Совершенно не гетеросексуально

Киллиану Джонсу нравился Робин Гуд. Он был простым хорошим парнем с простыми хорошими принципами и интересами. После ассимиляции в Сторибруке благородный разбойник переквалифицировался в лесника, обзавелся домиком на полянке, и целыми днями пропадал в своих угодьях. Он очень быстро и легко сходился с людьми, нежно заботился о Реджине и сынишке, с радостью приглашал новых друзей в гости. И всё это - без геройской приторности и пафоса, что было особенно ценно для бывшего злодея Капитана Крюка. Несколько раз Робин звал к себе и Джонса с другими парнями. Моряк приносил ром хорошей выдержки, лесник выставлял на стол отменно приготовленную дичь и картошку, и мужчины отлично проводили время за едой, выпивкой и разговорами. Эти мальчишники скоро стали доброй традицией. Робин умел слушать, и Крюк, травя очередную морскую байку, не раз ловил на себе заинтересованный взгляд Гуда. Это льстило. Потому что, честно говоря, Робин Гуд был хорош. Высокий, крепкий, с фигурой античного лучника и открытой улыбкой ангела, он производил неизгладимое впечатление на всех, кого встречал. А его прозрачные серые глаза напоминали Крюку лесной родник. Киллиан Джонс находил особенно забавным, что так поэтично он думает только о Робине Гуде - человеке глубоко семейном и наверняка праведном. Это делало мысли о накачанной груди и сильных ногах лесника еще более увлекательными. У бывшего пиратского капитана был разный опыт, поэтому мысли о мужчинах его не смущали. В конце концов женщина на корабле всегда была к беде, а ласки хотелось. Поэтому в далёкие плавания «Веселый Роджер» нередко отправлялся с несколькими очаровательными юнгами на борту. Которых (это капитан проверял особенно тщательно) заранее извещали о том, в чём именно будет состоять их служба. И сейчас, сидя в домике лесника напротив весьма привлекательного мужчины, Крюк не особенно переживал о возникших в нём желаниях. Он скорее наслаждался ими, совершенно не рассчитывая утолить голод. Мысли об Эмме периодически приходили ему в голову, но не столько остужали, сколько позволяли наполнить вожделение дополнительными красками. Почему-то ему казалось, что супруга не стала бы его осуждать. Свежий лесной воздух, крепкий ром и вкусная еда разгоняли кровь. Которая приливала совсем не к мозгу. Робину Гуду нравился Киллиан Джонс. Бывший пират умел хорошо и красиво говорить, обладал наглым очарованием раскаявшегося грешника, а еще отлично разбирался в спиртном. В порту Сторибрука он завел себе небольшую рыболовецкую шхуну и быстро наладил добычу местного осетра. Джонс при любом удобном случае подчеркивал, что все добрые поступки он совершает только для своей горячо любимой супруги, но Робин видел, как на самом деле моряку нравилась его новая, хорошая жизнь. Иногда ранним утром Гуд видел, как Джонс отплывает в море: командуя своей небольшой командой, капитан держал в одной руке бокс с заботливо собранным ланчем, а в протезе другой - специально приспособленную для это чашку с кофе. И улыбка на лице моряка была самой искренней. Робину нравилась улыбка Джонса. Они довольно быстро подружились. Сначала потому, что их женщины постоянно вляпывались в неприятности и совершали подвиги, а потом – просто потому, что нашли приятной компанию друг друга. На мальчишниках в лесу, куда Робин неизменно приглашал бывшего пирата, они всегда оказывались рядом, первыми чокались и первыми же начинали петь бравые бандитские песни. И пел моряк тоже очень хорошо, сильным, задорным голосом, которому хотелось подпевать. Да, Робину Гуду нравился Киллиан Джонс. Как-то даже слишком нравился. Не нормально для мужчины в его положении. Робин был человеком принципов и слова, он всегда считал себя абсолютно традиционным во всех смыслах. Которому совершенно точно не пристало пристально рассматривать широкие руки своего друга и просыпаться по ночам со стояком от фантазий, что эти руки могут делать. Робину Гуду, благородному разбойнику и отцу маленького сына, определенно не к лицу было искоса наблюдать за тем, как двигаются под рубашкой Джонса мышцы, когда он вытаскивает сеть. Обращать внимание на бёдра. Испытывать непреодолимое желание запустить руки в жесткие черные волосы. В дни, когда фантазия начинала буйствовать особенно сильно, Робин отправлялся к Реджине и дарил своей женщине оргазм за оргазмом, старательно вытрахивая из себя дурные мысли. Поэтому в тот вечер, когда неожиданно оказалось, что на мальчишник не пришёл никто, кроме Джонса, Робин почувствовал себя очень нехорошо. Точнее, конечно, хорошо. Но не очень. Тишина затягивалась. Джонс, в расстёгнутой на груди чёрной рубашке, с интересом наблюдал за укутанным в кардиган Робином, который нервно перебирал остатки дичи в тарелке. Моряк догадывался, что именно беспокоит друга, но не собирался никаким образом влиять на его решение. В конце концов, благородные принципы есть и у пиратов. Если Робин согласится, то так тому и быть. Если нет - что ж, ещё один вечер наедине с рукой никак не отразится на самооценке Киллиана Джонса. Робина бросало в жар, и дело было совсем не ярко пылающем камине. Киллиан сидел аккурат напротив, смотрел своими голубыми глазами и улыбался так, будто знал всё. И некоторые части тела Робина очень явно отозвались на эту улыбку. - Что-то как-то тухло сидим, да? - сказал, наконец, Киллиан. - Не клеится у нас разговор. Может, баб обсудим? Робин неравно хохотнул. Да, было бы неплохо сейчас подумать о бабах. О сладко пахнущей Реджине, например. Или даже об Эмме с её решительным взглядом. Которым она смотрит на голого Джонса... - Чёрт! Робин с силой провёл рукой по лицу. - Знаешь, бро, я, наверное, пойду спать, - сказал Гуд. - Не выходит из меня сегодня гостеприимного хозяина, ты уж извини. Джонс снова усмехнулся и откинулся на спинку стула. Эта поза, расслабленная и развязная, тут же породила в теле Робина самые недвусмысленные реакции. - Мы ж даже не выпили как следует, приятель. Давай хоть в алкогольную игру сыграем какую-нибудь? Эрекция Робина крайне не рекомендовала Гуду вставать из-за стола, поэтому он вынужденно согласился. - Уговорил. В какую? Ты-то, я думаю, мастер таких игр. Крюк снова наклонился к столу, приподнял брови и глядя в глаза другу ответил. - Ты даже представить себе не можешь, бро. Эрекция стала ещё более ощутимой. Бывший пират налил им по стопке и быстро озвучил правила. - Играем в самую простую, называется "юнга" или, как это именуют в этом мире, "я никогда не...". Я говорю, что никогда не делал. Если ты такое делал - ты пьёшь. Если нет - пьём оба. Результат один. - Мы напьёмся до свинячьего визга? - А ты хорош! - рассмеялся Джонс. Робин улыбнулся в ответ. Всё-таки Киллиан был отличным парнем, и совершенно не заслуживал того, чтобы о нём так грязно размышляли. - Ладно, - вздохнул Гуд. Эрекция начала понемногу опадать, так что мыслить получалось более спокойно. - Начинай, чтобы я понял, как надо. Последовал ряд дурацких ходов, над которым мужчины ржали как кони, и пили, как лошади. - Я никогда не стрелял из лука. - Ах ты скот! Зато я никогда не брал корабли на абордаж. - Справедливо, но ты тоже сука. С десятой рюмкой языки развязались, а Робин, наконец, расслабился. Он снял кардиган, остался в короткой белой футболке и тут же поймал на себе крайне заинтересованный взгляд Джонса. Но затуманенному ромом мозгу справиться с этим было куда проще. - Ну я ж могу сказать ещё, что никогда не спал с Эммой Свон, капитан, - сделал очередной ход Робин. Киллиан наклонил голову и посмотрел на собутыльника. - А ты хочешь что ли? - спросил он широко улыбаясь. Робин поиграл бровями. - Может и хочу. Может быть, я много чего хочу. - И кого, - завершил Джонс, закусывая губу. Электричество в воздухе было очень ощутимым. - Ты будешь меня бить за это? - спросил Робин, пытаясь перевести всё в шутку. Джонс опрокинул рюмку, фыркнул. - Неа. Потому что я тоже много чего хочу. - И кого. - И кого, - кивнул Крюк. И тут же добавил, - На чём мы там остановились? Я никогда не трахался в лесу. - Что, даже в лесных избушках? – удивился Робин. - Типа этой? Робин осёкся. - Не было такого опыта. – ответил Джонс и добавил, пристально глядя на друга. – Пока не было. А ты пей, что застыл. Гуд послушался, резко проглотил горький ром и, не выдержав, скорее спросил, чем сделал ход. - Я никогда не спал с мужчинами. Киллиан Джонс сладко потянулся на стуле, взял рюмку и медленно, смакуя, выпил золотистую жидкость. Зрачки Робина расширились. Джонс с удовольствием наблюдал за тем, как эмоции одна за другой сменялись на лице его девственного друга. И ждал вопрос. Который, разумеется, прозвучал. - И как это было? - голос Робина выдал всё что можно, от стоящего в брюках члена до вспотевших от возбуждения ладоней. - Это было, - ответил Джонс, низко через стол наклонившись к Робину, - Очень. Хорошо. Много. Часто. Сильно. Робин сглотнул и, не скрываясь, встал из-за стола. Джонс с удовольствием отметил, какое впечатление он произвел на своего друга. Кожаные штаны самого пирата тоже уже довольно давно были ему тесны, но, в отличие от Гуда, он умел этим наслаждаться. Робин подошёл к Киллиану и хрипло попросил. - Покажешь? Джонс легко встал со стула. Головокружение от выпитого рома только сильнее заводило. Ему всегда нравилось это немного умоляющее выражение на лицах его любовников. Он большим пальцем провёл по губам Гуда, заставляя его слегка раскрыть рот. Крюком вспорол тканевый ремень на брюках, и они упали, обнажая ярко набухший член. - Малыш Гуд не носит нижнего белья? – промурлыкал в ухо любовнику Джонс, опустил руку и несколько раз с силой прошёлся по эрегированному фаллосу. Робин охнул и толкнулся в ладонь Киллиана. - Это также как с женщинами? - спросил Гуд, жадно глядя на Джонса. - Если только ты хочешь побыть женщиной, - последовал ответ. Капитан водил рукой по члену Робина, холодным крюком прочерчивая дорожку у него на спине, опускаясь между ягодиц, дразня яйца. Робин мучительно застонал. - Если, - Джонс выделил это слово. – Если хочешь. Робину было жарко. Он подумал о том, о чём мечтал по ночам, о том, как хотел Джонса, но никогда не трахнуть. О нет. Ему чертовски хотелось ощутить на себе вес тела бывшего пирата, хотелось оказаться во власти человека, который может легко… - Да, - ответил Робин, уперевшись головой в грудь Джонса. – Я хочу. Киллиан поднял крюком его подбородок, припал к губам, проник языком в рот, продолжая мастурбировать. - Какой хороший мальчик, - усмехнулся Джонс в губы любовника. – Но, видишь ли, нам нужна смазка. Много смазки, мой девственный друг. Робин с трудом оторвался от умелой руки Джонса и достал из тумбочки возле камина большой тюбик с лубрикантом. Джонс, который в это время успел избавиться от одежды, одобрительно кивнул головой. - А я смотрю, кто-то отлично подготовился. Робин рассматривал тело друга. Крепкое, покрытое сетью многочисленных шрамов, оно было именно таким, каким представало во влажных фантазиях лесника. Длинный, слегка изогнутый член внушал некоторые опасения. Джонс перехватил взгляд Робина и успокаивающе сказал: - Не волнуйся, я знаю, как им пользоваться. Рука Джонса снова прошлись по члену Робина, а потом он потянул любовника на пол и мягко положил спиной на ковёр. - А разве это делается не сзади? – спросил Гуд, больше любопытный, чем напуганный. - Можно и сзади, - ответил Джонс, приподнимая крепкие бёдра любовника и выдавливая порцию смазки. А затем аккуратно ввёл указательный палец в анус Робина. Гуд на секунду напрягся, но потом требовательно толкнулся к руке. - Можно и сзади, - повторил Джонс, добавляя всё новые и новые пальцы и наблюдая, как Робин закусывает губу от нового, неизвестного до этого наслаждения. – Но ты ведь не портовая шлюшка. Кроме того, - он полюбовался роскошным обнажённым мужчиной перед собой и плотоядно улыбнулся, - Кроме того, в этот раз я хочу видеть твоё лицо. Наконец, Джонс проник в Робина и медленно, тянуще долго начал двигаться в нём. Робин, переждав несколько секунд дискомфорта, очень быстро вошел во вкус. Он стонал и извивался под любовником, руками подтягивая бёдра Джонса, пытаясь ускорить ритм. Киллиан довольно улыбался. Девственный Робин схватывал всё на лету и даже предпринимал попытки перехватить инициативу. - Хороший мальчик - наклонился Джонс к уху Робина, с силой входя в любовника. – Какой активный хороший мальчик... Гуд кончил первым. Он обмяк под Джонсом, умиротворенный, со слабой улыбкой на лице. Киллиан вышел из него, лёг рядом, притянул к себе любовника и глубоко, так, будто трахал его в рот языком, поцеловал. - Это было невероятно. – сказал Робин, тяжело дыша. Поднялся на локте и, хитро улыбаясь, спросил, - Мы повторим это? В других ролях? - Обязательно, неутомимый разбойник, - ответил Джонс. – И в других ролях, и в других позах. У нас целая ночь впереди, а? Робин в предвкушении откинулся на шерстяной ковёр. Он был совершенно точно доволен сегодняшним вечером. Только одно не давало ему покоя. - Но это ведь не считается изменой, как думаешь? – обратился Гуд к поглаживающему свой член Джонсу. Тот задумчиво помолчал, а потом ответил: - Я думаю, что можно показать им и спросить. - Что именно показать? – Робин положил ладонь сверху на член Джонса. – Что-то такое? Киллиан довольно застонал.