As long as it takes

Тони заведомо ожидал разные проявления эмоций: радость, растерянность, возможно, даже скепсис со стороны некоторых товарищей по команде. Он не обижается, когда Фьюри, по всей видимости, недавно вернувшийся из космического путешествия, норовит ткнуть в него пальцем и прощупать, или когда Стрендж проводит над ним ритуал магического техосмотра. Пеппер вознамерилась восстановить брак. Смерть разлучила их, и это было к лучшему, больно, конечно, но он предвидел это: то, что удерживало шаткую структуру их отношений последние несколько лет, потеряло смысл после трагедии, кардинально всё поменявшей. К чему он точно не был готов, так к тому, что Питер воспримет его возвращение без привычного яркого и ослепительного энтузиазма. И меньше всего был готов к запавшим глазам и вымученной улыбке. Он не был готов к такому Питеру, который вздрагивает в его руках и в нерешительности уклоняется от объятий. - Ребенок, ты в порядке? - он не может не спросить. На губах Питера появляется очередная деланная улыбка, от этого ответ становится только неубедительнее: - Да, конечно. Вы же вернулись! Это потрясающе, с чего мне быть не в порядке? - Вот я и не знаю, поэтому и спрашиваю. Но Питер только качает головой, настаивает, что у него всё нормально. Тони не верит, ему кажется, что Питер имеет в виду «я сам разберусь с происходящим дерьмом». И Тони пока решает не напирать на него.

***

Однако он сразу наводит справки обо всём, что могло произойти и произошло в тот год, когда его не стало, особенно интересуется этим чертовым мудаком Беком. Тони читает отчеты миссий, газетные статьи, просматривает записи протоколов Щ.И.Т.: на них глаза Питера покрасневшие, вид угрюмый, ответы исчерпывающие, но отрывистые при обсуждении момента с поездом. Из разговора с Хэппи он узнает, что Питер в самолете сидел диким зверьком, никому не доверяющим и с каким-то потерянным видом. Вопрос: что именно произошло в Берлине?

***

Проходит две недели, а Питер все еще уворачивается даже от самых незначительных прикосновений. Тони пытается заставить себя не обращать на это внимания, но зудящее любопытство - почему? - доводит до кипения. - Притормози-ка, приятель, ты какой-то дерганый, - восклицает он, когда Питер практически слетает со стула при случайном касании спины, когда Тони приходит за ним в лабораторию. - Малыш, ну же, ты должен рассказать мне, что с тобой происходит. - Нет, не думаю. Не сейчас. Это странно и совсем не похоже на Питера, но и на явный отказ это не тянет. Тони называет это прогрессом. - Прекрасно, - соглашается он. - Ты вовсе не обязан изливать душу, но если захочешь с кем-нибудь потолковать - я рядом. Питер смотрит на него задумчиво, затем кивает: - Я знаю, - тихо отвечает он и возвращается к своей работе. Тони наблюдает за ним немного, прежде чем вернуться к своим делам, убеждая себя, что от него не убудет побыть какое-то время в качестве отвергнутого, возможно, даже какого-то ненужного. То, что ему не разрешают прикоснуться, не вынуждает его желать именно этого: пробежаться руками по небрежно взлохмаченным волосам, которые стали до смешного длинными, притянуть Питера к груди, удерживать в своих руках, пока тот не оттает и наконец сможет расслабиться. И наконец-то будет счастлив. Может быть, тогда Тони тоже сможет расслабиться и выдохнуть.

***

Тони почти перестал верить, что Питер примет его предложение, когда вдруг раздается телефонный звонок. Вечер пятницы, и это далеко не то время, когда Питер стал бы звонить просто так, поэтому Тони накрывает паника. Он почему-то представляет, что карапуз лежит раненый где-то в канаве или его похитили. Вместо этого в трубке он слышит прерывающийся, невнятный голос человека, который слишком много выпил. Паника перерастает в глубокое опасение. - Малыш, ты где? Все хорошо? - Нет, - всего одно слово, но оно звучит так душераздирающе, что Тони чуть не выронил телефон, издав звук где-то между фырканьем и вскриком, но Питер продолжает: - Я имею в виду, да! Физически всё путём. Извините, не волнуйтесь, мистер Старк, правда, серьезно, я в порядке, я просто ... - Тони уверен, что Питер шмыгает носом. - Помните, вы как-то сказали, что можно поговорить с вами? Я немного на грани истерики. Вы дома? - Да, но, это не означает, что тебе нужно немедленно выдвигаться ко мне, как и вообще совершать какие-то движения в целом. Оставайся на месте.

***

Тони обнаруживает его лежащим на траве почти в центре футбольного поля в Куинсе. Конечности неуклюже раскинуты, глаза наблюдают за звездами, сумевшими пробиться сквозь пелену ночных облаков и свет фонарей, и весь он такой молодой и пьяный, что щемит сердце. И Тони бы рассмеялся от умиления, глядя на Питера, если бы это самое сердце не было разбито. Тони ложится рядом. Трава влажная, да еще и колется сквозь тонкую рубашку. Он поворачивает голову к Питеру, чей профиль можно разглядеть даже в этом тусклом освещении: - Эй, пацан, слишком много выпивки для такого юного организма? Тот кивает, продолжая смотреть вверх. Долго молчит. Тони не нарушает тишину, наблюдая за ночным небом. - Перед поездкой в Европу прошлым летом все, чего мне хотелось, это поцеловать ту девушку, ЭмДжэй, - наконец говорит Питер. Кажется, что это сказано наобум, но Тони не задает вопросов. Хмыкнув, он подтверждает, что внимательно слушает. - У меня был глупый план, но думаю, он, возможно, и сработал бы - я ей, казалось, тоже нравлюсь. А после того, что произошло с Беком, я был слишком взвинчен, чтобы даже поговорить с ней или с кем-то еще. И вот сегодня вечером мы были на этой вечеринке, и она попыталась поцеловать меня, а я не мог… Я даже дышать не мог, пред глазами все плывёт, и я просто дал дёру оттуда и бежал, пока не свалился без сил. Серьезно, а эта вечеринка была в миле отсюда. И я не понимаю - вернее, я понимаю, что происходит, но ненавижу это. Я ненавижу это, мистер Старк! Его нет, а мне кажется, что он до сих пор выигрывает. Тони глубоко вдыхает прохладный ночной воздух, пытаясь остудить им вспышку гнева, разливающегося по венам. Он бы очень хотел, чтобы Бек был жив, чтобы повторно убить его своими руками. Как он смеет, как он смел, встретив такого бесценного, сильного и прекрасного, потом ... Да, Тони разорвал бы его в клочья, но в данный момент он пытается придумать, что же сказать, подбирает подходящие фразы, но безрезультатно. Если Питер и обратил внимание на его молчание, это не остановило от продолжения: - Ещё хуже с вами, - говорит он, и Тони растерянно поворачивается к нему: на щеках Питера блестящие дорожки от слез. Приходится мобилизовать всю силу воли, чтобы не протянуть руку и не стереть их. - Ваше возвращение - это лучшее, что произошло, сэр. Лучшая вещь в жизни. Я так по вам скучал! И я так, знаете, так, так невыносимо счастлив, что вы живы, но… - он задыхается, хватая ртом воздух, и закрывает ладонями лицо, продолжая что-то невнятно бормотать. - Я не расслышал, малыш, - Тони говорит так мягко, как может, хотя паника сжимает горло, расползаясь в груди. Уверенности, что он хочет услышать, почему с ним хуже, нет. Зато есть подозрение, что ответ ему известен, и от этого страшно. Питер убирает руки от лица, зажмуривается, объясняя: - Он выглядел как вы, мистер Старк. Когда он ... Он использовал свои технологии иллюзий, чтобы выглядеть, как вы. Я знал, что это не вы, я знаю, что это были не вы, и все, чего я хочу, сэр, все, чего я хочу - это обнимать вас, не впадая в панику. Извините, вы совершенно ни при чём, и я понимаю то, что я сделал, это странно и… - Он приподнимается с газона и всхлипывает, утыкаясь лицом в колени. - Мне жаль, мне так жаль, вы не должны быть во всё это впутаны, не тогда, когда вы только вернулись… Мне очень жаль. Он тяжело дышит, вздрагивая, отказываясь поднимать взгляд, а сидящий рядом Тони держит над его спиной руку на весу, сомневаясь в правильности действий: вдруг сделает только хуже. Тони пытается сказать что-то, но боится, что вместо слов вылетит пронзительный крик ярости вперемешку с печалью. Это в точности именно то, о чём он думал, и он не знает, что с этим теперь делать… Он хочет сделать лучше, и понятия не имеет, как. - Я не против, - начинает он. - Поправка: я против того, что это случилось. Я чертовски против. В сию минуту я задумываюсь, а не стоит ли воскресить парня, чтобы просто убить его снова. И знаешь, перевес в сторону «да». Я против того, чтобы ты передо мной извинялся. Ты не ... Знай, что ты не сделал ничего плохого. Он почти добавляет, что это не твоя вина, но это уж слишком шаблонная фраза. Питер нервно выдёргивает травинки, пачкая пальцы землёй: - Знаю. Я это знаю, – дыхание опять сбивается. - Но у меня такое чувство, знаете, какое право у меня быть супергероем, если я не в состоянии со всем этим самостоятельно справиться? Как мне жить и быть достойным … Он всё-таки поворачивает голову, глядя на Тони уставшими глазами: - Думаю, теперь, когда вы вернулись, мне больше не нужно ничему соответствовать. Это хорошо. Думается мне, мистер Старк, не на того парня вы делали ставку. Тони чувствует всю тяжесть мира на своих плечах, желудок совершает кульбит, и его накрывает осознание того, что Питер взвалил на себя всю ответственность и все супергеройские убеждения Тони, и для него это очень тяжелая ноша. Пальцы, подрагивая, сами тянутся к затылку Питера, чтобы ободрить и успокоить, но... - Нет, Питер, я не ошибся, я сделал правильный выбор. Питер неуверенно улыбается и продолжает сосредоточенно рвать травинки, а через несколько секунд раздается: - Вы можете прикоснуться ко мне, мистер Старк. Если хотите. Пожалуйста? Мне бы хотелось попытаться. Тони немного пугает насколько быстро он готов выполнить просьбу: ладонь осторожно опускается на спину, Питер напрягается от прикосновения, но не двигается. - Всё нормально? - беспокоится Тони, Питер кивает. Тони осторожно поднимает руку, пока его пальцы не царапаются о колючие волоски у основания шеи Питера. Тот вздрагивает, но не протестует. - Спасибо, - тихо говорит он. - Всегда пожалуйста, - Тони раздумывает над тем, что сказать, прокручивая разговор назад, и чтобы это не звучало, как Что именно этот ублюдок сделал с тобой? или Почему я, почему он выглядел как я? Ему не нужно знать ответ на первый вопрос. Не сейчас. И он почти уверен, что уже знает ответ на второй. Сейчас не время разбираться со всем этим. Вместо этого он выдает: - Я когда-нибудь говорил тебе, что у меня бывают приступы паники? - Что? - Питер смотрит на него скептически. - Нет. Тони приглаживает взъерошенные кудри, падающие на лоб; сердце опять щемит от нежности, когда Питер тянется к прикосновению, а не от него: - О, да, и конкретно так накрывало, а после нападения на Нью-Йорк стало совсем плохо. Самое настоящее классическое посттравматическое стрессовое расстройство. Однажды даже сбежал от какого-то ребенка из-за этого. Малыш хотел автограф, а я сломал его фломастер. - Серьезно? - Питер выглядит так, будто не верит в это. – Вы это только что придумали, чтобы мне стало легче? - Черта с два! – свободной рукой Тони роется в кармане в поисках телефона и протягивает его Питеру. - Звони Хэппи, он подтвердит. Питер хихикает, отмахивается от телефона, не соглашаясь набрать номер, объясняя, что это так себе идея - звонить Хэппи в два часа ночи. А Тони вдруг задумывается, что впервые услышал смех Питера почти... черт. Лет пять назад. Он забыл, насколько он мелодичен, даже если немного искажен нервным напряжением и алкоголем, как сейчас. - Мистер Старк, но почему вы никогда не рассказывали мне об этом? Хороший вопрос. Тони пожимает плечами. - Думаю, дело в том, что мне нравилось, как ты на меня смотришь, - признается он. - Ты единственный человек, который видел меня только в лучших проявлениях, даже не догадываясь, какой ходячей проблемой я был большую часть жизни. - Он вздыхает, садясь так, чтобы удобнее было массировать шею Питера. - Это было эгоистично с моей стороны. Извини, если заставил тебя думать, что со всем подобным дерьмом легко справиться. Это не так. Никому это легко не давалось. Некоторым тяжелее, понимаешь, о чем я, - и он указывает на себя, изображая, что выпивает виски, - это не просто для всех. А ты, учитывая обстоятельства, абсолютно все сделал правильно. Лучший ученик в классе. Питер ничего не говорит в течение нескольких минут. Тони сосредоточился на массаже, кончиками пальцев приминая мышцы за воротником рубашки. Он так близко, что слышит, как частит пульс у Питера. Он пытается не думать, почему сердце бьется так часто, и старается не думать, почему его пульс бьется так же быстро. Он пытается не обращать внимания на то, как приятна на ощупь мягкая кожа, и на то, как ему хотелось бы чувствовать под ладонями гибкое тело. Внезапно Питер двигается ближе и устраивает голову на плече. Тони тоже немного поворачивается, чтобы удобнее было обнимать. - Спасибо, мистер Старк, - Питер прижимается к нему, уткнувшись носом в шею. - Я не хочу, чтобы он победил, - бормочет он, мазнув губами по коже, так что волна удовольствия прошла по позвоночнику Тони. - Вы не возражаете ... Вы не против посидеть здесь ещё? Поколебавшись, Тони целует Питера в макушку самым нежным поцелуем, на который только способен: - Нет, малыш, я совсем не против.

***

Тони просыпается от пения птиц. Он весь в росе и траве; лицо Питера в нескольких дюймах от него, глаза уже открыты. Тони совершенно не помнит, в какой момент они вырубились и переплелись конечностями. Солнце только что взошло, окрашивая поле в розовый цвет, придавая буднему раннему утру волшебную ауру. - Привет, мистер Старк, - хрипло произносит Питер. - Мне уже скоро пора возвращаться домой. Тони замечает прилипшую к щеке травинку и тянет руку, чтобы смахнуть ее. Питер съеживается, но затем перехватывает запястье Тони, прижимая ладонь к щеке. А сердце Тони опять ускоряет бег. Ему придется задуматься над тем, что происходит, но не сейчас. - Пит… - Спасибо за прошлый вечер. Я… я действительно хочу, чтобы между нами было всё то хорошее, как раньше. - Я тоже, малыш, - Тони проводит по его щеке, касаясь подбородка. - Так и будет, обещаю. Никуда от тебя не денусь так долго, сколько потребуется. Губы Питера дрогнули в первой искренней улыбке с тех пор, как Тони вернулся: - Класс! Круто! Хорошо, и в таком случае, не желаете ли вы позавтракать? - Определённо, да, - Тони поднимается, помогая Питеру встать, стряхивает со спины прилипшую грязь и траву, чувствуя колоссальное облегчение, когда Питер не вздрагивает и не отстраняется. - Да, это определённо звучит, как начало чего-то замечательного.