Подарок для самого слабого

Зак не любил дрыхнуть в обед — потом голова болела, и приступ апатичного ничегонеделания ставил жирный крест на его грандиозных планах на день. Сюда входили роскошный ужин при свечах с пивом и лапшой быстрого приготовления, просмотр телика, пока не надоест, и секс, избавляющий от головной боли разной степени и других болячек, обостряющихся, когда кое-кто бывал слишком несговорчив. Стоило намекнуть, что у Денбро в заднице закололо и можно с кроватки часок не вылезать. Манипулятор хренов, но, а как иначе? Шепард дал ему внеплановый отпуск. Неожиданно, но приятно. Впрочем, попробовал бы не дать! Они с Вудом теперь числились местными героями, спасшими всех от семейки чокнутых мудаков, промышляющих инцестом и убийствами. Смерти четырех подростков повесили на Оскара, впрочем, как и выстрел в напарника Денбро. Зак врал, как дышал, а вместе с ним и полгорода, пожелавшие быстренько замять это дельце. Пофиг, как все было на самом деле, но что не делается, то делается к лучшему. В городе воцарился мир и порядок. Самой счастливой, кажется, выглядела овдовевшая миссис Бауэрс, получившая, наконец-то, возможность зажить нормально без компании двух гребаных садистов, загоняющих ее до полусмерти. Можно считать, что они спасли и её. Майлз что-то сонно пробормотал и выкинул нахрен плюшевую подушку из-под себя. Их тараканы оказались непримиримы, но они теперь, вроде как, вместе. Зак усмехнулся и, подцепив пальцами одеяло, аккуратно потянул его на себя. Нефиг бессовестно дрыхнуть, когда он уже давно проснулся и готов заняться кое-чем интересным. — Врач сказал, что тебя спасло кофе. — Всегда знал, что мое пристрастие послано мне свыше! — отшучивался Вуд, который выглядел сносно, хотя и бледно. Круги под глазами, растрепанные волосы и усталая улыбка. Мудак, но хотелось засосать этого доходягу с предлогом и без. — Майлз… — Ничего не говори. Я собирался подать рапорт на увольнение. — Ты охренел? А я, по-твоему, буду свой зад Шепарду подставлять! — Значит мой ты подставить не против? Ну спасибо, напарничек, оказывается, что ты тот еще сутенер! — Я не то имел в виду! — Я так и понял! Ну и сволочь ты, Денбро. Поправлюсь и уйду от тебя! — Хрен тебе, а не «уйду»! Он все-таки его поцеловал, наплевав на правила приличия и здравый рассудок. Притянул за больничную рубашечку и сминал губы так, чтоб сомнений не было в том, что этот трепатель мозгов в очечках принадлежит только ему. Похрен, как все потом разрешится, но Майлз, сукин сын, никуда теперь не денется и будет отдуваться за бессонные ночи, проведенные в больничной палате, и гнетущее самобичевание по типу «я его не уберег, прощения мне нет». — Зак… — Я потом со всем разберусь, — пробормотал Денбро, прижимая голову уже не друга к своей груди. Может, он все-таки заслужил на персональное счастье, пусть и вот такое пришибленное? Однозначно, да!

***

Билл лежал на кровати и плевал в потолочек — делать-то все равно было нечего. Вынужденные каникулы растянулись на две с лишним недели, которые они провели с Робертом вдвоем. В одной квартире, комнате, постели — ход мысли понятен? Они ели, спали и трахались, как кролики в брачный сезон. Хреновое сравнение, зато самое что ни наесть правдивое. Денбро конкретно намотал бы всем лапшу на уши, если бы сказал, что все было прям так гладко. Если честно, то скорее страшно и непонятно, а временами даже хотелось сбежать куда-нибудь. Все было относительно нормально и радужно, пока они только целовались, но стоило Грею недвусмысленно намекнуть — взяться за резинку штанов и попытаться стянуть их — паника накрыла с головой. Несильная, но достаточная для того, чтобы он забился в уголок кровати и буравил оттуда Грея предупреждающим взглядом, готовый в любой момент выйти из окна: благо первый этаж, как-никак. На третьи сутки Билл сдался после сотни клятвенных заверений, что если ему что-то не понравится, то сразу все поползновения прекратятся и никто его трогать не будет. Роберт, проявлявший небывалую для мужика выдержку, каждые две минуты спрашивал все ли нормально и превысил немыслимый лимит нежности и ласки. Захотелось посмеяться своему страху в лицо — и первый секс прошёл вполне приятно, гораздо лучше, чем он себе представлял. Считай, психологические бздыки преодолеть им удалось. Пожизненное воздержание отменялось! Билл думал о случившемся, впервые оценивая все трезвой головой. События, люди, финал этой непростой запутанной истории. Сейчас изнасилование казалось просто страшным сном и не более. Денбро согласен был считать, что ему это все просто приснилось. Месть удалась на славу. Бен узнал на себе, что признание бывает разным и желание быть замеченным можно истолковать неправильно. Черный пиар в этом мире тоже существует, мой недалекий друг. Беверли научится уважать чувства других и теперь поймет, что если ты к людям относишься, как быдло с конкретно завышенной самооценкой, то не жди, что к тебе отнесутся иначе. Марш от унижения тогда могла бы спасти ничем непримечательная Эми, но девушка обосрала ее при всех, за что и поплатилась. Вот тебе и закон бумеранга в действии. Майк и Стэн… Билл, если честно, жалел об их смерти. Странно, но сострадание осталось ему не чуждым, и самоубийство ребят отчасти ложилось на его плечи. Как бы-то ни было, они — прекрасный пример того, что не всегда стоит спешить со своим выбором. Обычный страх осуждения и публичного покаяния сыграл с ними злую шутку. Денбро в глубине души знал, что мог бы, как и бывшие друзья, сейчас лежать в могилке, если бы не переборол в себе желание умереть. Участь Генри… Говорить о нем смысла не было. Каждый получил по заслугам. Отец и сын — два сапога пара, но оба хреновых дырявых ботинка слишком переоценили себя. Все закончилось. Он больше не хотел видеть ничего подобного. — Майлз пошел на поправку. Денёк —другой и можем вернуться. Роберт плюхнулся рядом с ним и нагло сгреб в охапку, утыкаясь носом в макушку. Денбро расплылся в предвкушающей ухмылке, означающей, что его голову посетила чудная идейка, и, выставив ладошки, как оружие самообороны, принялся щекотать Грея. Не стоит раскрывать зайцам свои слабые места! — Ты решил помочь другу р-расследовать преступление века? — Нет. Я решил помочь тебе, малохольный, а друг подтянулся потом. — Почему? — Билл смотрел на него, не моргая. Мог бы — пригнул бы сейчас одно ухо, как и подобает ушастым заинькам. — Потому что ты такой…заяц. Бросался своей грудью на амбразуру, пока вокруг волки, кабаны, да лисы бродили. Без слез смотреть не мог эту передачу «В мире животных» с твоим участием. — Ну ты и… лев сердобольный. — Майлз говорил, что я подарок... Подарок для самого слабого, самого любимого моего зайца. Билл крепко обнял его и шепнул: «Люблю». Вот он — лохматый, наглый мудак с отвратным характером и чувством юмора. Самый настоящий подарок для самого слабого.