кто мне покажет, что такое любовь?

Я открыл глаза: все болело не на шутку. В голове крутился вчерашний вечер на крыше и я задавал себе один вопрос: неужели Карина решила уйти из моей жизни? На самом деле, я не привык делить людей на плохих и хороших. Для кого-то человек может быть хорошим, для меня — отстоем, и наоборот. Даже если приходится отпускать кого-либо из жизни — обещаю себе: если и вспоминать о нем, то только самое лучшее. Но на практике все с точностью наоборот — вспоминается момент ссоры и грубый уход человека. Вот казалось бы: ссора произошла буквально полгода назад, а я вспоминаю это, как будто было вчера. Люди уходят и приходят, и ты меняешься, реагируешь на ситуацию иначе. Телефон назойливо пропищал, что уведомило меня о полученном сообщении. Интересно, от кого бы оно могло быть? 10:30, +71111111117 Привет, Тем. Занят? Это была Гордиевская. На самом деле, не очень хотелось отвечать, что я не занят, т.к. авантюры, в которые она меня втягивала — никогда ничем хорошим не заканчивались, но и врать было как-то неудобно. 10:32, Я Да как-то не особо. Что-то важное? 10:33, +71111111117 Важное. Можешь подъехать к дому Насти? Мы с Костей уже банально не справляемся. Прошу, если можешь. Костя — высокий серо-голубоглазый шатен, по совместительству молодой человек Насти. Если честно, я мало что о нем знаю, но отлично понимаю, что у них с Настей в последнее время многое не складывалось, и зная его характер можно было предположить, что он уже мог банально психануть и уйти из квартиры. На его месте я сделал бы тоже самое, т.к. помогать людям я мало умею, но все же бросать Наташу одну с человеком, у которого недавно случилось горе, — было нельзя. Натянув свою серую толстовку (прим. автора: никого не смущает, что на дворе +25), я вылетел к дому Насти, благо он был рядом. Быстро поднявшись и постучавшись, мне открыл Костя. На лице его читалось подозрительное спокойствие. — Привет, — совершенно спокойно начал он. — Привет, — взаимно ответил ему я, но попытка пожать ему руку не увенчалась особым успехом. Он обнял меня, и было понятно что человек просто опустил руки, и ему нужна моральная поддержка. Похлопав его по спине и оторвавшись от объятий, я прошел в комнату. Картина была удручающей: Настя сидит на постели, завернутая в одеяло и плачет, а Наташа стоит у окна и... курит? — Последние грибы встали на дыбы, неужели пример всей школы, девушка с красным дипломом имеет такие пагубные привычки? — съязвил я. — Артем, неужели ты пришел. — ее речь была настолько вдохновленной, что походу у нее было такое же состояние, что и у Кости. — Что случилось? — Помоги нам, пожалуйста. Насте сейчас очень тяжело, мы не понимаем что с ней: она сначала плачет, потом замирает, будто смотрит в пустоту, затем снова плачет. Я понимаю, что человеку больно... — Не надо слов. Просто, выйди пожалуйста за дверь. На удивление, Гордиевская послушалась меня и покорно вышла, закрыв за собой. Я присел на диван рядом с Настей и на удивление повеяло холодом. — Насть, я надеюсь, что ты меня слышишь... Я знаю, что терять любимого человека достаточно тяжело, но тяжелее всего — принять то, что он ушел. Но все же, время идет — и мы движемся вместе с ним. Тебе больно, тебе тяжело, да, но ты же не можешь вот так сидеть всю жизнь в четырех стенах и винить себя в случившемся. Все волнуются за тебя: я, Наташа, Костя, и естественно никто не хочет, чтобы ты натворила глупостей. Я надеюсь, ты сможешь поставить точки правильно. — после своего пламенного монолога я встал с дивана и собирался уходить, как только кто-то обвил меня руками со спины. Это была Настя. — Спасибо. — тихо прошептала она. — Большое тебе спасибо. Останься, пожалуйста. В итоге одеялко поглотило меня с головой и мы оказались на диване Насти. Никаких пошлых действий, однако, не последовало. Она достала из какого-то ящичка чипсы и энергетик, и с улыбкой всучила ее мне. У нее была обворожительная улыбка: искренняя, но в тоже время достаточно загадочная. В ее глазах читался некий азарт, который прервался как только дверь открылась. В пороге стояли Костя и Наташа и о чем-то шептались. — Так, между нами ничего не было... — начал я, но Костя успел меня перебить. — Я понимаю. Мы можем пройтись? В моих мозгах читался ужас. Напомните мне, я пришел ради подруги или ради смерти? Несмотря на это, предложение казалось, с одной стороны безобидным, но с другой — более чем опасным. Хотя, судя по Косте он не такой человек, он умеет грамотно оценивать ситуацию. Но, страх все-таки взял верх и я решил убить сразу двух зайцев: — Простите ребят, но мне нужно идти. Слишком много дел накопилось. Надеюсь, что у вас все хорошо. — я встал с дивана и направился к выходу. Костя будто бы пытался остановить меня, но попытки были тщетны. Неужели он?... Выкинув все лишние мысли из головы я решил, что нельзя терять время зря и что все-таки нужно доехать до колледжа. Вопрос о моем дальнейшем образовании после девятого класса решился как-то самостоятельно: хотелось бы передохнуть от всех этих лиц, поменять атмосферу, в новом коллективе работается лучше как говорится. Зайдя домой и забрав нужные документы я пропетлял на остановку в ожидании своего троллейбуса. Я стоял в наушниках и не ощущал ничего вокруг, а обычно в такой атмосфере орудуют маньяки: подходят сзади к своей жертве и втыкают ей в спину нож. Почувствовав чьи-то руки на плечах я отпрыгнул, но с такой же резкостью увидел знакомое лицо... — Костя? Дебила кусок, ты что здесь забыл? — Домой шел и увидел тебя, захотелось поговорить... — Ну да, с хорошим человеком, чтоб не побеседовать... а о чем? — спросил я, потупив взгляд. — Если ты хочешь сказать мне что-то о Насте, то... — Я хочу сказать спасибо. — Что? — промелькнула мысль у меня в голове. Не то, что бы я полностью утерял веру в человечество, но, блин Бочаров тоже никогда особой искренностью не отличался. — Эм-м, Те-е-е-м? — спросил, потупив взгляд уже он. — А? — меня буквально вырвали из моей маленькой вселенной. — Прости, не услышал что ты сказал, мне... мне нужно идти. Попозже поговорим, ладно? — сказал ему я, увидев что нужное мне транспортное средство подъезжает к остановке. Костя одобрительно кивнул, и стоял на остановке ровно до того момента, пока троллейбус не тронулся с места. Что-то Бочаров как-то странно себя ведет, по крайне-мере на него это ну никак не похоже. Казалось бы, человек, ну, с неплохой внешностью, но крайне безэмоциональный и вдруг выплескивает такую искренность? Может, это просто маска? Доехав до нужного места и просидев достаточное количество времени у меня, наконец то, приняли документы. Сказать что это был треш — промолчать: от вопросов приемной комиссии до казалось бы, обычной проверки документов. Я искренне надеялся, что попаду на бюджет, хотя мест было катастрофически мало. Решив отвлечься от данных мыслей я решил, что все-таки стоит поговорить с Бочаровым: неудобно, все-таки вышло перед человеком: он буквально поблагодарил меня, а я вот просто так убежал. Я достал из кармана телефон и набрал нужный номер: — Алло? — послышался голос с того конца трубки. — Можем встретиться в шесть в парке? — Какое предложение, а главное — от какого человека... — От лучшего человека в твоей жизни. Лучше уже не будет. — Хорошо. А зачем? — Узнаешь. — после этой фразы я бросил трубку.

***

Время перевалило за шесть. Я сидел на лавочке рядом с фонтаном и наслаждался видом: дети беззаботно бегали по парку вместе с родителями, кто-то поедал сахарную вату с мороженным, некоторые пошли на аттракционы. Интересно, а так может быть всегда? Такой расклад вещей меня вполне устраивал: никакой нервотрепки, никаких лишних нервозов и расстройств, все, казалось бы шло лучше, чем идти не могло. Дошло. Вся легкость и пустота резко улетучилась когда к лавочке подошел Костя. — Привет. — робко сказал он и протянул мне руку. — Ты хотел поговорить, а я в это время очень торопился. Мне крайне неудобно, поэтому я готов тебя выслушать. — я пригласил его сесть на лавочку и он согласился на данное предложение. — Да. Я хочу сказать спасибо за... эээ... за то, что помог нам с Настей. — И чем же я так помог вам, что сам Бочаров говорит мне "спасибо"? — Мне кажется, — начал он. — что Наташа тебе уже рассказала, но не так, как это должно быть. Помнишь, вчера они видели тебя? — Ну... — Гну. После того как Настя увидела и пообщалась с тобой, она ушла домой и закрылась в своей комнате. Она проревела там ровно час, а затем вернулась обратно, как будто ни в чем не бывало. По слухам Наташи, во сне она бормотала твое имя, и шептала спасибо. — Ты же не хочешь сказать, что она.... — Именно. — закончил за меня он. Семенова Настя и втюрилась в меня? Да ну, бред какой-то, не может быть такого. С одной стороны. С другой стороны — этим логически можно объяснить вполне не дружеские объятья, лишние прикосновения и прочее. Настя никогда не была так добра со мной. Ровно до этого момента. — Черт... — это первое, что я мог из себя выдавить. — И ты как никогда нужен ей. — Нет... — глаза судорожно забегали в поисках чего-то. — Я же не смогу всегда быть рядом. Да и тем более, ты же ее парень, ты до... — Мы расстались месяц назад. — вставил он. — ...лжен ее... Чего? — вечер становился все интереснее и интереснее. — Да. В то время ее мама лежала в больнице и она попросила меня прийти проведать ее, а я не смог. После этого случая мы дико разосрались, а потом решили остаться просто друзьями. — Но... вы же обжимались и целовались в школе....неужели это... — Цирк. Театр. Бред. Можешь называть это как хо... эй, ты куда? Я судорожно пытался уйти настолько быстро, насколько это возможно. Теперь я ощущал на себе все, что чувствует сейчас Настя: все это случилось по моей вине. Я уже ничего не слышал, мне просто нужно было дойти до дома, просто закрыться в квартире и никому не открывать, просто взять и забыть этот позор. Сердце билось в бешенном темпе, казалось, что земля уходила из под ног. На удивление, Костя пытался догнать меня, но я ускорил шаг, а затем срезал, чтобы он не смог сделать задуманное. Мне срочно нужно было одиночество.

***

Прошло три часа с нашего разговора с Бочаровым, и этот диалог все никак не выходил у меня из головы. Неужели кто-то действительно смог влюбиться в такого страшилу, как я? Может быть, это просто выдумка Кости для того, чтобы нас поссорить с Настей? Вариации могли быть любыми. Я выключил свет везде, где это только возможно, закрыл шторы и двери: единственное, чего мне сейчас хотелось — уйти в себя. Снова. Телефон завибрировал, а на экране появилось знакомое имя — это был Костя. В этот раз страх не взял верх и я решил поднять трубку: — Да? — робко прошептал я. — Артем, прости пожалуйста, я не хотел тебя грузить... — Все нормально. Что-то важное? Что-то с Настей? — Нет, все прекрасно. Как ты? Где ты вообще? Почему у тебя не горит свет? Ты не дома? — Я у родителей, — сказал я, отодвинув шторку. На улице стоял Костя с телефоном в руках и увлеченно куда-то смотрел. Увидев его, я резко отдернул штору обратно. — все... все нормально. — Ты не умеешь врать, Козуб. Открой дверь, я хочу тебя увидеть. — А я тебя нет, прости. — с этими словами я сбросил звонок и откинул телефон. Пару минут в квартире стояла тишина, пока каким-то образом Бочаров не пробрался в подъезд и начал насиловать дверной звонок, энергично нажимая на него, чтобы он издавал характерный раздражающий звук. Через некоторое время ему это надоело и он начал так же энергично стучать в дверь, чуть ли не выбивая ее. Я решился подойти к входной двери и моя ладонь задержалась на дверном замке. — Козуб, блядь, я знаю что ты внутри! Открой дверь, пожалуйста! — Я не могу тебе открыть, прости. Мне нужно время чтобы... — Чтобы снова выпасть из реальности и закрыться в своем мире? Я хочу тебе помочь... — эта фраза прозвучала особенно обидно, особенно на фоне последних событий. Если бы это не происходило чуть-ли не постоянно, через каждые пару дней я выпадал, а затем возвращался на характерное место, не помня при этом абсолютно ничего. Может, все-таки Костя хочет сделать лучше? Может, он действительно хочет помочь мне? Конечно, я не окончательно потерял веру в человечество, но все-таки это все еще выглядело подозрительно: Бочаров, без каких либо чувств сострадания и прочего пытается каким-то образом помочь мне? Ладонь машинально потянула вниз дверной замок и дверь отворилась. В проходе стоял разъяренный Константин. — Ты совсем дебил? — спросил он, зайдя в квартиру. Так бесцеремонно и с напором. — Ты вообще понимаешь, что ты делаешь? Нельзя так поступать с людьми, Артем. Но со своей стороны — я хочу извиниться. — Тебе не за что извиняться, — сказал я, как он начал ко мне приближаться. Расстояние все сокращалось и сокращалось, казалось, что оставались какие-то пару метров. — Кость, все нормально? — я смотрел на него с осторожностью. — Артем, прости что напугал тебя вот так. Я действительно волнуюсь за тебя. — Это ж с каких это пор? — я отвернулся от него, подойдя к окну. Он подходит сзади, нежно проводя холодными кончиками пальцев по гладкой коже спины, приятно ощущая его прикосновения, отзывающиеся током. На теле появляются тысячи мурашек, но все ли идет правильно? Он слегка наклоняется к уху и властно шепчет: — Не бойся меня. От этой фразы, от этого голоса, кровь внутри становится самой настоящей лавой, и вся собирается внизу, образовывая тугой узел. Он резко хватает меня за руку, и толкает назад, так, что я падаю в мягкую, чистую и приятно пахнущую кровать. Чувствуешь его присутствие рядом, становится горячее. Я встаю на колени, и чувствую, как он подсаживается сзади. Он достает из кармана маленькое перышко, и начинает медленно водить по всему телу. Невероятное ощущение разливается внутри, кровь кипит. Перо проходит сначала по очертаниям тонкой талии, потом опускается ниже, к бёдрам. А потом немного сползает вниз, к самому чувствительному. Слегка касаясь пером нежной, чувствительной кожи, он улыбается, а я прикусываю нижнюю губу от наслаждения и предвкушения. Затем перо пропадает, и сейчас уже его руки следуют прошлому маршруту пера. Дойдя до бёдер, он нежно обводит их холодными руками, а затем резкий удар. От неожиданности я выгнулся, что ему очень понравилось, и он снова улыбается. У тебя закрыты глаза, потому что ты стесняешься посмотреть на него сейчас. Один удар, второй, и вот красное уже не только мое лицо. Моя губа уже вся искусана, и я не могу терпеть всего этого напряжения внизу. И он это видит. Прикоснувшись пальцами комочка нервов в самой нижней части тела, он тоже начинает кусать губу, а я вздрагиваю. Приятно. Он продолжает исследовать все пальцами, а я от невероятного чувства начинаю издавать тихие полустоны, показывая, как хорошо. Он улыбается. Но вот, и он уже не в силах терпеть. Расстегнув ремень джинс, и сняв их, он сделал тоже самое и с нижним бельем, а потом снова устроился на кровати за мной. Я чувствую, как что-то твёрдое касается моего тела, а потом резко оказывается внутри. От неожиданности у меня вырывается стон, который я и сам не замечаю. Его рука плавно берет меня за шею, и резко притягивает к себе, начиная делать толчки. Один, другой, третий, и мое терпение на исходе. Меня будто бьют током, но приятно. Дрожь идёт по всему телу. Я издаю уже не полустоны, а самые настоящие крики. Четвёртый, пятый, шестой, и вот я сдаюсь, тело содрогается, и после невероятного напряжения все резко отпускает. Он медленно достаёт из меня свой твёрдый орган, и я без сил падаю на кровать. Он ложится рядом, и смотрит на мое лицо. Мои глаза закрыты, приоткрыт рот, я пытаюсь отдышаться, как и он. Приоткрывая глаза вижу его. Запускаю руку в его мягкие, кучерявые волосы и начинаю с ними играть. Ему нравится, но вдруг он резко наваливается на меня, продолжая рассматривать. Я беспомощно лежу под ним, и смотрю в его глаза, улыбаюсь. Теперь уже не стыдно. Он начинает медленно целовать шею, слегка кусая, и оставляя бордовые пятна, которые ещё долго будут напоминать о прошедшем вечере. Спускаясь от шеи вниз, он останавливается на ключицах, медленно проводя по ним языком, оставляя влажную дорожку. Однако, не только здесь уже влажно, нижняя часть снова требует внимания, но я терплю и извиваюсь под его стройным телом. Закончив с ключицами, он спускается к соскам. Внутри все бешено пульсирует, когда он касается их пальцами. Он проводит линию чуть в сторону, и языком обводит один сосок, а затем второй. Я коленями сжимаю его тело, а внутри все горит. Снова перо, которым он водит по всей передней части тела. Начиная с шеи, и опускаясь все ниже. Аккуратно обводит грудь, медленно водит по животу, обвивая талию. Щекотно. Я не сдерживаюсь и ёрзаю ещё больше, прикусывая губы. Вдруг он слезает с кровати, и опускается к ногам. Медленно пером проводит от пяток к внутренней части бедра. Быстро и легонько касается пером самого чувствительного места и я вздрагиваю, слегка изогнувшись, закинув голову назад и закрыв глаза. Я его не вижу, но чувствую. Он берет в рот маленький кусочек льда, медленно приближается к тому самому месту, и кончиком языка касается комочка нервов. Снова вздрагиваю, очень странно и приятно. И легкая прохлада смешивается с горячим телом. Приятная усталость разливается по телу, я закрываю глаза. Нет сил делать ещё что-то, хочется просто обнять его и уснуть. Он аккуратно садится возле меня на кровати, и касается мокрой кожи лица, убирая мешающие, растрепанные волосы. Я улыбаюсь и прикусываю губу. Он видит, ему нравится как я это делаю. Он аккуратно касается губ пальцами, и медленно проводит по ним, слегка раскрывая нижнюю губу. Я открываю глаза и вновь вижу его: растрепанные, кучерявые, темные волосы, мило лежащие на его лице; слегка приоткрытые глаза, с бушующим в них огнём; слегка приоткрытые, розоватые пухлые губы. Он невероятно красив, и чрезмерно возбуждён, он весь вспотел и раскраснелся. Я понимаю, что хочу доставить удовольствие и ему, поэтому теперь власть на себя беру я. Теперь доминирую я. Я резко беру его за плечи и кидаю на кровать, устроившись сверху. Он удивлён, и очень рад, и явно не ожидал такого. С предвкушением он смотрит на меня, а потом с новой волной возбуждения осматривает мое тело, каждый изгиб. И я смотрю на него, слегка улыбаясь, и чувствуя свою власть над ним, своё превосходство. Наклоняясь к его лицу, я медленно и влажно целую его приоткрытые губы, соприкасаясь с ним языками. Аккуратно отдаляясь от него, облизываю губы и наклоняюсь к уху, слегка кусая его. А потом медленно опускаюсь вниз, и провожу ногтями по его стройному телу, оставляя красноватые следы на белоснежной коже. Отсаживаясь, я дохожу до того, с чем сейчас предстоит серьёзная работа. Провожу ладонями по возбужденному органу и сжимая его, начинаю делать аккуратные движения сверху вниз. Он смотрит на меня, тяжело и быстро дыша, он сильно возбуждён, больше чем я думал. Тянуть больше не стоит. Касаюсь языком, и медленно провожу им от кончика вниз, а затем полностью беру продолговатый орган в рот. Необычные ощущения, необычный вкус. Но ощущение того, что я доставляю удовольствие ему, доставляет удовольствие мне. Сжимая орган мышцами рта, я действую по той же схеме, что и раньше.