Просто братья или что-то большее?

      — Не надо так бурно реагировать, — ведущая продолжала говорить таким же спокойным и мелодичным голосом. — Судьи посчитали, что на Вашей картине не правильные пропорции и чересчур сильно размазаные силуэты. У других участников таких ошибок нету. У них, собственно, совсем ошибок нету.       Тут не нужно было быть профессионалом в человеческой психологии, чтобы понять, что Ларри тупо пытаются слить. Это поняли все художники, но, естественно, они не возникали и мирно стояли возле своих «шедевров». Шатен пробежался взглядом по всем присутствующим, а после посмотрел на свою картину, которая была здесь далеко не самой провальной, можно было даже сказать, что она лучшая работа представленная в этом раунде.       — Это полный абсурд! У неё, — рука Джонсона метнулась в сторону девушки с распущенными кудрявыми волосами, на вид ей было чуть больше пятнадцати. — вообще картина не закончена.       — Прости, но такого решение профессионалов. Собери свои вещи и покинь съёмочную площадку. — голос девушки стал серьёзнее и холоднее, таким способом она дала понять, что смысла спорить с ней нет.       Громко выдохнув в микрофон, прицепленный к куртке металлиста, Ларри буквально сорвал его, от чего он пискнул, а после и вовсе сломался. Дальнейшие действия парня были уже более адекватными: он взял под мышку холст с пейзажем зимней Огасты, который, на удивление, уже успел высохнуть, и достал из кармана пачку сигарет, показывая средний палец в камеру. Никто, конечно, не удивился такой реакции, ведь его, очень даже хорошего художника, слили. В обычной ситуации Джонсон бы поспорил с судьями, но, в связи с последними событиями, делать этого не стал. У него попросту не хватило моральных сил.

***

      Сал проснулся на диване в гостиной от сильной боли в голове. Вчера он уснул прямо здесь сразу после того, как программа закончилась, а голова болела из-за того, что ремешки протеза были слишком сильно перетянуты. Странно, что Джим, вернувшись с работы, не разбудил его, дабы тот пошёл спать к себе в комнату. Но это было последним, о чём Фишер сейчас мог думать. В голове крутились вчерашние события, а именно то, что Ларри выгнали. Мотнув головой из стороны в сторону, протезник попытался отогнать мысли, которые были абсолютно бессмысленными в данной ситуации, и снял протез. В гостиной не было часов, но по небу можно было понять, сколько сейчас времени. За окном было ещё очень темно, однако людей и машин там находилось прилично.       — Значит сейчас примерно восемь утра, — в слух сказал парень. — Интересно, а Лиза с Джимом уже уехали на работу?       Сал осмотрел комнату и, осознав, что здесь нет признаков чьего-либо присутствия, направился в сторону окна, которое открывало вид на машину. Как не странно, её там не было.       — Всё-таки уехали. — голубоволосый продолжил рассуждать в слух. — Сейчас мне нужно умыться и позвонить Ларри. Надеюсь, он уже не спит. — с этими словами парень отправился в ванную, чтобы привести себя в порядок и намазать огрубевшую кожу лица кремом.       В доме было настолько тихо, что даже Салу стало не по себе, поэтому он решил включить музыку. Поскольку у него в комнате не было магнитофона, ему пришлось зайти в комнату брата. Ларри оставил ему ключ на всякий случай, мало ли Салли захочет поиграть в приставку или послушать металл. Сейчас в ларриной комнате было по-особенному темно и душно. Да, запах сигарет, алкоголя и краски уже выветрился, но в воздухе всё ещё стоял аромат кофе и пыли. Странный запах, но протезнику нравился. Очень нравился. Парень подошёл к магнитофону, достал из шкафа, стоявшего рядом дискету с новым альбомом «Sanytis Fall», и, засунув диск в нужное место, вернулся в свою комнату, дабы взять крем.

***

      После того, как Сал выполнил все свои утренние «процедуры», которые он должен выполнять каждый день, но последние время парень мухлевал и не выполнял даже половины тех рекомендаций, которые ему назначил доктор, он спустился на первый этаж, чтобы позвонить Ларри, ибо своего мобильника у него не было. Сначала из трубки доносились лишь протяжный и монотонные гудки, но спустя пару минут на конце провода послышался до боли в груди родной голос.       — Алло?       — Привет. Это я, Сал.       — А, доброе утро, чувак. — после этой фразы Фишер услышал кашель.       — Ты опять куришь? — обеспокоенно и совсем неуместно спросил протезник.       — Да. — опять этот сухой тон.       — Ты же знаешь, что это вредно для здоровья, но всё равно продолжаешь.       — Ла-адно, ма-ам. — протянул шатен. — Я заканчиваю и пойду что-нибудь куплю на завтрак.       — Вот и умничка. — повисло неловкое молчание, но через несколько секунд Салли добавил уже более серьёзным тоном: — Ты не сильно расстроился из конкурса.       — Расстроился, конечно, меня же абсолютно ни за что выгнали, но я уже смирился. — даже по голосу можно было понять, что Ларри ехидно усмехнулся. — В конце концов, я могу и без этого прожить. У меня есть вещи и поважнее.       — Например?..       — Ты. — сейчас на его лице точно вскочила пошлая ухмылка.       — Извращенец! — с этими словами Сал захотел отключить звонок, но вспомнил, что у Джонсона нужно узнать, когда он вернётся домой. — А ты, кстати, когда домой собираешься?       — Хм, сегодня билет на самолёт куплю, надеюсь, там будет рейс на сегодня или на завтра. Я позвоню, если что.       — Хорошо. Тогда до связи.       — Пока. — на этом их разговор окончился.

***

      С момента разговора Сала и Ларри прошёл уже день, а Джонсон всё ещё не звонил, и, честно признаться, голубоволосый очень волновался за него, мало ли, что с этим придурком может случиться. Он пробовал звонить ему аж пять раз, но на другом конце оператор лишь повторял: «Абонент временно недоступен, перезвоните позже.» И так раз за разом. Но в один прекрасный день, а точнее ночь, Фишер из комнаты услышал звонок в дверь и, недолго думая, как гепард побежал к входной двери. Да, это был именно он, Ларри, мать его, Джонсон.       — Ты совсем ебанутый?! — Сал уже подготовил речь к возвращению брата и даже отрепетировал её у зеркала, но почему-то начал свою дискуссию именно с этой фразы. — Какого хуя, Джонсон?!       — Успокойся. Чего ты так на меня орёшь? Ещё и матом покрываешь.       — Действительно, блять. — несмотря на то, что Лиза и Джим спали у себя в комнате, протезник продолжал отчитывать старшего брата, не забывая при этом материться. —Ты мне ни разу за эти три дня не позвонил, даже на звонок не ответил.       — Чувак, у меня просто мобилка разрядилась, а заряжать было лень. — всё это время шатен стоял с лицом полным безразличия к тому, что его любимый братец сейчас орёт на него.       — Лень ему было… — голос парня стал существенно тише. — А ничего, что я пиздец как волнуюсь о тебе?       Металлист хотел ещё что-то сказать, но у него не вышло, ибо в его грудь уткнулась голубая макушка, а спину обхватили тонкие, но при этом горячие руки.       — Больше никогда так не делай, пожалуйста. — это Сал прошипел прямо в грудь Ларри.       — Хорошо. — шатен провёл рукой по голубым растрёпанным волосам и закопался носом в затылок Фишера.

***

      Ещё четыре дня прошли подозрительно быстро. Не удивительно, но Ларри не пошёл в университет. Все эти дни он сидел в комнате, курил, допивал остатки алкоголя, поскольку в магазин ему не хотелось идти. За эти грёбаные четыре дня он ни разу не поговорил ни с родителями, ни с друзьями, ни с братом. Это всё пугало Сала, поэтому он решил поговорить с ним об этом сразу после школы.       Учебный день был таким же как всегда. Одноклассники максимум, что делали, так это поливали Салли говном, но в этом уже не было ничего сверхъестественного. Вернувшись со школы, протезник как можно скорее направился на второй этаж, в комнату сводного брата.       — Хоть бы наш разговор не перерос в ссору. — перед тем, как войти, Фишер перекрестился, хоть он и был атеистом и в Бога не верил.       Голубоволосый постучался в дверь с табличкой «Keep out', в комнате послышалось недовольное мычание и скрип половиц, после чего в дверном проёме появился Ларри. Выглядел он так себе: на его щеках и подбородке красовалась недельная щетина, глаза были красными, нет, он не плакал, это из-за большого количества выпитого алкоголя, волосы были собраны в хвост, очень растрёпанный хвост, а одет он был в серую мятую и пыльную футболку.       — Чего тебе? — его голос был ужасно хриплым.       — Чего мне? Серьёзно? Ты не выходишь из комнаты уже пятый день! Вдруг ты здесь вообще сдох. Откуда мне знать?       — Это не твоё дело. Так что тебя ебать не должно.       «Это не твоё дело. Так что тебя ебать не должно». — это крутилось в голове Сала. Обида — первое, что почувствовал подросток. Захотелось плакать, но Фишер сдержался от этого порыва и даже выдавил из себя несколько слов.       — Знаешь, что? Пошёл ты в задницу! — и, показав средний палец, Салли удалился в свою комнату. Возможно это звучало и выглядело максимально убого, но лучше хоть что-то, чем просто расплакаться на глазах у такого человека как Ларри Джонсон.       В голове крутились сотни, а то я и тысячи мыслей. И все они были связаны с Ларри.       Ларри.       Ларри.       Ларри.       Хотелось вскрыться нахрен, только бы поскорее покончить с этим, но он не нашёл в себе силы даже пройти пол метра к сранной тумбочке, в которой лежало лезвие, поэтому Сал тупо сел на пол возле двери и уткнулся лицом в колени. Слёзы сами покатились по щекам. Захотелось кричать. К сожалению, он был дома не один, и Джонсон мог услышать его, именно поэтому протезник зажал рот руками, дабы не издавать лишних звуков.       В таком положении он просидел минут двадцать, а после слёз в организме попросту не осталось, собственно, как и желание жить. Силы как раз стали возвращаться к парню, поэтому он и поднялся с пола и уверенной хоть и шаткой походу направился к тумбочке. Он как будто рефлекторно достал лезвие, а потом и вовсе нанёс два небольших пореза на запястье левой руки.       Щелчок.       Это был Ларри. Он воспользовался своим набором отмычек, чтобы открыть дверь.       — Сал, я хотел извиниться… — шатен поднял взгляд на брата. — Какого чёрта ты творишь?! — в ответ он получил лишь молчание.       Металлист подошёл вплотную к Фишеру, поднял его левую руку. Запястье было в небольшом количестве крови, поэтому убрать её низом футболки не составило труда. Кивнув каким-то своим мыслям, Джонсон-младший схватил Салли за целую руку и поволок за собой в ванную.       — Нужно обработать. Думаю, ты знаешь, что будет немного больно. — Ларри, продолжая разговаривать сам с собой, достал из шкафчика перекись, вату и пластырь. — Да, я повёл себя как конченный мудак, но это не повод резать себя. — во время своего монолога шатен обрабатывал раны брата, а когда закончил, взял подбородок Фишера в свою руку и слегка приподнял его. — Ты был прав, я действительно хреновый брат. Прости…       Он пытался сказать ещё что-то, но что именно, мы никогда не узнаем, ибо его рот заткнул поцелуй Сала. Совсем не подходящий момент для того, чтобы признаться в своих чувствах, но протезник уже устал скрывать это от любимого человека.