Реквием

— Ты выглядишь испуганным, — Северус сел возле Гарри и показал на бумагу, — Случилось что-то плохое? — Да. — Гарри ещё раз осмотрел письмо и отложил его. — Люциус будет счастлив. — На тебе лица нет, что случилось? Гарри непроизвольно махнул рукой в сторону бумаг и кивнул, давая согласие на прочтение. Северус какое-то время в смятении разглядывал корявый почерк, ухудшающийся с каждым следующим предложением. — Я не знаю, как на это реагировать, я не знаю, как к этому относиться. Я не хотел бы знать всё то, что там написано, но если я удалю воспоминания, то буду ещё более несчастным. — Гарри посмотрел на мужчину и развёл руками. — Что мне делать? Северус какое-то время постоял у окна, не выпуская из рук письма Адама. Весь план Люциуса разрушился одним вшивым письмом. Вся жизнь становилась похожа на какую-то злую шутку. Неужели после стольких проблем и жизненных передряг мальчик не может спокойно жить? Почему обязательно кто-то вмешивается и считает себя вершителем чужих судеб? Мужчина сжал кулак, положил бумаги на комод и сел возле парня, заключив его в объятья. — Не думаю, что мои слова сейчас смогут помочь тебе в полной мере. Нам стоит подумать, что с этим делать. Нужно обратиться к Люциусу, рассказать обо всё Драко и его новому дружку. — Я не хочу выходить из комнаты сегодня. — Гарри уткнулся носом в изгиб шеи Северуса и вдохнул родной запах. — И не хочу, чтобы ты уходил. Я не хочу думать об этом сегодня и завтра. — Тогда мы проведём весь день в постели, посмотрим что-то, съедим весь запас пасты в доме и выпьем хорошего вина. — Северус закрыл глаза и глубоко вздохнул. — Я мог бы плакать сейчас или злиться, но внутри меня такая зияющая пустота. Я так боюсь остаться таким. Боюсь, что перестану подпускать людей к себе. Гарри продолжал прижиматься к тёплому телу, проводя ладонями по знакомой спине, зарываясь пальцами в непослушные локоны. Он обессилел. Не было эмоций и желаний. Не было сострадания и жалости. Растущий ком внутри наконец-то лопнул. Развязка произошла. И теперь уверенность в устройстве мира пошатнулась. Когда он ожидал подвоха, был начеку — всё вокруг было до боли реальным. Сейчас всё казалось призрачным и эфемерным. Он заострял внимание на словах Северуса, но не слышал их, разглядывал мебель, окно, чашку на прикроватной тумбе — и забывался всё больше. Картинка была яркой, но нарисованной. Чужой. Весь мир вокруг был чужой. Тяжёлый воздух оседал на языке. Горчил. Заставлял поморщиться. Эта горечь распространялась по всему телу, сводила судорогой, заставляла напрячь мышцы, чтобы убедиться в их реальности. Все попытки выглядели смешно. Они лежали под тёплым одеялом, окутанные чарами. Северус крепко держал в своих руках тело Гарри. Тот даже не думал шевелиться. Он слушал тихий голос мужчины, медленно моргал и иногда приподнимал бровь, задумываясь о чём-то своём. — Я думаю, можно было бы съездить к морю. Только не в Европу. Куда-то на острова, где тепло, пальмы, чистый берег и мало людей. Снимем дом на несколько месяцев, пока всё не уляжется. Отдохнём, побудем туристами. Будем бродить по джунглям, вздрагивать от пролетающих насекомых, наблюдать за рыбами. Снимем яхту или какую-то другую посудину с парусом. Твои кудри опять будут в беспорядке, но уже от морского ветра, а не сами по себе, — Северус говорил куда-то в макушку парня, нежно поглаживая поясницу. — Мне нравится. Я хочу вместе выбирать тебе плавки. — Или эластичный костюм? — они засмеялись.

***

Люциус был вне себя от ярости. Он размахивал палочкой, разбивая вазы, сотрясая картины и раскидывая мебель по большому залу. Драко и Джордж сидели за столом, уткнувшись взглядом в свои руки. Всё произошло неожиданно. Северус передал письмо совой, начеркал от руки, что они не смогут присутствовать какое-то время. Внутри каждого росло переживание за Гарри. Тот лишь пожимал плечами и уверял, что всё в порядке, стоит только закончить дело и он будет свободен от бумажной волокиты. — Это просто уму не постижимо! Мало того, что эти рыжие поганцы испортили ему всё детство, так и сейчас продолжают отравлять его жизнь ядом. Как только я доберусь до министерства, то засажу в Азкабан каждого из них, — мужчина вышагивал по залу, разглядывая постановление суда. — Обещаю, мало им не покажется. — Прости, — тихо проговорил Драко. — Я не думал, что он будет так резок в выражениях. Ты вовсе не поганец, отец не причисляет тебя к… — Ничего, — Джордж пожал плечами. — Он прав, я с ним согласен. Я уже здесь, так что придётся встать против семьи, видимо. — Если ты не хочешь, то не обязательно там присутствовать. Я думаю, отец и так справится. Честно говоря, я видел его таким только в детстве, когда мы узнали, что Тёмный лорд жив. — Ты же там будешь. Они удивятся моему присутствию и тогда точно правда будет на вашей стороне. — На нашей, — Драко улыбнулся и показал на отца, который заставил домовиков быть судом присяжных и высказывать своё мнение. Они расселись на трибуну, каждый надел тёмный халат и сделал важное лицо. — Он будет упиваться своей победой ещё очень долго. — По крайней мере, он честен перед собой и нами. — Джордж усмехнулся и посмотрел на Драко. — Поедем к Гарри? — Оставим его на сохранение у Северуса. Он окружил Гарри собой, и они в обоюдном коконе. — Драко закинул ногу на ногу и сфокусировался на Джордже. Отец продолжал расхаживать перед публикой, размахивая руками и грязно ругаясь. — Как ты себя чувствуешь? — Я не знаю. Будто я сам предал Гарри. Мы всегда так хорошо общались. Он был внимателен ко мне и Фреду, помогал с развитием магазина. Был рядом, в общем-то. Никогда бы не подумал, что моя семья сможет так больно его ранить. — парень перевёл дыхание, — Я бы хотел, чтобы это было не с моей семьёй, но после того, как Фреда не стало, они не слушают меня. Им больно смотреть на его копию. — Но ты не копия, — Драко провёл большим пальцем по тыльной стороне ладони Джорджа. — Ты не должен себя винить ни в чём. Джордж усмехнулся и поднял глаза на парня. — Суд назначили на завтра, — Люциус выхватил письмо у совы и склонился над пергаментом. — Мы не успеем. — Не успеем что? — Драко внимательно посмотрел на отца. — Нагадить им под дверь и найти самое сильное проклятье! — старший Малфой разбросал бумажки и ушёл в другую комнату. — Ему бы в театре играть. — Драко улыбнулся. — Определённо. Слушанье начиналось рано утром. Молли Уизли семенила вокруг стула, на котором сидела Джини и кричала о несправедливости и тяжёлой жизни многодетной матери. Гермиону отстранили от дела, но позволили сидеть в первых рядах слушателей. Густую тишину резал высокий голос тучной женщины. — Благодарим вас, но вы отклоняетесь от дела. — министр лично решил лично решить конфликт. — Мне бы хотелось узнать в подробностях ваш мотив. — Какой тут мотив! Я просто хотела счастья для своих детей. Любовь к детям — это не преступление. — Молли задыхалась от ярости. — Я думаю, не все ваши дети согласятся с данным высказыванием. Процесс длился несколько часов. Газетчики меняли друг друга каждый час. Все жаждали сенсаций. Казалось, что следующий день целиком будет окутан лозунгами против семьи Уизли. Джордж дал показания. Сказал, что не отрекается от родителей, но и не поддерживает их деятельность. Молли плакала и кричала, что теперь она лишилась ещё одного сына. Драко был рядом. Гарри сжимал руку друга и обнимал за плечи. — Ты не лишён семьи, Джордж, — тихо шептал Поттер. — Мы есть друг у друга. Всё казалось каким-то фарсом. Все в зале устали от восклицания и вздохов женщины. Приговор был оглашён. Чета Уизли обязана принести извинения, а Молли отбыть срок за непреднамеренное убийство. Все замерли. Она схватилась за сердце, зарыдала и прижала к себе Джини. — Теперь мы можем пойти домой? — Гарри оглядел своих друзей и потянул Северуса за руку. — Не хочу больше тут оставаться. — Да, конечно, — Снейп направился к выходу.

***

Яркое солнце резало глаза. Лето было в самом разгаре. Морской бриз развевал кудри Гарри, лежащего на шезлонге. С момента суда прошло несколько месяцев. Всё это время они с Северусом прятались на острове, название которого Гарри даже не хотел знать. — У меня конференция в сентябре. Нужно будет посетить Лондон. — Там так дождливо, — Гарри потянулся всем телом. — Может останемся тут? — Ты давно ничего не писал. — Северус смотрел на волны. — Разве ты не хочешь больше заниматься журналистикой? У тебя хорошо получается. Гарри лишь пожал плечами. После всего произошедшего не хотелось ничего. Он не был потерян, не испытывал злости или обиды, не читал скандальных заголовков, не отвечал на вопросы прессы, не работал за ноутбуком, не варил кофе. Гарри проводил всё время возле моря. Строил песчаные замки вечером, когда солнце не так палило, гулял по берегу, как только просыпался. Он мало разговаривал с Северусом. Отвечал односложно и постоянно пожимал плечами. — Я волнуюсь за тебя, — мужчина посмотрел на Поттера. — Не стоит, всё в порядке. Я просто отдыхаю. Каждую ночь Гарри стонал под Снейпом. Хватался за широкие плечи, вздрагивал от каждого прикосновения, молил о большем. Он становился самим собой. Ресницы трепетали от резких толчков, он судорожно вздыхал и изгибался. Наутро всё проходило. Парень закрывался в себе или делал вид, что всё в порядке. Готовил завтрак, напевал однотипные мелодии, включал какие-то фильмы, сюжет и названия которых не запоминал. — Мы могли бы встретиться с Люциусом завтра. Он тоже хотел взять отпуск. — Могли бы, — Гарри запустил руку в горячий песок. Мужчина встал и молча ушёл в домик. Несколько часов Гарри провалялся в тени. Смотрел на волны, представлял холодный Лондон и улыбался. Вечером Гарри сел возле Снейпа, положил голову на его колени и улыбнулся. — Спасибо, что не злишься на меня, что ты рядом и я могу находить в тебе все ответы. — он сжал тёплую ладонь мужчины. — Я тоже тебя люблю, Поттер. Каким бы засранцем ты ни был. — они засмеялись. Всю ночь Гарри просидел у окна. Смотрел на растущую луну, улыбался и вдыхал запах убежавшего кофе из турки. Может, он и не был готов ко всем проблемам в его жизни. Но вряд ли о таком предупреждают заранее. Он глубоко вздохнул, открыл ноутбук и уставился на белый лист. «Мне больше не нужны люди, чтобы быть счастливым. Мне не нужно больше делать других счастливыми. Я любим и люблю. Всё, что было в моей жизни — безусловно важные уроки, но я бы не хотел, чтобы кто-то их повторял. Я больше не пишу в это колонку. Мне нечего вам сказать. Я поборолся со всеми своими страхами и победил всех боггартов из шкафа.»