кто мне покажет, что такое любовь?

***

На улице стояло обычное летнее утро. Птицы уже вовсю пели, а солнце светило всем и каждому, как бы подталкивая на светлое начало нового дня. Я проснулся от того, что при попытке перевернуться с бока на спину, через мое тело будто прошел электрический ток. Открыв глаза я осмотрелся: квартира больше походила на свалку, почти все было перевернуто и разбито. Я попытался встать, но боль снова пронзила мое тело и чья-то ладонь коснулась моей руки. Это был... — Бочаров? Только не говори о том, что вчерашний вечер.... — ... был реален. Я и не отрицаю этого. И тебе доброе утро, солнышко. — Бочаров улыбнулся во все тридцать два зуба. —Во-первых, я тебе не солнышко.... — начал я. — Ну ладно, котенок... — перебил он мой удивительный монолог — — ... не перебивай меня! Во-вторых, у тебя есть девушка, и даже если ты сейчас скажешь, что влюблен в меня в по уши, то знай — я тебе не поверю. И в третьих, — я ткнул ему пальцем в грудь, — я жду объяснений. — Тема... — привстав, Костя принял положение сидя. — ... я не хочу оправдываться, а тем более врать тебе. Я действительно люблю тебя, и, как мне кажется, окончательно и бесповоротно. Я знаю, что тебе сложно это принять, но дай мне хотя бы шанс... — Шанс для чего? Неужели бесчувственный и суровый Бочаров резко стал романтиком? — съязвил я. — Люди могут меняться, Артем. Я боялся. Боялся того, что ты не так меня поймешь, боялся резкости в выражениях... На самом деле я верил в то, что люди могут меняться. Меняться во внешности, менять свое мнение, свое окружение и прочие вещи, которые им подвластны. Не укладывалось в голове только то, что на это способен Бочаров. — Хорошо, допустим, что ты действительно меня любишь и сделал все, чтобы меня добиться. Просто ответь мне на один вопрос: как давно у тебя это? — Что "это"? — Симпатия ко мне. — Не симпатия, а любовь. Это два абсолютно разных понятия. После того случая с директором в школе... — После какого из? — перебил я Костю. — Неужели ты не помнишь? Нас тогда чуть вдвоем не выкинули за шкирку... — ответил он мне. — У меня создается впечатление, что нас могли выкинуть за любой твой поступок. — За тот, когда мы подрались с Никитенко... Это был обычный майский день. Оставалась буквально неделя до начала экзаменов. Светлана Анатольевна, директор нашей школы (по совместительству директор нашей школы) читала нам очередную нудную лекцию о том, что на экзаменах нельзя списывать, о том, что все телефоны и прочие средства коммуникации мы оставляем дома и все в этом духе. Слушать ее было просто невозможно: мало того, что говорила она нудно и многотонно, так еще и на улице стояла аномальная жара. Наконец-то прозвенел звонок и не выдержав этого занудства я первый вылетел из кабинета. Спустившись вниз по лестнице к выходу, попутно зайдя в раздевалку и забрав свою сменку я вышел на улицу. Перед глазами предстала удручающая картина: беззаботные дети играли во дворе в салочки, старшеклассники судорожно переписывали что-то на лавочке, а рядом с выходом образовалась толпа. Я решил поинтересоваться, что там происходит. Все очень громко выкрикивали фамилии Бочарова и Никитенко. Они в свою очередь уже лежали на земле и били друг друга по разным частям тела: по лицу, ногам, животу. Растолкав толпу я попытался разнять драку, за что мне очень круто влетело: кулак Бочарова залетел мне прямо в глаз, отчего я упал на землю. Драка на какое-то время прекратилась и Костя, взбудораженный и взволнованный подлетел ко мне: — Козуб? Козуб! Все в порядке? — кричал он мне. — Вы совсем с ума сошли? — послышался знакомый голос откуда-то сзади. Это была Светлана Анатольевна. — Вы вдвоем, — она показала на Костю и Никитенко — ко мне в кабинет, а вас, Артемий я прошу пройти в больничное крыло. Отказавшись от любой медицинской помощи я пропетлял обратно в школу, по стопам своих друзей по несчастью и директора. Подойдя к двери, я услышал яростные крики директрисы. — Такое поведение учеников нашей школы неприемлемо! За вашу драку и ее последствия вас могут отстранить от экзаменов, и поставить на учет в детскую комнату милиции! Вы вообще соображаете, что вы делаете, умники? Набравшись смелости, я открыл дверь, ведущую в кабинет директора и вошел внутрь, сказав: — Светлана Анатольевна, они подрались из-за меня... — Это прекра... стоп, что? Всмысле из-за вас? — Понимаете, тут все очень сложно. Как вы, наверняка знаете, у Кости есть девушка. И я решил с ней замутить, а Косте соврал, что ее клеит Никитенко. На этой почве они и подрались... — я врал настолько реалистично, насколько это возможно было. — Молодец, Козуб! Пять по доведению людей до драки! Вас, осталопов я прошу выйти, а вам Артем придется написать объяснительную на мое имя. Сделав нужные дела в кабинете директора и еще раз извинившись, я вышел на улицу. На лавочке, которой недавно старшеклассники что-то судорожно переписывали сидел Бочаров. Я принял попытку проскочить мимо него, но он таки смог увидеть меня. — Тем, ты как? Прости за это, просто... — Я даже не хочу знать, из-за чего вы перешли дорогу друг другу, но если такое еще раз повториться — я не буду прикрывать ваши задницы. — Еще раз прости... — он сказал это с раскаянием. Искренним раскаянием. — Позволь мне проводить тебя до дома, чтобы по дороге с тобой что-нибудь не случилось. — Я надеюсь, хотя бы в этот раз ты не ударишь меня в глаз? —Нет, по крайне мере постараюсь. — он улыбнулся. Всю дорогу мы о чем то болтали: о сущности бытия, о попытках нормально сдать экзамены, о перспективном будущем и многом другом. Казалось бы: от школы до дома мне идти минут 20, но казалось, что мы шли бесконечность. Маленькую, но упорную бесконечность. Подойдя к моему подъезду, Костя сказал: — Напиши, если будет скучно, хорошо? И не забывай обрабатывать синяк. — Хорошо. Спасибо, что скрасил мои серые будни. — Тебе спасибо за то, что отмазал. Я твой должник. — сказал он и, обняв меня, пошел в сторону своего дома. — Да я вроде бы ничего такого и не сделал... — Ничего такого? — прикрикнув сказал мне Костя, присев поближе. — Ты спас мою задницу! Если бы не ты, мне кажется, что я бы был уже на учете в детской комнате! Ты дал мне шанс на спокойную жизнь. — И именно после этого ты влюбился в меня? — спросил я, глядя ему прямо в глаза. — После этого я подтвердил свою гипотезу о том, что люблю тебя. — поправил он меня. — Было очень много поступков, все не перечислишь. Ты всегда пытался показать безразличие ко мне, хотя всегда когда мне нужна была помощь — ты был рядом. Взять например нашу последнюю ссору с Настей... — Ой, вот только не начинай... — начал было я. — Почему же? Решив освежить голову и попытавшись отвлечься от нелепой суеты, я решил пройтись по улице. Проходя мимо Настиного дома, я услышал крики своей старой знакомой. Судя по истерике, она ругалась со своим парнем, Константином Бочаровым. Не сказать, чтобы Бочаров был бабником... хотя, почему не сказать, он таким и не являлся, но Настя постоянно пыталась увлечь его в измене. Странно, что они все еще не расстались. Долго думав, я все-таки решил заглянуть в подъезд и попытаться зайти в квартиру, да бы разрешить конфликт влюбленной пары. На удивление, входная дверь в квартиру была открыта. — Заходи кто хочешь, выходи не плачь... — пробубнил я себе под нос и пошел на источник шума. — Ну и кто эта шаболда?! — сказала Настя на повышенных тонах. — Я тебе повторяю — кроме тебя у меня ни с кем не было. — все еще спокойно говорил Бочаров. — Ты врешь! Тогда чья помада на твоей белой рубашке? Я сегодня в школе видела! — А я тебе еще раз повторяю: сестра случайно испачкала мне рубашку, пока собиралась в школу, а другой у меня просто не было. Удивляло спокойствие Бочарова. Я бы уже высказал Насте все, как есть, и послал бы ее далеко и надолго. — А чехол на твоем телефоне где?! Наверняка отдал этой шаболде Рите, да? Вот после этого я и возомнил себя героем и, набравшись смелости я вошел на кухню к голубкам. — Твой чехол у меня. А ваши крики слышно даже на улице, можешь уменьшить громкость ретранслятора, а, Насть? — сказал я и кинув чехол на стол поперся к выходу. Бочаров пулей вылетел с кухни и остановив меня в дверях сказал: — Прости за это. Ищет повод для ревности... — Понимаю, что счастливые часов не наблюдают, но впредь — орите потише. Не всей улице интересны ваши разборки. — после этой фразы я вышел из квартиры Насти. — Я толком ничего не сделал, просто вернул вещь владельцу. — сказал я. — Э, не. Этот чехол она мне подарила, поэтому если бы его не было при мне — она бы расцарапала мне лицо. — сказал Бочаров с ухмылкой. — Ты делал слишком много добрых поступков ко мне, и я не мог пропустить это просто так. — Но, насколько я помню, девушку ты бросил не из-за меня, — начал я, повышая тон — вы же вроде поссорились из-за ее мамы, так? — Есть очень много вещей, которые ты не знаешь... Её мама попросила меня бросить ее. Она рассказала мне о том, что больше не любит меня, и что влюблена по уши в Никитенко... — Ты хочешь сказать, что она сейчас влюблена в меня? — все еще на повышенных тонах говорил ему я. — Я бросил ее буквально за пару дней до того, как ее мама скончалась. Она ждала поддержки со стороны Никитенко, и не добившись ее ушла в себя. Ты вытащил ее из глубокой грусти, и теперь она думает, что ты делал это все только потому, что ты не ровно к ней дышишь. — сказал Костя с каплей ревности. — Но я не люблю ее... я не могу обманывать себя и ее... Честно сказать, я никогда еще не испытывал любви к кому-то... Я всегда считал, что любовь — это... — Химия между людьми, которая не имеет места быть в реальности? — Да... именно так. — с этими словами моя голова упала на подушку, и, закрыв лицо руками, я начал плакать. Слишком много психологически сложных событий произошло со мной в последние пару дней: лучшая подруга не может понять разницу между обычной дружеской поддержкой и любовью, человек, которого я всегда считал бесчувственным эгоистом — оказался душкой, еще и влюбленным в меня. Я морально выгораю от всего этого, и все что мне остается — плакать от того, что я ничего не могу поменять. Слезы катятся рекой, и я кричу в ладони от бессилия, я не могу больше сдерживаться. Я устал от всего этого. — Тема, успокойся, все хорошо. — он убрал мои ладони с лица и вытер выступившие слезы. — Не плачь, пожалуйста. Сейчас действительно нет повода для всего этого. Все же ведь хорошо... — Ничего хорошего нет! — я начинаю переходить на крик и теряю самоконтроль, вскакивая с дивана и плюя на боль, отдающую по всему телу. — Я устал, понимаешь? Я морально не выдерживаю весь этот груз! Мне сложно! Я так не могу больше! Я.. я... И снова перехожу на слезы. Адреналин переполняет. Мне есть, что сказать Косте, но в тоже время я стараюсь сдерживаться. Он медленно встает с кровати, и так же медленно подходит сзади, кладя свои теплые руки на мои холодные плечи. — Тебе нужно время, Артем. Время подумать над всем, и я понимаю. — он начал собирать свои вещи по квартире, натягивая их на себя. — Только очень прошу, не наделай глупостей. С этими словами он уже направился к выходу. Я не могу отпустить его просто так. Сука, как я, человек который никогда не верил в любовь могу вот так просто пристраститься к почти чужому человеку? Переборов внутреннею боль, я пытаюсь подбежать к Бочарову, но безуспешно грохаюсь на пол. Боль победила. Казалось, что вся квартира слышала грохот, с которым я упал на колени на пол в собственной квартире. Единственное, что я мог сказать, это: — Не уходи... пожалуйста... И то это было полушепотом. Я начинаю медленно сходить с ума, и я осознаю это. Костя берет меня на руки и относит к тому самому дивану, на котором мы пару минут назад мило беседовали о влюбленности. Он аккуратно кладет меня на живот и касается своими сильными ладонями моих плеч, плавно переходя к спине. Бочаров делает мне массаж и мне это определенно нравится. Хочется отблагодарить его поцелуем — не могу. Боль победила и не собирается признавать свое поражение. Спустя минут двадцать тишины, я решаюсь прервать ее: — Костя, я пойму если ты поменял мнение обо мне, но пожалуйста... не уходи, хотя бы сейчас. Я не выдержу это одиночество снова. Это морально тяжело... — мой голос чуть ли не переходил на плач. — Т-ш-ш, — успокаивает он меня, поглаживая по голове. — Я обещаю тебе, что я пройду через все вместе с тобой, лишь бы все было хорошо. Ради общего блага. — Сегодня, когда ты признался мне в любви... Что-то расцвело внутри меня... я не знаю, как это объяснить, но... я понимаю, что не могу без тебя больше... как бы это ванильно не звучало, но теперь ты — мой кислород, Бочаров. Бочаров не отвечает ничего. Он медленно приближается к моим губам, ожидая моей реакции, которая не заставляет себя ждать. И в эту минуту наши губы коснулись. По телу пробежала дрожь. Мысли в голове плавно улетучились и в эту минуту мне казалось, что нет никого кроме нас двоих. Поцелуй прервал телефонный звонок. На экране высветилось имя абонента "Наташа". — Не хочу... — сказал я, откладывая телефон на полку, рядом с кроватью. — Нужно. — отвечает мне Бочаров, кладя мою ладонь в свою. — Ответь. Помнишь наше обещание пройти через все вместе? Помнишь. Вот только стоит ли верить этим обещаниям? Переборов себя, я все-таки решился поднять трубку: — Алло. — попытался твердо сказать в трубку я. Не вышло. — Привет, — послышался с того конца голос Наташи. Я решил включить громкую связь. — Что-то случилось? Почему ты звонишь с чужого телефона? — Да нет, вроде бы все хорошо. Просто хотелось тебе сказать кое-что очень важное. Ну слишком много важной информации было услышано мной за последние пару часов. Я хотел возразить, но Костя своей ладонью закрыл мне рот. — Так вот. Не знаю в курсе ты или нет, но Семенова походу к тебе неровно дышит. Я надеюсь, эти чувства взаимны? — спросила она. Неловкая пауза. — Нет. Не взаимны. — отвечаю я. На лице Бочарова читается облегчение. — Ну... я почему-то так и думала. Но дело не в этом. На фоне прошедших событий Насте не стоит волноваться. Вторую потерю она точно не переживет. У меня к тебе есть деловое предложение. Последняя фраза заставила меня задуматься. А я смогу пережить вот это все и не сойти с ума? — Говори. — сказал утвердительно я, привстав с кровати. Боль (на удивление) потихоньку отступала. — Я предлагаю тебе свести ее обратно с Никитенко. — сказала она. — Всмысле заново? — Моему удивлению не было шока. — Ну-у... Семенова недавно рассталась с Бочаровым, ты наверное об этом знаешь. Ну и за ней какое-то время ухаживал Никитенко. Правда, они потом поссорились, но это не важно. Сейчас главная задача — свести их вместе заново. — Хорошо, и что ты предлагаешь? — спросил озадаченно я. — У моего дяди есть ресторан на окраине города. Его нужно красиво украсить и сделать так, чтобы два любящих сердца воссоединились в нем. Украсить его я и без тебя могу, а вот натолкнуть Никитенко способно только тебе. — И с чего ты взяла, что он вдруг послушает меня и попрет туда, куда я скажу? — Не думаю, что после того, что ты для него сделал он не решится тебе помочь. Придумай что-нибудь. Легенду выдумай, не знаю. В нашей компании главный мозг — ты, а я так.... Короче, его адрес я тебе скину СМС-кой. Если вдруг нужна будет помощь — обратись к Бочарову, я не думаю что он тебе откажет. Жду тебя и Никитенко сегодня вечером. — Хорошо. — после этого связь прервалась. Я обратился к Косте. — Ну, Константин Николаевич, что будем делать? — Во первых, — он сказал это с каплей злости, — не называй меня Константином Николаевичем, можно просто Костенок.... — Кто?... — я встал с дивана. — ... а во вторых, я думаю, что это неплохая идея... — Ага, неплохая, подойти к главному задире школы и просто напросто пригласить его на свидание с твоей недобывшей, замечательно! — Она моя бывшая, а не недобывшая. — он начал медленно подходить ко мне. Меня это напрягало. — Если тебя это напрягает, поговорить с ним могу я. — Что бы вы, два идиота в очередной раз подрались? Нет, Бочаров, я постараюсь сделать все, что в моих силах, лишь бы не втягивать в это тебя. — Ты хочешь сказать, что мне... — начал он — Нет. Просто будет лучше, если я сам разберусь со своей проблемой, которую вы мне навязали. Осталось только дождаться вечера и прийти в форму.

***

Вечер потихоньку забирал время дня. Приняв душ и покушав вкусный стейк с картошкой (сделанный Бочаровым лично для меня), я решил надеть свою самую лучшую одежку: черное худи с надписью "Fuck off", я уже решил было уходить, но меня остановил Костя. — Артем? — М-м-м? — Я тебя очень прошу, будь осторожен. Ты сам знаешь Никитенко, от него можно ожидать все, что только можно. Если что — звони. — сказал он с долей опаски. — Все будет хорошо. Главное — чтобы это быстро закончилось. — с этими словами я, еще раз проверив, есть ли в моем кармане телефон, дернул за ручку двери и хотел выйти, но Бочаров остановил меня своим поцелуем на прощание. На самом деле, так не хотелось отрываться от него, но дело поджимало. Я быстро спустился вниз по лестнице и вышел на улицу. Как же мне этого не хватало: беззаботное лето, ненавязчивое тепло, птицы поют. Я медленно проходил по знакомым улочкам родного города, напевая себе под нос мелодию давно знакомой песни: If you ever fall, I'd lift you up If you lose your way, I'll pick you up And I'm in it with you And I'm in it with you Эта песня напоминала мне о том, что я вошел в новый этап своей жизни — этап отношений. И хоть я все еще не уверен в том, что Костя все-таки правда любит меня, одно я знаю точно — после всего того что было — теперь я уверен в своих чувствах к нему. Подойдя к дому, указанному в СМС, присланном Наташей, я решил позвонить в домофон. Гудки. Гудки. Гудки. Наконец-то кто-то поднял трубку и сказал: — Кто там? — Никитенко, ты? — спросил неуверенно я. — Козуб? Что тебе нужно? — нервно переспросил голос. — Выйди, поговорить нужно. Как мне казалось, план провалился бы на этой стадии. Я не знал, выйдет ли Никитенко, или оставит меня тут стоять одного. И он вышел. Накачанный, высокий, стройный сероглазый мужчина. — Привет. Что-то случилось? — Случилось. — я решил не церемонится и перейти к основной части. — Слышал о том, что ты мутил с Семеновой... — Даже говорить об этом не хочу. До тех пор пока она не извинится... — Может быть, ты дашь мне договорить? Последние дни она говорит только о тебе: о том, как ты ей нужен, о том, как ей плохо без тебя... — Такого не может быть... — Ты мне дашь договорить? Спасибо. Сегодня днем мне звонила Гордиевская и сказала о том, что Настя готовит тебе сюрприз. Она забронировала ресторан на окраине города, и она искренне надеется что ты придешь. — Хорошо, допустим я поверю в твою историю. А каким боком здесь приплетаешься ты? — Это ресторан моего дяди. "Brooklyn Baby", если тебе что-то дает это название. В него очень сложно попасть, так как заказывать его надо за два, а то и четыре месяца до посещения. Я думаю, что она тебе и это не простит, если ты не придешь. — Хорошо, во сколько нужно приехать? — Через два часа. Я закажу такси: поедешь со мной. — сказал я, и полез за телефоном. На нем было 10 непрочитанных сообщений от Бочарова: 18:30, +73333333333: Эй, малыш, все нормально? 18:31, +73333333333: Ты уже дошел? 18:32, +73333333333: Ты живой? 18:34, +73333333333: Эй. 18:36, +73333333333: Не смей меня игнорировать! 18:40, +73333333333: Ты же знаешь, хуже от этого будет тебе! 18:43, +73333333333: Придешь тобой - тебе пизда. 18:45, +73333333333: АААААААААРТЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕМ. 18:49, +73333333333: Я не шучу. Ответь, иначе я тебя убью. 18:51, +73333333333: ???? 18:52, Я: Не волнуйся, все нормально. Обошлось без драки. Сейчас я вызову такси и как только довезу Никитенко до места встречи пулей полечу домой. Не волнуйся и не наводи лишней паники. Целую ;). После этих слов я набрал номер такси, и, как это обычно бывает нам пришлось его ждать. Прошло минут 10 и желтый Ауди подъехал к дому Никитенко. Всю дорогу мы ехали молча, никто не проворонил не слова. Тишину прерывало радио, играющее в машине. Через пару минут мы уже подъезжали к нужному ресторану. Я решил написать Наташе: 19:10, Я: Наташ, все хорошо? Вы уже готовы? 19:12, +71111111117: Да, все готово. Вы подъехали? 19:13, Я: Почти. 19:14, +71111111117: Пообещай, что выполнишь мою следующую просьбу, окей? Я заберу у тебя Никитенко и ты поедешь домой. Сейчас очень важно, чтобы Семенова хоть ненадолго забыла о своих чувствах к тебе. С ними я разберусь сама. Просто пообещай, что ты это сделаешь, хорошо? На самом деле, лезть даже не хотелось. Меня дома ждет любимый человек, а я буду сидеть и решать чужие проблемы. Хоть они и непосредственно касаются меня, сейчас мне очень хотелось лечь в постель и наконец-то отдохнуть от событий последних дней. Машина не спеша подъехала к нужному заведению, и у входа уже стояла Гордиевская. Вытащив Никитенко из машины, она поздоровалась и сказала лишь: — Просто пообещай, что не натворишь глупостей. Сделай все так, как я тебе сказала. — Хорошо. Расскажешь потом, как все прошло... — Разумеется. — ответила она и закрыла дверь машины.

***

— Хорошо, буду иногда заходить и брать Биг Мак со средней картошкой — рассмеялся Бочаров. — Слушай, а вот у меня претензия. Я хочу, чтобы ты выпил со мной. — сказал Костя и подпер лицо рукой, смотря в глаза парня. От такой шутки я тоже рассмеялся. — Так это легко поправимо, как раз по дороге домой я купил бутылку шампанского! Мы можем выпить прямо сейчас!— предложил я Косте. Серьезно посмотрев на парня, Костя сказал: — Я знал, что ты не сможешь мне отказать. Для таких случаев у меня есть коньяк двадцати-пяти летней выдержки. Вам можно пить то, что старше вас, молодой человек? — Сейчас состарюсь, ей Богу! Рассыплюсь на части и умру.— рассмеялся я. Достав и открыв бутылку, а затем поставив на стол бокалы, парень разлил по ним коньяк. — Ну просто пить не интересно, так делают лишь алкаши. Давай поиграем в правду или действие? Ну, или в бутылочку, если конечно не все подверглись разбитию. — В бутылочку вдвоём неинтересно, давай в правду или действие!— сказал я, устраиваясь поудобнее,— не, ну действительно, бутылочка — игра для большой компании. — Ну тогда начинай, — отглотнув сказал Костя. — Коть, правда или действие?— спрашиваю я, тоже приступая к распитию спиртного напитка. Аккуратно и немного. — Нужно начинать с интересного, верно? — азарт в глазах Кости читался огромными буквами. — Действие. — Напиши 10-му человеку в списке контактов "я хочу тебя",— задумавшись, выпалил я. Я тоже был достаточно азартным человеком. Увидев свой разбитый телефон на полке и взяв его в руки, Костя полез в контакты. На удивление, десятым человеком в списке контактов был никто иной, как Артем. Костя ехидно улыбнулся, а затем написал: "Я тебя хочу". И отправил данное сообщение без капли стыда. Услышав уведомление, я прыснул со смеху. — Вау, я даже и не знал этого,— удивлённо проговариваю я. Посмотрев на меня ехидно еще раз и подливая в бокал коньяка, Костя произнес: — Правда или действие? — Ну, естественно, действие,— допивая свой бокал, отвечаю ему я. — Ты слишком бессмертный, как я погляжу. Ну ладно. — посмотрев мне в глаза еще раз и отглотнув, парень произнес: — У меня был прекрасный вопрос, но... открой окно и крикни, что ты гей. Громко, чтобы все слышали твой каминг-аут. — Не бессмертный, просто вопросы — слишком просто,— ухмыльнулся я. Услышав задание, тот снова прыснул со смеху. — Да говно вопрос!— воскликнул я, подходя к окну. — Я ГЕЙ!— было слышно на всю улицу, как я заорал, кто-то из прохожих даже подскочил и испугался. — Как мило. Ну, раз мой черед — тогда давай действие. — Аж горло разболелось,— я смеюсь, потирая шею. Это заставляет Костю взволноваться, но я махаю рукой, показывая, что все нормально. — Мое действие к тебе таково - докажи, что быть нудистом — стильно и модно. — К сожалению не могу, но... — после этих слов Костя стянул с себя рубашку, а затем и штаны. — Стильно, современно, модно. Правда или действие? — Я думал, что ты начнёшь объяснять и разъяснять всё на серьёзных щах, но и так классно,— засмеялся я. — Правда,— без сомнений ответил я. — Дал бы мне? Прямо сейчас, без лишних слов и оправданий. — Эээ... —Ты серьезно? Перед тобой сидит мужчина, в одних трусах, шепчет тебе на ухо баллады, а ты сидишь и тупо думаешь? Я думал ты сильнее. — сказал Костя и положил свои руки на мои щеки. Через несколько мгновений наши губы соприкоснулись, по телам пробежала маленькая дрожь. Я и сам не ожидал, что по уши влюблюсь. У меня самого сердце билось со скоростью света. Я хотел, чтобы этот момент продолжался вечно, никогда не кончался. Я не хотел отпускать Костю, да и никогда не отпущу. Однако поцелуй, к сожалению пришлось прервать, потому что катастрофически уже стало не хватать воздуха. Костя любил в ответ и очень сильно. Он смотрел на меня влюблёнными глазами. Следующий поцелуй уже был более сладострастным, горячим, но не пошлым. Он длился так долго, как только это возможно. Это накаляло атмосферу до красна. Оторвавшись от поцелуя и забрав свои вещи, он лишь сказал вслед: — Мучайся, путник. — и рассмеявшись направился в спальню.