Подарок для самого слабого

Зак вызвонил всех, кого смог отыскать среди кучи бесполезных контактов в телефоне. Сто пятьсот номеров бабулек, которым временами, то кота с дерева снять надо было, то просто поболтать хотелось о дерьмовом социальном обеспечении и таком же правительстве, выбранном кем-то, но не ими, конечно же. Он тоже переходил в категорию государственных отморозков и становился врагом всех морщинистых мисс и миссис, когда долго не поднимал трубку… в три часа ночи. Пожелание, чтоб у него член не стоял, было самым безобидным, в остальном — маньяки нервно покуривали в сторонке от фантазии «миролюбивых» пожилых женщин. На удивление, большинство ребят откликнулись на странную просьбу и согласились встретиться в назначенном месте, конечно же, с условием того, что криминала и наручников с правом хранить молчанием им не светит. Адвокат из Денбро так себе, но мразота Бауэрс жизнь многим зачетно подпортил, переведя из возможного карьерного роста в стенах полицейского участка в разряд сантехников и асфальтоукладчиков, которые теперь не против были помочь ему правильно уложиться и хорошенечко прочистить трубы. Он сделал все, что мог, только Майлз, кучерявый сученыш, морозился, а ля, меня дома нет, но есть пафосный автоответчик, томным голосом вещающий про оставленное сообщение. В жопу эти сообщения! Мысль о том, что друг сейчас шляется где-то с какой-то сочной грудастой красоткой или еще хуже трахается с женой, делала его настрое хреново-зверским. Чего греха таить, сам бы отымел напарника, разложив на рабочем столе и всунув ту самую гребаную вытертую папку подмышку для полного образа недосекретарши с членом. Перед глазами так и стояла соблазнительная картина жесткого секса, где Денбро оттягивал его за копну непослушных волос, обнажая шею для поцелуев и бордовых засосов. Зак слишком поздно осознал, что он больной мудак, у которого окончательно мозги тестостероном заплыли и который запал на Майлза, как зеленый юнец на роскошную старшеклассницу, числившуюся королевой школы. В двери Денбро не звонил, а колотил так, что у соседей засветилось в окнах, но возможность загреметь в обезьянник его не пугала. Сам туда, кого хочешь, сейчас засунет. Будут потом пятнадцать суток унитазы драить на социальной основе и гандоны использованные в перчатках латексных собирать. — Кого там принесло? Лучше сразу свалите нахрен, чтобы я вас не видел! — Дружелюбие сегодня не твой конек, друг мой! Вуд явно не ожидал его узреть в столь поздний час и пару раз протер глаза — в кои-то веки без очков — чтобы убедиться, что Зак ему не кажется. От друга несло перегаром в смешку с все тем же приторным кофе. Значит в одиночестве спиртным балуемся, пока он ноги в кровь стирает, его выискивая? — Ты еще перекрестить, чтобы наверняка! Какого черта, Майлз! Ты что трубку поднять не мог, сволота? — Я где-то провтыкал телефон, — сознался напарник, впуская его внутрь жилища. Интерьер хреновый, Зак бы уже давно все перекрасил в синий и накидал плюшевых подушек — у всех свои тараканы в голове, у него особенные из Мадагаскара. — Как ты еще мозги не провтыкал, алкоголик? — Как-то. Берег, знаешь ли, пока твои домой с прогулки не вернулись! Что хотел? — Пригласить на удивительную групповушку, по типу полсотни мужиков и одна улыбчивая давалка. Майлз завис. Конкретно так завис, только глазами хлопал, не понимая, серьезно он или нет. Щеки друга едва ли не заполыхали алым, пока мыслительный процесс не запустил, наконец-то, главный процессор, и Вуд не сложил дважды два в мозгу. Это-таки четыре, а не то, что напарник подумал. Зак своим ни с кем не делился. — А кого драть-то будем? — Меня, прикинь! — съехидничал Денбро, но его юмор не оценили. Скептически вскинули бровь и слегка скривили губы. — Включи башку! Бауэрса. Кого же еще, кроме нашего любимого анального девственника? Мучительная гримаса исказила лицо Вуда. Зак только сейчас заметил, что напарник явно был не в духах. Обычно улыбчивый и оптимистичный до солнечных брызг друг был на удивление спокоен и пофигистичен, словно штиль на чертовом море. С чего бы такие перемены? Наклюкался до плохих воспоминаний или напился как раз-таки из-за них? Ему такая безучастность ой как не нравилась. — Тебе плохо? — Мне хорошо, — раздраженно ответил Майлз, натягивая футболку. Денбро пробежался по в меру мускулистому телу жадным взглядом, ощущая, как кровь приливает к низу животу. Да ну нахрен! Ему для полного счастья еще стояка не хватало! Сразу все порешать, а потом трахаться под предлогом «заскочи на чашечку кофе». — Так ты идешь или пропустишь все веселье? Он сейчас вышел в лесочек на прогулку, воздушком свежим подышать, комаров покормить, еще и не один… — Черт, — на лице напарника отразился полный спектр эмоций, закончившийся на панической злости. — Грей, сукин сын! — А он тут причем? — Стрелка. А я, дебил, понять не мог, что же он весь такой таинственный был! Всратый герой, мать его! На выход, Зак, пока с него рождественскую индейку не сделали! Они оба вылетели пулей из дому, едва не сбив соседку, решившую узнать, все ли с мистером Вудом в порядке. Старушка долго кричала им в след и обещала вызвать полицию. Дура, а они, по ее мнению, кто? Клоуны в погонах или в ролевики переиграли? Денбро поздно отметил, что жены Майлза дома не было, а на дворе уже далеко не ясный день. В глубине души он надеялся, что она, как и Сара, искала утешения на чей-то волосатой груди, иначе придется рыть на нее существенный компромат. Зак решился, давно пора было все в жизни поменять.

***

Напряжение витало в прохладном воздухе, раздражая барабанные перепонки. Билл дышал медленно и спокойно, продолжая держать Бауэрса на прицеле. Засранец Генри тихонечко заныкался за спину папки и сверкал оттуда глазищами законченного маньяка. Он успел вовремя. Чертов пазл сложился в голове, и Денбро догадался на какой полянке Грей накроет свой пикничок. Минута промедления — и рыдать бы ему, безутешному, над трупом возлюбленного, как недобитой Джульетте. В том что тварь прирежет Роберта, Билл ни капли не сомневался: этого поля ягодки были крайне кровожадны. — Вы только посмотрите! Кто это тут у нас? Славный мальчик, Уильям. Брось оружие, дружочек, пока тебе его в попку не вставили! — Не слушай, заяц, он тебя просто выбесить пытается! Я сейчас тебе, шваль, в рот дуло вставлю и заставлю облизать, еще слово в его сторону ляпнешь! — Заяц? Вижу, что работа в детском саде даром не прошла, на малолеток теперь встает, крашенная рожа? У вас прям ролевая с элементами зоофилии? Могу анальную пробку с заячьим хвостом подарить! — протянул Оскар, расплываясь в слащавой улыбочке. Юморок на три с минусом и то, для первоклассника. — Вау, твоя щедрость безграничная! Смотри, а-то у тебя нечему больше в-вставать будет — отстрелю нахрен и скормлю собакам. — Фильтруй базар, дырявый! Забыл уже, как ртом наяривал в подворотне? Помнишь, как чавкал на всю округу и посасывал головку, как сиську у мамки! Бауэрсы пытались задавить морально, нажимая на воспаленные нарывы, как врач-дерматолог, но Билли был еще той черной точкой. Он только лучезарно улыбнулся и послал опешившему Генри воздушный поцелуй. Роберт нервно хохотнул и помотал головой, не понимая, какого озверина или пофигина напился заяц. Денбро больше не пугали собственные воспоминания. Нет, факт изнасилования никуда не делся, просто он его, наконец-то, пережил. Это как с простудой: трое суток кажется, что умираешь и пишешь завещание на косом листе бумаги, а потом — оп! — и ты уже выздоровел и ничего больше не болит. Врач из Грея отменный, жесткий, зато действенный. Пережитый не единожды нервный срыв, водопад из слез, месть бывшим неудачникам, поцелуй в ванной и осознания своих восхитительных мелодрамных чувств — все это скопом позволило ему сейчас смотреть отморозкам Бауэрсам в глаза без унизительного стыда, страха и с максимальным презрением. Считай, что ангел, трахнутый в подворотне, воскрес. — Крисс, Х-хокстеттер, Марш, Хэнском, Урис и Х-хэнлон — если ты забыл, то в живых о-осталось только двое, но репутацию подмочили так, что валить им нахрен в Амазонку прятаться среди местных аборигенов. Как думаешь, что будет ж-ждать тебя, Генри? — Я напомню тебе твои слова, когда посажу в подвал и буду трахать по надцать раз за день, сопляк! Засажу так, что ты у меня всю нотную грамоту контральтом пропоешь! — Я тебя урою, гнида! — прорычал Роберт, надвигаясь на семейку пришибленных. Нервы у соседа ни к черту. Генри вынырнул из-под отцовской руки, держа ножик на поготове. Билл крепче сжал пистолет, готовый в любой момент открыть огонь на поражение: пофиг, что стрелять-то он не умел, главное припугнуть. — Какого здесь творится? Всем оставаться на местах, работает спецназ! Денбро сделал ошибку — обернулся, и в этот самый момент, Оскар, рванувший к нему на всех парах, выхватил пистолет и с силой отпихнул его в сторону. Вот же, спецназ хреновый! Парень ляпнулся и зашипел сквозь зубы, ободрав руку о мелкие, но острые камушки. Пришлось осторожно отползти чуть подальше, чтобы невольно не стать заложником, благо у противника проснулся нездоровый интерес к прибывшим. Билл пораженно замер, когда понял, что это папа. Его папа напару с Майлзом буравили всех нечитаемыми взглядами. — Зак Денбро, собственной персоной, и его очкастая соска Вуд, — процедил Бауэрс-старший, направляя оружие в их сторону. — Завали хлебало! Твой папка походу в душе тем ещё Ди Каприо был: все на оскар не полученный дрочил, вот и тебе имечко выбрал соответствующее! — Ну все, ты допрыгался! Бай-бай, лох! Никто не ожидал, что это произойдет. Беспечность сыграла с ними злую шутку. Счет пошел на секунды, которых катастрофически не хватало. Жизнь пронеслась перед глазами и застыла размытым кадром… — Зак! Билл с остервенением вцепился в ноги мужику, чтобы хоть как-то отвлечь и помешать сделать то, что он задумал. Прогремел выстрел, птицы с громкими криками слетели с веток, обматерив придурков, припершихся ночью в лес, и резко замолчали. На поляне повисла гробовая тишина. Глаза Денбро расширились от ужаса. Вуд стоял прямиком перед отцом, прикрыв его от пули собой. Грей, не теряя времени, увалил Генри в солнечное сплетение со всей дури и налетел на старшего Бауэрса, одним резким движением сломав ему запястье — только хрустнуло. Поздно. — Майлз! — напарник отца пошатнулся и начал стремительно оседать на землю. — Черт! Майлз! В области плеча футболка пропитывалась кровью. Папа суетился, зажимая рану и пытаясь докричаться до друга. — Нахрен ты это сделал? Я тебя просил?! Чем ты всегда думаешь, дебил! — Л…люблю тебя. Не хотел… чтобы как с… ним. — И что? Признался и теперь на ту сторону радуги на единорогах кататься? Только не умирай, слышишь! Чертов сукин сын, кто же теперь своим кофеем вонять мне под носом будет? Я же тоже тебя люблю, очкарик! Билл вздрогнул, услышав, как треснула ветка, и в их укромный уголок продрались еще два незнакомых мужика. Нифига себе проходимый двор! Здесь днем с огнем никого не сыщешь, а ночью оказывается оживленнее, чем в центре города. Эти, вроде бы, свои. — Что тут у вас? Мы слышали выстрел. Зак? — Без вопросов, Дрейк. Его нужно срочно больницу, — сосредоточенно отчеканил отец, как робот. Холодно и безэмоционально. Бауэрсам точно не жить. Один из папиных знакомых присел рядом с Майлзом и, цыкнув, подозвал второго. Вместе они осторожно подняли раненого. — Я отвезу. Рой, давай тачку заводи! Только бы все обошлось. Билл не решился подойти к отцу, который сжимал руки в кулаки и, кажется, плакал. Его чувства он понимал прекрасно. Когда же закончится эта страшная ночь? Хотелось, чтобы весь кошмар остался позади. — Урою, сука! — Грей вцепился в горло Оскара, мечтая не просто задушить, а оторвать бесполезную башку ко всем чертям собачьим. Больные воспоминания о Дее затопили сознание, вызвав лишь одно желание — убить. Сволота надрывно хрипела, лицо побагровело от недостатка кислорода, но ему было похрен. Как и тогда с Крэйвом, который до конца жизни ослеп и ходил с палкой. Собаке только собачья смерть. Его остановил Денбро-старший, предупредительно сжав плечо и помотав головой. Ясно, свои полицейские планы.  — Нет. Это сделаем не ты, и не я, — Зак посмотрел на Генри, который обоссал штаны от страха и жался теперь к дереву, как проститутка к богатому клиенту. — Он, а потом до конца своей жалкой жизни будет колупать бездумным взглядом потолок в больничке. — Па! Па, сделай что-нибудь! — Па, па! — осклабившись, передразнил Грей. Сочувствия в нем ни на йоту. Они все заплатят сполна за Билла и Майлза. — Ну что, педик, покажешь папке, как надо член принимать? Ты же в этом мастер, раз других поучаешь! — Только тронь его, клоун галимый! — Никто его трогать не будет, заступничек вшивый! Ты сделаешь это сам, Оскар! Всегда мечтал посмотреть на то, как происходит инцест в натуральном виде! Мужики в считанные секунды спеленали брыкливую тварь. Оскар дергался, связанный по рукам и ногам, пока Грей удерживал за холку гамнюка. Семеро крепких ребят стояли перед ними, и по выражению их лиц было понятно, что они очень «рады» видеть одну небезызвестную семейку. Денбро нужны надежные свидетели в случае суда — их роль изначально была просто наблюдать. — Билли, сынок, пойди на рыбок посмотри, — Зак одобрительно кивнул помощникам, которые шустро вздернули мужика на ноги, а с сынка спустили штаны и нагнули, как гимнаста — только яйца флагом опущенным повисли. — Нет, я х-хочу… — Заяц, взял и пошел зырить в пруд! Живо! Билл обиженно поджал губы, но развернулся и пошлепал к водоему, раздраженно подергивая плечами. Нечего ему смотреть, как взрослые дядьки развлекаются. — Не заставите, сволочи. Вы все у меня сядете пожизненно! — Ты не вдуплил, Оскар? — Роберт насмешливо похлопал мужика по щекам.— Ты либо трахаешь его сам, либо сейчас вдвоем будете в позе бутерброда качаться на волнах любви до самого утра! Выбирай, считаю до трёх. Раз, два… Оскар взвыл и, выругавшись, прогнул Генри в спинке. Кишка тонка, так и знал, что выберет свою шкуру. Пацан взвизгнул, как недорезанная свинья, перейдя на ультразвук, когда Бауэрс-старший вставил ему в зад, забыв о смазке. Похоже, больше восторга от того, что сынок с друзьями позабавлялся над Биллом, он не испытывал и теперь выплескивал на него всю злость за переживаемое унижение. Роберт ощущал удовлетворение, наблюдая, как рыдает пацан. Сволота тогда не зайца изнасиловал, а себя — не только морально, но и физически на всю жизнь. Папка, увы, не сумел защитить. — Старайся лучше! — Глубже! Оглох что ли? Глубже! Генри скулил, как сучка, пока отец со всей прытью насаживал его на член. Оскар от страха обделался, но долбил сынка, как пить дать — жестко и насухо. Покрытая волосней жопа шлепала об костлявые бедра под одобрительный галдеж и подбадривания. Надо отдать должное — мужик не скорострел, трахал долговато и кончил не плохо. Только сперма из жопы по ногам и побежала. Видок был не очень, так — на любителя. Бауэрса-младшего трясло, как наркомана от ломки. Град катился по лбу, стекал по подбородку и пропитывал одежду. — Прекрасно, а теперь разворот и бон аппетит. Сам говорил, как сиську у мамки! Пацана в два счета поставили на колени и уткнули носом в пах. Для того, кто сам всех нагибал, быть нагнутым — ну уж очень неприятно. Вся хулиганская карьера и авторитет пошли под откос. Генри отсасывал явно в первый раз: член постоянно вываливался изо рта и приходилось запихивать его за щеку по новой. Оскару надоела подростковая возня, и он со всей отцовской любовью засадил ему в глотку по самые яйца. Наблюдатели только присвистнули. — Соси давай! — Глубже! Генри уперся руками в ноги отцу, но тщетно — ладони крепко прижимали взлохмаченную голову, насаживая на грязный скользкий член. В заднице-то у мальчика далеко не шоколад. Смазка, пузырясь, полезла через нос, и отстранившийся парень предсказуемо блеванул, задыхаясь от рвоты. Не пошла у него глубокая глотка, но для начинающего как-нибудь сойдет. Грей старался не думать о том, что пережил тогда Билл. Не с одним, а с шестью отморозками, которые порнухи пересмотрели и решили, что и в жизни это так забавно и круто. Теперь каждый ощутил все на себе, прям прочувствовал по самое не хочу, но зато все по справедливости — любишь других насиловать, люби и свою жопу подставлять. — Думаешь, тебе это с рук сойдет, Денбро? Вы в тюрягу, а я возьмусь за твоего пацана. Или твоего, клоун. Смотря, кто из вас больше считает его своим? — Наивно, Оскар. Кто сказал, что ты уйдешь отсюда на своих двоих? — Ты… — Не я. Он. В этот раз на колени поставили старшего Бауэрса. Нож к Генри подвинули ногой, и он без раздумий вцепился в него мертвой хваткой, как в свое спасение. Обдолбанный пацан сейчас выглядел, как зашуганный зверек. Сопливая рожа с брызгами спермы на щеках и лбу, без штанов и трясущимися губами. Грей сочувствующе похлопал его по голове и зашептал на ухо: — Давай, Генри, давай, сученыш! Тебе же не в первой ножиком людей пырять. Да, сволочь подзаборная? Да. Чик — и ты пойдешь домой, кушать пирожки и смотреть телик. — Не м… могу! — Не можешь? А подбить толпу сосунков трахнуть пацана сумел? Сумел. Все ты можешь и папку прирежешь, если захочешь! — Давай Генри! Вспомни, как он трахнул тебя. Прикинь, какой позор! Хочешь, чтобы все об этом узнали? Вывесю завтра фотки на стенде с объявлениями! — добавил с другой стороны Зак. Быстро же просек к чему он клонил. Мрачное торжество светилось в их глазах на пару. — Давай! — Прирежь его, докажи, что не слабак! В мозгу у пацана от давления окончательно проводки перемкнуло. Резкое движение — и кровь брызнула, заляпав его замызганную футболку. Молодец. Оскар с выпученными глазами еще пару минут дергался, как курица с отрубленной головой, пока не затих. Дерри, наконец-то, мог вздохнуть спокойно. Генри присел рядом с отцом, потыкал труп пальцем и счастливо заулыбался, как блаженный. Веселый смех морозом пробежал по коже, заставив поежиться. Пациент психушки готов к приему. — Тронулся кукухой. — Пофиг. Все валим. Ребята шустро покидали поляну, заметая за собой следы. Все было сделано, как надо. Бауэрс-старший изнасиловал сына — спермы в жопе хватит для анализа — тот тронулся головой и прирезал насильника своим же ножиком, на котором были только его отпечатки. Денбро и Майлз, прибывшие на вызов к одному из наблюдателей, услышали крик и поспешили на место преступления. Идеальная официальная версия, к которой не подкопаешься. Было только одно но… Ранение Вуда. Огнестрельное. Ничего, отмажет, только бы он выжил… Билл на пруд смотреть не пошел, а притаился у дерева, втихаря наблюдая за происходящим. Жестко, ничего не скажешь, но Грей остался верен своей философии до конца: выбор. Пусть и под давлением, но что сын, что отец принять свою участь быть униженными с достоинством не смогли. Все закончилось. Ощущение было странным, словно волна облегчения смыла мрачное напряжение, но спокойствие так и не пришло. Убить козу — это одно, но убить человека… Денбро по-прежнему был добрым мальчиком, который жестокость не любил, не мог. — Я п-прощаю тебя, Генри, - прошептал он самому себе, окидывая взглядом смеющегося парня. Теперь они были квиты. Ему на плечо легла ладонь. Попался. — Кому я сказал на пруд зырить? — Тебе надо, ты и зырь! — огрызнулся он, сбрасывая с себя руку Роберта. Билл обиделся суще по-детски, но обиделся. Денбро видел не менее страшные вещи, а его списали со счетов, как малолетку недалекую. Сосед только вздохнул и, притянув к себе, чмокнул в макушку. Папа от их заячье-львиных нежностей удивленным не выглядел. — Ты и Билли. Вам нужно на время уехать из Дерри, пока я все не улажу. — Пап. Я останусь. У т-тебя будут проблемы. — Нет. Я землю выгрызу, но повешу вину на мальца. Он заслужил, а вы должны быть вне подозрения. Никто вас не видел и не слышал. Ему не нравилось то, что его пытались куда-то сплавить. Он мог стать ценным свидетелем, но отец считал иначе. Это все происходило из-за него, в конце концов! Хотя, что Билл реально мог сделать? Ничего. В душе стало как-то больновато. — Я о нем позабочусь. — Знаю. А теперь живо валите, пока патруль не нагрянул. Билл бросил на отца обеспокоенный взгляд, но Роберт схватил его за руку и потащил за собой, не дав даже попрощаться. Впереди замаячило какое-то неясное туманное будущее. Через час они вдвоём покинули город.