I'll be your gravity, you be my oxygen

      Через пару дней Чую выписали, так что он теперь свободно гуляет по улицам вечернего города, освещенного розоватым закатом. Он медленно бродил по парку, наслаждаясь природой так, будто не видел ее несколько лет. Взору открылось знакомое озеро, около которого Чуя любил проводить время. В этом месте все плохие мысли отходили на второй план, а на душе становилось спокойнее. Но именно сегодня его настроение было намного лучше обычного. Он сел на траву и с почти незаметной улыбкой наблюдал за утками, весело резвящимися в прохладной воде. Несмотря на вечер, на улице стояла невыносимая жара, днем летнее солнце бушевало больше обычного, поэтому рыжеволосый и сам был не прочь окунуться, тем более в таком уединенном месте.       Мафиози снимает с себя всю одежду, оставаясь лишь в белье, и медленно заходит в воду. По спине пробежала мелкая дрожь от прохладной воды, отчего невысокий юноша рефлекторно приобнял себя руками. На его руках видны синяки от капельниц, а на запястьях и голеностопе, хоть тот и погружен в прохладную воду — кровоподтёки от жгутов, что держали его. Внешний вид его напоминал пленника, только что сбежавшего от маньяка, который из своей прихоти привязывал беднягу к кровати. Но Накахару это не волновало, он просто хотел купаться.       По счастливой случайности в этом же парке оказался зритель столь необычного зрелища, которого явно никто сюда не приглашал. Какой черт его привел сюда в такое время, Осаму и сам не знал. Но детектив любил блуждать по уединенным местам, и этот раз не исключение. Вскоре он застал этого черта, раздевающегося до трусов. Наблюдая издалека, Дазай пожирал взглядом знакомый силуэт, который медленно заходит в воду. Не удержавшись, он подошел ближе. — Эй! Рыженькая уточка! А что ты будешь делать, если случайно останешься без одежды?! — он окликнул Чую с таким озорством, что аж вспомнил старые деньки, когда они доставали друг друга, это было так смешно. В руках Дазай держал одежду Чуи, которую только что подобрал, а на лице играла счастливая улыбка, совсем другая, не такая, как в детстве. — Ну, например, я догоню и отрежу тебе то, за что хвалят обычно мужчин, хотя тебя, я думаю, не за что! — Рыжеволосый развернулся, уже целиком погрузившись в воду, а после поплыл в совершенно другую сторону. Ему правда сейчас было плевать, если его одежду заберут, уж слишком хорошее настроение, он просто пойдёт так, и плевать он хотел на окружающих. Он совсем не заметил, как уже стемнело. Оказывается, отсюда открывается хороший вид на звезды. Чуя лёг на спину и уставился на звезды в небе. — Ну, это ты зря! Таких оскорблений я не потерплю! — Дазай начал потихоньку снимать одежду, после чего последовал за обидчиком в воду. — Готовься, сейчас ты познаешь, что такое настоящее цунами! — он подплыл к Накахаре и окатил его знатной такой волной, при этом хихикая. Шляпник закашлялся, из-за чего ему пришлось принять вертикальное положение, чтобы выплюнуть воду, попавшую в дыхательные пути. — В силе я тебе точно не уступлю! — крикнул Чуя и с головой окатил оказавшегося рядом Дазая. — Ах так! Ну, все, держись! — он защищался от брызг рукой и продолжал отвечать с новой силой, все больше раззадоривая рыжего. Этот бой продолжался до тех пор, пока Дазай не применил свое секретное оружие против единственной слабости рыжего чертенка. Он начал его щекотать. Щекотать и издевательски смеяться, наблюдая за гаммой эмоций, сменяющихся на лице бывшего партнера. Он прекрасно помнил, насколько чувствительна кожа исполнителя еще с первой совместной миссии, когда случайно задев бок Чуи своей рукой, он вызвал у него дрожь по всему телу и милый писк. Неловко стало обоим, но зато Осаму потом всегда мог провоцировать бедолагу, угрожая «расправой». — Дазай, точно причиндалы отрежу! — громко закричал рыжеволосый резко повысившимся голосом, не имея возможности сдержать свой дикий смех. Он схватился за плечи забинтованного суицидника, ведь иначе мог просто пойти на дно, и продолжал извиваться, словно змея. — Если ты не прекратишь, то я перейду на крайние меры! — Ну и на какие же? Удиви меня, — Дазай и сам смеётся, ему нравится быть главным, управлять ситуацией и этим милым источником агрессии, что всячески пытается избавиться от шаловливых пальцев, касающихся его тела. Сейчас они находятся очень близко друг к другу и он наслаждается этими минутами, когда может без зазрения совести потрогать эту мягкую кожу. — Боюсь, тебе максимально не понравится! — Чуя перехватил забинтованные руки, что остановились на его талии, и прожигал глаза напротив убийственным взглядом. — Ножа у тебя с собой нет, причиндалы в воде ты мне отрезать не сможешь, так что ты сделаешь? — ехидно улыбается шатен, наклоняясь к лицу Чуи, бросая вызов глазами. — А вот что, — мафиози ударил Дазая в живот с такой силой, с какой способны были ударить его ослабшие руки. — Ножа у меня нет, зато кулаки всегда со мной, тупица! — Накахара поплыл дальше, вглубь озера, оставляя скорчившегося суицидника, что мстительно сжирал его взглядом. Нырнув, Дазай поплыл под водой вслед за Чуей.       Схватив того за ноги, он потащил рыжика под воду. Ухватив за плечи, чтобы случайно не всплыл, он ехидно улыбнулся товарищу под водой, затем приблизился и выпустил шарик воздуха, который прошелся по щеке Накахары и поднялся на поверхность. Вызов был брошен, и никто из них не хотел уступать другому.       Дазай вряд ли знал, что за последний год Накахара очень усердно тренировался, чтобы долго находиться под водой, ибо его миссия с каждым разом становились все тяжелее и тяжелее, во многих случаях приходилось скрываться в толще воды. Осаму же был слишком упрям, чтобы просто так проигрывать. Его небольшая шутка превратилась в настоящее состязание. Он продолжал терпеть, пока, в конце концов, в глазах не начало темнеть. Он ухватился за Чую, ища опору. Всплыть самостоятельно он теперь не сможет. Хотел показаться крутым, покрасоваться, а вышло в точности да наоборот. Неудавшийся суицидник размяк на шее у Чуи, и остатки воздуха покинули дыхательные пути.       Накахара, закатив глаза, поднял на поверхность тело высокого шатена, а после поплыл к суше. Он вытянул этот мешок с мясом на берег, а после сделал непрямой массаж сердца, чтобы вода, если она попала в дыхательные пути, вышла наружу. Хватило всего несколько нажатий, чтобы небольшое количество воды сразу же вышло с кашлем. Накахара выдохнул с облегчением, хоть и не показывал этого. Шатен сел, восстанавливая дыхание, и убрал мокрые пряди назад, чтобы они не мешали. Сейчас его волнистая прическа была немного прилизанной, но от этого не менее привлекательной. Взору мафиози открылся широкий блестящий от лунных лучей лоб Дазая. — Спасибо, ты мне жизнь спас, — улыбнулся он своей милой улыбкой. Редко услышишь такое от человека, который всегда ищет способ, чтобы умереть, поэтому непонятно: искреннее это «спасибо» или все же нет. — Ага, не радуйся, я просто искал повод переломать тебе пару ребер, жаль не получилось, — он отвернулся, чтобы собеседник не смог прочитать все по глазам и понять, что в глубине души Чуя очень за него волнуется. — Черт, здесь холодно, ну и угораздило же меня полезть в воду, не взяв собой ни полотенце, ни дополнительную одежду. Пойдём так по городу, и люди подумают, что мы два сумасшедших голубка. А мне не надо, чтобы кто-то сомневался по поводу моей ориентации, это тебя уже ничего не спасёт, — Чуя издевательски усмехнулся, поворачивая голову к собеседнику, обнимая себя руками, чтобы хоть как-то спасти себя от холода. — Давай, ты не будешь мне это припоминать, окей? — он взял свой плащ и кофту, что лежали рядом с одеждой Чуи на траве. Сегодня Осаму оделся на прогулку куда теплее, чем обычно, ведь планировал гулять по городу всю ночь. — Ты еще и свой плащ не взял, и пиджак тоже, по-умному, нечего сказать, в рубашке ты не согреешься, так что накинь мой плащ, — он протянул ему свой плащ, а сам набросил кофту. — Как мило с твоей стороны, но не думай, что я принимаю ухаживания от тебя. Мне просто действительно холодно, — Рыжий взял пальто, всеми силами не показывая смущение, накинул на себя протянутый плащ и завязал, чтобы меньше холодного воздуха прикасалось к телу. — Спасибо… — Это и не ухаживания! Не принимай все на свой счет, рыжик, — он ехидно усмехнулся, а затем перевел взгляд на звезды и указал пальцем. — О! Загадывай желание, звезда падает! — радостный взгляд устремился на мелькнувшую светящуюся линию, пролетевшую прямо над головой. — Ты думаешь, я верю в эти детские россказни? — на самом деле Чуя загадал желание. Одно. Сокровенное. Такое, об исполнении которого он мечтает уже лет пять. — Подумаешь, детские россказни, тоже мне, тут нет ничего такого! Признай, ты ведь что-то загадал, — улыбнулся Дазай своей самой теплой улыбкой и легонько толкнул партнера в плечо. — Ага, конечно, — он улыбнулся и посмотрел на Осаму. — Я загадал, чтобы эта звезда приземлилась прямо на тебя, а я потом весело гулял на твоих похоронах, пел песни, пил и радовался тому, что больше никогда тебя не увижу.       Повисло недолгое молчание. Оба парня смотрели на легкие волны, что к берегу пригонял ветер. Такой прохладный ветер. — Ты и правда был бы рад никогда меня не видеть?.. — почему-то в этот раз он серьезно задумался над тем, что сказал Чуя, когда раньше пропустил бы его слова мимо ушей. — Да… — тихо сказал Накахара, словно не хотел, чтобы Дазай услышал это. Он отвернулся, скрывая небольшой выступивший на щеках румянец. Рыжий решил сменить тему. — Дойдём до ближайшего ателье, я возьму какую-нибудь куртку и отдам пальто. Босс не поймёт, если снова увидит нас вместе. — Как скажешь, только нам все равно нужно одеться, — Осаму встал и отряхнулся. Скинув кофту, он снова остался в одних трусах и стал подбирать свою одежду. Его тело более-менее высохло, пока они сидели, так что штаны он спокойно нацепил, а затем и рубашку. Его совсем не смущало присутствие рыжего, наоборот, он и рад похвастаться своим красивым телом. Шатен думал, что и Чуя последует его примеру, но тот стоял как вкопанный и думал, изредка поглядывая на напарника. — Отвернись, — сказал Чуя, наконец, подбирая и отряхивая свою одежду. — Ты что меня стесняешься? — засмеялся Дазай. — Мы только что практически голышом купались вместе! — Это не значит, что у меня горит желание светить своими причиндалами перед тобой! — сейчас Накахара напоминал маленького ребенка, который очень сильно стесняется и не хочет ничего показывать даже родителям. Дазай очень сильно хотел его потискать за эти надутые розовые щечки. — Только не говори мне, что собираешься снять трусы! — рассмеялся шатен, прикрывая рот рукой. — Да, я сегодня в светлых штанах, мокрые трусы оставят на них очень неприятный и огромный след, так что отвернись, сейчас же! — еще немного и суицидник умрет от передоза милости. Он просто не понимал, как в этом человеке умещается столько агрессии и милости одновременно. — Ммм, как эротишно, — хихикнул Дазай, но получив красноречивый взгляд, говоривший, что за все свои шуточки тот точно придет домой без своего достоинства, он все же отвернулся. — Лааааадно, не смотрю! Накахара снял с себя трусы, а после начал их выжимать. Он взял свои штаны, стал надевать сверху, но влажная жопа не давала сделать это очень быстро, отчего он провозился какое-то время. Ткань нижнего белья все еще была мокрой, а значит и кожа под ним тоже. Это очень мешало надеть штаны с легкостью, но, к счастью, и с этим испытанием он справился. — Я все, — сказал Чуя, надевая на тело рубашку. — Ммм... Бесплатный стриптиз, надеюсь, тут за нами никто не следил, — он осматривается вокруг на предмет наличия людей, но, к их общему счастью, в такое время в парке совершенно ни души. — Ладно, Рыжик, накидывай плащ и пойдет, — он подобрал плащ с травы и отряхнул, затем накинул его на плечи Чуи, не отрываясь от его голубых глаз, и мило улыбнулся. — Не могу воспринимать твои действия нормально, после того, что ты мне сказал. Я теперь везде вижу какой-то сексуальный подтекст. Если ты таким образом пытаешься утянуть меня в постель, то скажу с абсолютной уверенностью, отрежу все, что висит и торчит, — лицо невысокого шляпника не содержало ни единой эмоции и выглядело абсолютно холодным, несмотря на пожар, что полыхал внутри. — Если я сказал, что ты мне нравишься, это еще не значит, что я хочу затащить тебя в постель. В постель затаскивают продажных шлюх. А к тебе я не притронусь, пока ты сам этого не захочешь, — с этими словами Дазай пошел вперед по направлению выхода из парка. — Не думаю, что я захочу когда-нибудь это сделать с парнем, тем более с тобой, — юноша шёл позади, убрав руки в карман и думая о чем-то своем. Он достал из кармана пачку сигарет, тех самых клубничных. Волна блаженства прошлась по чистому влажному телу, когда парень сделал затяжку, а затем выпустил дым из своих уст. — Не заставляю тебя, я и сам раньше и подумать не мог, что способен на подобные мысли и поступки, — Дазай и сам хотел достать пачку сигарет, но вспомнил, что она в пальто. Он остановился, развернулся на пятках и направился прямо к Чуе, отчего тот тут же замер, следя за каждым движением шатена. Не прерывая зрительного контакта, он залез рукой в карман и достал пачку. Осаму поднял ее на уровне глаз Чуи, чтобы тот увидел, что Осаму подошел не просто так. Но он и подумать не мог, что таким нелепым образом проколется. Потому что пачка была тоже со вкусом клубники. Этот вкус напоминал ему о нежном поцелуе, вкус которого он продолжал чувствовать каждый раз, как только закуривал их. После такого жеста шатен сделал несколько шагов назад и тоже закурил. — Дазай, позволь мне сделать кое-что перед тем, как мы разойдёмся, — сказал Накахара, снимая с себя чужое пальто и продолжая следить за каждым его действием. — Что же? — он вопросительно посмотрел на Рыжика и с любопытством наклонил голову набок, пока Чуя легкими шажками приближался к нему, на этот раз уже не смотря в глаза. Когда он подошёл, то положил пальто Дазая на его плечи и потянул за края вниз, чтобы эта дылда нагнулась. После он встал на носочки и оставил короткий, совсем невесомый поцелуй на чужих губах. — Ты не подумай ничего, просто ты в прошлый раз украл клубничный вкус с моих губ, вот я и решил вернуть его, — Накахара развернулся и пошёл в сторону своего дома, довольный победой. Но он совсем не ожидал, что обескураженный Дазай резким движением схватит Чую за локоть и развернет к себе лицом. Вторая рука легла на поясницу и крепко прижимала к сильному мужскому телу. Все произошло настолько быстро, что рыжий даже и не понял, как Осаму впился в его губы, сминая каждый миллиметр, наслаждаясь каждой секундой замешательства мафиози. Он смакует желанные губы, запоминает вкус, запоминает каждую шершавость и складочку. Шатен проводит по ним языком, но углубить все же не решается. Стоило бы нажать на тормоз, но педаль газа заклинило. Он целовал его мягко и нежно, но в то же время с щепоткой страсти. — Если будешь меня так провоцировать, то я буду отвечать в два раза серьезнее… — прошептал Дазай, обжигая горячим дыханием губы рыжеволосого, как только между ними появилось расстояние, и, наконец, отстранился. — Дазай, ещё раз ты украдёшь клубничный вкус с моих губ, и я мокрого места от тебя не оставлю. Не сочти меня глупцом, но к цветным я себя не отношу, — Накахара поднял Дазая над землёй, схватив за воротник. Он стрелял ядом из глаз, но на щеках предательски горел румянец, а чуть опухшие губы были приоткрыты в легкой отдышке. — То есть ты дорожишь именно клубничным вкусом? Тогда считай, что я поделился сегодня своим, — Осаму мягко убрал руку Чуи с воротника и улыбнулся, проводя пальцем по подбородку, приподнимая его. — Я надеюсь, после этого ты не попадешь снова в больницу?.. — Вот специально попаду, чтобы Мори преподал тебе хороший урок, суицидник хренов, — Чуя закатил глаза и отстранился, после чего легкой походкой отправился в сторону своего дома, помахивая рукой. — Адьес! — Только попробуй снова загреметь! Выкраду тебя из больницы! — крикнул ему вслед Дазай и с улыбкой пошел в обратную сторону.       Накахара пришёл домой и сразу направился в ванну. Он набрал горячей воды с пеной и залез. Как же давно ему хотелось понежиться в теплой влаге, пропитывающей каждую клеточку тела новой порцией жизни. Приятная вода обволакивала уставшее тело, а голова все еще немного кружилась от переизбытка чувств. Чуя лежал, запрокинув голову, и пытался обдумать и принять происходящее. Понять, что он чувствует: страх, ненависть или что-то другое, уже давно забытое и спрятанное под замком.       Большой палец прошелся по верхней губе, а затем по нижней, повторяя все движения влажного языка, совсем недавно находившегося на этом самом месте. Так приятно, что даже хочется еще. От осознания юноша сразу же вспыхнул и прикрыл лицо руками. Дома ему не перед кем притворяться и нечего скрывать. Дома он может быть собой.       Но в голове все еще тот листок, что в тот день так неаккуратно прикрепили к холодильнику, все еще те слова, все еще та темнота и одиночество. Все это не покидало Накахару ни на минуту за все эти пять лет. Каждый день он вспоминает, глядя в окно на свою новую машину, словно ожидает увидеть тот же самый огонь.       Нет, он не верит чувствам Дазая, не верит самому Дазаю. А даже если и верит, то не простит. Во всяком случае Чуя так думает.

***

      Дома под действием непонятно откуда взявшегося вдохновения Дазай творил на кухне. В готовке он не очень хорош, от слова совсем, да и не любил он это дело никогда. Но что-то на него нашло, и суициднк пытался сделать что-нибудь вкусное. Вот только в итоге так ничего и не получилось. Он даже расстроился.       Тогда детектив решил принять душ. Как истинный Дазай, он, конечно же, и не подумает стянуть со своего тела эти грязные заношенные бинты. Тем более, что они и так мокрые. Какая уже разница? Вода стекала по всему телу, согревая, обволакивая со всех сторон приятными ощущениями.       Минут через 20 он вышел, вытирая свои волосы мягким полотенцем. Случайно взгляд упал на свое отражение в зеркале. Весь мокрый, почти все бинты сползли, открывая взор на каждый шрам, какие-то целиком, а какие-то частично, но ему и этого было достаточно, чтобы лицо становилось все бледнее и бледнее. Неудержимая паника окутала его глаза, что было сложно видеть что-то, кроме темноты.       Он помнит ее, эту темноту. Такая темнота всю жизнь была в «комнате» одного одинокого мальчика. В нее обязательно войдет человек. Всегда в одно и то же время, как по графику. Но мальчик совсем не хочет, чтобы он приходил. Он сидит в углу помещения, надеясь, что его не найдут, боясь пошевелиться и выдохнуть лишний раз, хоть и каждое движение давалось с трудом... Но мальчика всегда находят...       Дазай помотал головой и быстро схватился за запасной бинт, что лежит всегда на видном месте. Быстрыми, уже давно отточенными движениями он наматывал слой за слоем, шрам за шрамом, пытаясь успокоить свое дыхание. Некоторое время шатен сидел неподвижно, смотря в одну точку или просто оборачиваясь по сторонам, словно чего-то ждал из-за спины. Он смотрел куда угодно, но только не в зеркало. Осаму не знал, сколько прошло. Минута? Пять? Десять? Час?       Все же взяв себя в руки и угомонив давно забытое чувство, он пошел на кухню в надежде отвлечься. Осаму принялся за любимое дело. Кофе ему нравилось варить намного больше, чем просто готовить. Он учился делать рисунки на нем, что выходило даже совсем неплохо. Когда-нибудь он добьется нескрываемой похвалы от вредного рыжего гномика, который так очевидно скрывает свои эмоции. От этой мысли он даже улыбнулся, и все, что тревожило его, сошло на нет. Но в зеркало он, пожалуй, больше смотреть не будет.