думая лишь о том, чтоб быстрее свалить. — О, Биатрис, проходи! — неожиданно бодро произнес Луис, который кажется даже помолодел на пару лет. Он быстро вытряхнул пепельницу в мусорку, встал и открыл окно. Хотя это особо ничего не поменяло, сигаретами пахло все так же сильно, но Биатрис не привыкать. Она села на диван на против его стола. — Тебя что-то тревожит? — спросил он, сев обратно за стол. — Да. Я хочу домой. — Ты же понимаешь, что это невозможно. — Но здесь мне не место! — Я знаю. Каждому ребенку место в семье, но твои родители… — Я не об этом! — перебила его Биатрис, — Если б не этот чертов приют, я бы сейчас училась в нормальной школе. Жила бы в общежитии. Плевать мне на родителей! Они всегда были мудаками. — А что с этой школой не так? — Одноклассники. Считаю, что лучше меня только потому, что я из детдома. — Задиры бывают и в престижных школах. С этим ничего не поделаешь. Крутость школы не гарант отсутствия идиотов. — Но там бы это им не объявили, что я из какой-то не такой семьи! — Таким людям не важна причина. Им главное обидеть кого-нибудь. — И что тогда делать? — Игнорировать, не поддаваться на их провокации и крепче держаться за друзей. Одного обидеть легко, а вот нескольких человек обижать уже не так весело. — Понятно, спасибо, — буркнула Биатрис, встала и вышла из кабинета. «Игнорировать?! Легко сказать! Сам проигнорируй, когда тебя обзывают в лицо!» — думала она, сдерживая злость. День в одиночестве казался раем. Биатрис в свое удовольствие читала учебник истории. Становление империи там было описано куда живее, чем рассказывал их учитель, уделявший внимание датам и сражениям, картам всяким, которые вгоняли в тоску. То ли дело интриги и захват власти. Род Инлем, ныне правящий Империей, и другие, возглавляющие бывшие части Великой Империи, произошли от рода Рестартов, произошедших от древнейших и сильнейших демонов. И все они от демонов до Инлемов никогда не стеснялись грязных приемов и «грубой игры». Даже последняя королева из Рестартов Альфина получила трон в результате убийства ее сестры ее же матерью, боявшейся, что та поднимет восстание, что в прочем не помешало этому слу… — Биатрис?! Обед! Пошли быстрее! — прервала ее чтение Кенди. — Как в школе? — спросила Биатрис, встретившись с девчонками в очереди. — Ну, Мари немного успокоилась, хотя так от нас шарахается… — ответила Кенди. — Бесит всех нормальных людей, короче, — закончила за нее Дина. — Ага, а еще фыркает постоянно, как лошадь, — сказала Рина и тут же спародировала, вызвав смех и прилив хорошего настроения у всех, кроме Миры, которая еще при появлении Биатрис заметно скисла. Та хотела спросить, что с ней, но подруга, или уже нет, демонстративно отвела глаза. Но остальные ничего не замечали. Так и провели они день в молчаливой переглядке. Один раз Биса все же попыталась заговорить, но Мира тут же спросила что-то у Кенди. Это отбило у нее всю решимость и желание разрешить конфликт. Вечером к ним неожиданно заглянула Энли. — Эй, Бис, пошли с нами. — Куда? — спросила она удивленно, поднимаясь с кровати. — Пошли-пошли, — сказала Энли вместо ответа, хитро подмигивая. — А можно с вами? Пожалуйста… — тихо спросила Нина. — Не, вам завтра еще в школу вставать, малышня. Биатрис пожала плечами и пошла с Энли. Они свернули на лестницу, у третьего этажа, ее спутница вдруг перегнулась через перила. — Хелен, тебя тоже не звали. — Да ладно тебе… Я ж уже была… — заныла Хелен, продолжая подниматься по лестнице. — Вот именно, а количество мест ограниченно, — ответила Энли, преградив ей путь рукой. — Я вас воспитателям сдам. — Со стукачами не тусуем, — отрезала Энли и пошла дальше. — Ой, ну и ну вас нафиг, — обиженно ответила Хелен, развернулась и пошла обратно. Биатрис и Энли поднялись на пятый этаж и зашли в одну из комнат. — Та-ак, лестницы на балконе они отслеживают еще с выпускного, так что я тебя подсажу, — сказала Энли и свистнула. У края тут же появилась тень, кажется это был парень. Худощавый долговязый, майка на нем практически сваливалась. Когда он наклонился к краю та свободно свисла, слегка оголяя грудь. — Давай, — Энли подставила сцепленные в замок руки. Биатрис поставила ногу, встав, оперевшись о плечи Энли. Ей тут же показалось, что обе они сейчас свалятся с крыши, но тонкие и сильные руки втащили ее на крышу по пояс и помогли втянуть ноги. Биатрис глянула на Энли, отползая от края. Та, влезла на перила, встала, держась за край крыши. Парень, в свете фонарика оказавшийся Ванессой, втащил и ее. Снизу им кинули покрывало. — Чего так долго возишься? — спросил некто с фонариком, потом посвятил на Биатрис, та зажмурилась дальше отползая от края. — Это со мной, — ответила Энли, еле отдышавшись. Фонарик погас. Биатрис сначала ничего не могла различить в темноте, только темные силуэты, едва заметные в свете свечей стоящих посреди крыши. Энли, опознаная по длинным волосам, помогла ей подняться. Вокруг свечей были расстелены пледы и разложена еда. Сидящих вокруг она почти не знала. Кроме Ванессы, сидящей почему-то без покрывала, она опознала еще Алису по неизменным длинным собранным в две косички волосам и торчащим из-под пледа расшитых узорами джинсам. Глядя, как они все укутались, Биатрис поежилась от холода, садясь на свободное место. Энли накрылась покрывалом вместе с ней. — Мы думали уже без вас начать, — сказала девочка с фонариком, открывая бутылку и разливая ее содержимое в пластиковые стаканчики. Ее взлохмаченные рыжие волосы, отражая пламя свечей, и сами напоминали огонь. — Не ври, не думали, — усмехнулась Энли. — Не лезь ко мне в голову! — возмутилась рыженькая. — Вас? Энли, ты ничё не путаешь? У нас тут не утренник вообще-то, дорогуша, — съязвила толстушка в очках и свитере. — А ее помню, ее Милана к нам звала, — сказала Алиса высунув руки из-под покрывала, — Так эпично ее еще не отвергали! «О, если б знать, что мне предрешено!» — она пародийно подняла руки и взгляд к небу, — Такое шоу устроила! Дверью хлопнула. — Ну, извините… — неловко огрызнулась Биатрис. — Да не, говорю ж, круто было! — ответила Алиса. — А как связаны стихи и отказ? — спросила толстая. — Чтецы, актеры и прочие исполнители ничего не создают, а только паразитируют на настоящем творчестве, поэтому Астет их отвергает. — Актеры создают образы на сцене! — возмутилась Биатрис. — Которые уже созданы, или вообще их коверкают, — ответила Алиса. — Блин, прям обидно, что я этого не видела… — сказала толстая. — А ты можешь повторить? — спросила Алиса. — Могу, — робко согласилась Биатрис. Ее несколько смущали пристальные заинтересованные взгляды, устремленные на нее. Она начала читать стихи, стараясь звучать громче и увереннее: — О, если б знать, что мне предрешено! Получалось не очень. Голос дрожал, она запиналась. Но все внимательно слушали, никто не ржал над оговорками. Биатрис говорила быстрее, четче. — И мне-то будущее не познать! — выпалила она на последнем дыхании. Ей тихо захлопали. Она открыла глаза, не понимая в какой момент их закрыла. — А откуда это? — спросила толстая. — Поэма «Немаг», автора не помню, — ответила Алиса. — Блин, круто… — только и смогла прокомментировать та. — Так все же зачем ты ее привела? Ради стихов? — спросила рыженькая. — Ну, как вам сказать, дамы… — начала Энли, — Нам с вами не так долго здесь осталось… А достойной смены нет… — Не рановато о смене думать? — спросила Ванесса, до этого с отсутствующим видом пялившаяся куда-то вправо, — Она как ни глянь, а все же первогодка. — Знаете, я думаю новые поколения должны впитывать наши традиции чуть ли не с молоком матери… — ответила Энли. — Ну тогда за новые поколения! — произнесла толстушка, сунув Биатрис стакан. — За будущие поколения! — поддержали тост остальные. Биатрис тоже чокнулась, отхлебнула из стакана и тут же поморщилась. Вкус алкоголя ей никогда не нравился, но этот отличался от того, что пили дома. Она сделала еще глоток. — О, у мелкой хорошо пошло! — усмехнулась толстая. — Кого мы там растим? Алкоголиков? — спросила Ванесса, глядя на Энли. — Алкаши из горла пьют, — возразила рыженькая. — Ага, а аристократия из бокалов, — парировала Ванесса. — В следующий раз бокалы куплю, — обиженно ответила рыженькая. — Пластиковые? — усмехнулась Ванесса. — Пластиковые, — усмехнулась та в ответ. — Что это? — спросила Биатрис. — Самый дешевый винчик из ближайшего магаза, а что? Ты вино не пьёшь? — сказала Ванесса. — Теперь пью, — ответила Биатрис, пожав плечами и сделала еще глоток. — Ну тогда это стоит отметить, — сказала Ванесса, разливая остатки первой бутылки по стаканам. Как звали рыженькую и толстую Биатрис так и не запомнила, хотя дальше Энли их представляла и кажется даже не раз. Она вообще мало, что могла вспомнить. Она стояла на краю крыши, глядя на бескрайний переливающийся огнями город. Он освещал даже облака. Биатрис Никогда не думала, что они так близко. А сквозь облака пробивалась Тьма… Кажется даже было видно, как она стекает тонкими струйками заливая город. — Энли, а тьма нас не поглотит? — спросила Биатрис, глядя в небо. — Нет, нас много и мы шумные… Хотя кто знает? Биатрис смотрела в небо. И чем дольше смотрела, тем глубже падала в эту тьму. Ноги уже не ощущали крыши. Только холодный ночной воздух окружал ее, становясь жидким и густея в легких. Это было пожалуй единственное, что она могла отчетливо вспомнить. Утром ее растолкали как-то спустили с крыши и сунули соседям. Вопреки ее ожиданиям Мира потащила ее в школу. Сил сопротивляться не осталось, так что она просто приняла судьбу. Первые 2 урока, историю и литературу, она отсыпалась на задней парте, открыв для себя насколько та бывает мягкой и удобной. — Биатрис! Ты меня разочаровываешь! Прогуливаешь так еще и спишь на уроках, — как-то необычно визгливо произнесла Инна, — Тетради забыла. Что с тобой стало? Решила, что если незаслуженно обижают, надо заслужить? — строго спросила она, оперевшись о парту. — Да, извините… — пробормотала Биатрис, подавляя желание зевнуть. «Кто тут себя еще странно ведет?». Глаза закрывались. Даже думать было тяжело. Мира ткнула пальцем в учебник на нужное упражнение. Биатрис благодарно кивнула. Ручка выпала из пальцев. — Учитель, я закончила! — звонкий голос Мари резал уши. Биатрис бессильно опустила голову на руки. — Молодец, дай я посмотрю. Урок окончен, — сказала Инна, глянув на часы. — А еще я немного вперед учебник прочла. Можете вот это правило объяснить? — спросила Мари. Биса закрыла глаза, надеясь, что та скоро заткнется и перестанет мешать ей спать. — Да, конечно, мне нравится, что у тебя появился такой интерес к учебе, — голос Инны звучал непривычно мило и дружелюбно. Биатрис почти физически ощущала, как растет у Мари чувство превосходства. Сон не шел. Но сил на что-то, кроме безвольного лежания на парте не было. — Я присяду? — спросила Линда. — К Мари своей присядь! Биатрис аж вздрогнула от того, как Мира долбанула по парте. — Но Биатрис тоже моя подруга! — возразила Линда. — В смысле тоже?! — обиженно воскликнула Биатрис. — Слушай, тут на двух стульях не усидишь. Либо ты весело смеешься с Мари, либо с нами. Ты и вчера и сегодня была с ними, так что к нам не лезь, — произнесла Мира. — А ты за нее не говори! Биатрис окинула девчонок усталым взглядом. — Да отвалите вы обе. Ты особенно! — обратилась она к Линде, — Мира дело говорит. Вали к Мари. Линда пару секунд стояла молча, явно придумывая, что возразить, а потом села за другую парту. — Так ее. А то только Мари ушла, а она уже наша подружка значит! — возмущенно шептала Мира. — Спасибо тебе, — Биатрис положила голову к ней на плечо, — Мир, Мир? — Мир, — согласилась подруга, обняв Биатрис, — Только не веди себя, как дура, больше. — Обещать не могу, но постараюсь, — ответила та, благодарно уткнувшись в ее плечо.

***

Биатрис читала с помощью фонарика, завесив свою кровать одеялом. Отбой было где-то час назад, но книга казалась интереснее, чем потенциальный сон, а Эля не имела привычки заходить дважды. К тому же, вот именно эта глава точно последняя. — Биатрис, ложись уже или Сэм позову. А она страшна, когда разбудишь, — сонно возмущалась Вита, где-то в другом конце комнаты. Биатрис уже хотела в очередной раз угукнуть. Но тут из-за импровизированной шторы раздался грохот, за которым последовал сдавленный стон.