I'll be your gravity, you be my oxygen

      Спокойную идиллию в комнате, которую только начали заполнять лучи восходящего солнца, нарушил громкий звон будильника. Вставать совсем не хотелось, а на редкость тяжелое одеяло прижимало сонные тела к кровати, лишая даже возможности дотянуться до источника противного звука.       Первой показалась из-под одеяла рыжая макушка. Заспанные голубые глаза окинули взглядом постепенно светлеющую комнату и лежащего перед ним Осаму. Он мирно спал и морщился от неприятного звука, но просыпаться совершенно не собирался. Это могло бы показаться милым, но не тогда, когда рыжеволосый раздражен повисшим шумом в комнате и единственное желание, которое в нем возникает — это треснуть этим будильником по спящему рядом партнеру. — Осаму, выруби уже эту чертову штуку, прошу тебя, пока я не засунул ее тебе сам знаешь куда, — он толкнул шатена локтем в бок, чтобы тот подал признаки жизни и, наконец, открыл глаза. — Ммм… — сонное мычание раздалось из-под одеяла, которое только накрыло каштановую голову, но повторный толчок не заставил себя долго ждать. Накахара вполне мог скинуть его с кровати, если бы очень сильно захотел, но сейчас он и руками двигал с неохотой, не говоря уже про ноги. Наконец, Дазай поднял голову и выключил мешающий звон, обратно спрятав голову под одеялом. Он, конечно, понимал, что им обоим нужно на работу, но хотя бы надеялся, что Чуя не будет действовать опрометчиво, попытавшись встать самостоятельно. — Пару секунд… я сейчас поднимусь… — Лежи, я сам справлюсь, — он бы с радостью и будильник выключил сам, но ему просто было не достать до соседней тумбочки, так как лезть пришлось бы через Дазая, зато теперь он может опробовать свои ноги снова, чтобы своими силами добраться до ванны. Чуя откинул одеяло и спустил свои конечности с кровати, касаясь босыми стопами мягкого ворса ковра, с опорой на тумбочку он встаёт на ноги. Большая радость после маленькой победы, ведь он уже мог немного держать равновесие.       Осаму приподнялся на локтях и сонными глазами взглянул на мафиози. Он переживал за него, но хотел дать возможность быть самостоятельным. Сонливость не отступала, но все же переборов свое тело, он сел на краю рядом с Чуей. — Хорошо, попробуй сам, если что я поймаю, — он прокашлялся, прочистив горло после сна.       Слегка шатаясь, Накахара сделал пару шагов, ощущая ужасную слабость в ногах. Через некоторое время он начал терять равновесие и без возможности ухватиться за какую-нибудь поверхность повалился спиной назад. Осаму подхватил его за талию, спасая от падения на твердый пол и незапланированных ушибов. — Ты молодец, скоро марафоны будешь бегать! — Улыбнулся ему Дазай. — Не смешно, идиот! Я тут, между прочим, стараюсь! А ты шутки шутишь… — Чуя сместил брови к переносице и отвернулся от спасителя, надувшись. — Вообще то, я тебя поддерживаю! И тоже могу обидеться! — Дазай надул щеки, пародируя Чую. — Твои шутки ещё более плоские, чем моя грудь, а я парень! — Он легонько ударил кулаком в грудь Осаму и показательно открыл обзор на свое тело, прикрытое белой рубашкой. — Ты провоцируешь меня на более радикальные действия, — шатен хотел укусить за открывшуюся обзору ключицу, но его вовремя остановила элегантная рука, схватившая его за ухо. — Только попробуй! Если я сейчас не могу ходить и не могу тебе хорошенько вдарить с ноги, это еще не значит, что я безобидный! — довольный собой Накахара улыбнулся, наблюдая за сдавшимся Осаму, который потирал оттянутое ухо. — Раз уж ты проснулся, помоги дойти до ванны.

***

— Вкусно пахнёт, ты что и вправду готовить научился? — Накахара вытирал волосы полотенцем и, держась за любые неподвижные предметы в квартире, медленно направлялся в сторону кухни. — А я не отравлюсь? — Ехидный смешок прозвучал, когда он увидел накрытый стол с приготовленным омлетом, автор которого обеспокоенно смотрел на страдания Чуи. Он подставил ему стул под предлогом ухаживания, чтобы Накахара как можно меньше чувствовал себя беспомощным, и сел за стол сам, самодовольно улыбаясь. — Конечно, отравлю, мы с тобой вместе отправимся на тот свет, разве это не романтично? — мечтательно произнес Осаму, отрезая кусочек от приготовленного блюда. — Спасибо, мне хватило того света, я хочу еще пожить.       После завтрака Осаму вызвался помочь мафиози собраться, что не могло не раздражать самого Чую. Ведь он прекрасно может справляться и самостоятельно, но спорить с Дазаем все равно было бесполезно. Детектив достал весь необходимый комплект одежды из шкафа и положил на кровать рядом с сидящим на ней рыжеволосым. — Ну что, со штанишками надо помочь, а с остальным, думаю, и сам справишься, — Детектив помог ему надеть нижнее бельё, что очень смущало мафиози, и как бы он не отнекивался, что сам справится, Дазай был непоколебим. Черные классические брюки легко скользили по ногам, а Накахара даже мог чувствовать, как ткань проходится по коже, и как руки Осаму слегка приподнимают его за ягодицы и талию, заставляя брюки налезть на изысканные округлости. — Спасибо, но я бы их и сам надел, — смущенно проговорил Накахара, отворачивая голову от Осаму. Он обернулся только на раздавшийся чих и удивленно посмотрел на источник шума. — Будь здоров. — Ага, — Дазай вытирал выскочившие сопли салфеткой и наблюдал за тем, как Чуя застёгивал рубашку, ему нравился этот процесс. Он наблюдал, как каждый миллиметр кожи постепенно скрывается за белой рубашкой. Вслед за рубашкой Чуя надел чокер, тот самый, который когда-то ему подарил Дазай, и перчатки, а на голову уместилась его любимая шляпа.       Осаму усадил его в кресло, и, наконец, они выбрались из квартиры. Он повез каталку к лифту, и вспомнил, как в отеле, когда они по случайности оказались на одном острове, Чуя дулся на него, когда Дазай нажал кнопку вызова лифта, не позволив это сделать рыжеволосому, так что решил припомнить ему этот случай. — Чтобы ты лишний раз на меня не дулся, давай, жми на кнопку. — Убью тебя когда-нибудь за твои приколы, стебщик хренов, — Накахара закатил глаза, но на кнопку все равно нажал, ведь это уже принципиально. Осаму посмеялся и завез коляску в кабину открывшегося лифта. — Чувствую себя таким беспомощным сейчас. Ну, ничего! Я сегодня снова иду на занятия, где мне помогут встать на ноги. Через недельку, две, а может через месяц, я своими ногами снесу тебе голову! — высказал свои мысли вслух Накахара, когда они уже на уже машине Осаму подъезжали к штабу Портовой мафии. — Какой же ты злой! Вот и за что я только тебя люблю? Наверное, за модную шляпу! — засмеялся Дазай, паркуясь на стоянке недалеко от входа. — Апчхи… — немного всхлипнув, Дазай почесал свой нос, но неприятное ощущение никак не хотело отступать. — Будь здорово, идиот. И вообще, чем тебе моя шляпа не нравится? У неё идеальный фасон, цвет тоже! — Ну, хватит тебе ворчать, уже и пошутить нельзя! — Дазай немного повысил голос, отчего моментально закашлялся, так как горло неприятно запершило. Кашель был не сильный, но все равно смутил Осаму, ведь заболевать сейчас он совсем не хотел. — По дороге купи лекарства, какие-нибудь противовирусные таблетки, я спрошу у Мори, какие антибиотики брать, а ещё возьми мёд и лимон. Если ты не выполнишь мои требования, то дома меня можешь не ждать. — Как скажешь, я выполню любой твой приказ, — Дазай вышел из машины и достал кресло. После чего помог другу пересесть на него. — Удачного дня!

***

      По дороге на место расследования Куникида рассказал Дазаю и присоединившемуся к ним Атсуши о планах подрывника, который решил взорвать станцию метро в самом центре города. Этот преступник никогда не светился на камерах, поэтому полиция не может его найти, в этом и была основная проблема. После последнего случая Дазай не очень хотел иметь дело с подрывниками, но ничего не поделаешь. Он может только поскорее с этим разобраться. В это время тучи начали сгущаться над городом, предупреждая граждан о надвигающейся непогоде. — Куникида! Почему так холодно?.. Сейчас же лето… — напарники шли к станции метро. Дазая трясло от холода, отчего он обнял себя руками, чтобы хоть как-то согреться. Таблетку выпить он так и не успел, потому что оставил их в офисе агентства, не говоря уже о горячем чае. — Дазай-сан, Вы что заболели? Сейчас ведь не холодно… — голос Накаджимы был взволнованным, но Осаму не особо хотел вслушиваться в него. — Может разве что немножко простыл.       Спустившись в метро, они поговорили с работниками метрополитена и договорились, что станцию закроют на время осмотра. Детективы проверили всю ее территорию и каждый вагон, но так и не нашли ни единой зацепки. — Ничего не понимаю, информация поступила именно про эту станцию… — Куникида в полной растерянности листал свою записную книжку. В это время Дазай и Атсуши изучали записи с камер видеонаблюдения разных станций за прошедшие несколько дней. — Я же вам говорил, господин детектив, — к Куникиде подошел работник метрополитена. — Мы каждый день все тщательно проверяем, никто бы не проскользнул. — Дазай-сан, а почему мы смотрим и другие станции? Там ведь не было никаких происшествий. — У меня есть некоторые предположения по этому делу, и я хочу услышать твои рассуждения, давай, удиви меня, — Осаму, наконец, вспомнил, что он наставник и должен помочь новичку развиваться в расследовании дел. Вот только напрягать мозги было невыносимо больно, а голова трещала практически по швам. — Нуууу… нам сказали, что заметили подозрительного человека, и сразу после этого мы рванули сюда… но ведь до этого поступило сообщение о готовящемся теракте. Получается, мы связали эти два факта, поэтому сейчас здесь. — Ну это-то очевидно…я хо… — голос его был немного раздраженным, но юноша в этом не виноват, боль в голове просто мешала воспринимать ненужную информацию. Он прервался на полуслове, но в это время в носу снова появилось неприятное щекочущее чувство, и раздался громкий чих. — чу…я хочу, чтобы ты раскрыл это интересное дело. — Будьте здоровы, — он задумался, рассматривая изображение с камеры, где видно, как Куникида разговаривает с работником станции. — Ну… возможно, здесь вообще не будет теракта, и это все обман. Ведь никаких улик мы так и не обнаружили. — Нет. — Тогда возможно, он еще не успел заложить бомбу, и мы его опередили… — Нет. — Что же он… успел все снять?.. — Именно. — Но как? Когда? — А вот этот вопрос для тебя, — Он снова перевел стрелки, пытаясь справиться со своей раздражающей головной болью. — Ну… когда объявили о закрытии станции, он схватил свою сумку и ушел? — предположил измученный вопросами Атсуши. — Ты видел на сегодняшнем видео сумку хоть одну на станции? —…Может… Вышел из вагона, а потом вернулся и забрал? — Ни один пассажир не возвращался в вагон. — Вы действительно это заметили?!.. Ладно, я сдаюсь, Дазай-сан… — Ты слишком легко сдаешься, ну ладно, смотри. Видишь вот этого парня, которого сейчас отвлекает Куникида? — Дазай указал пальцем в экран. — Отвлекает? — Да. Я давно заметил, что он как-то странно решил нас выпроводить. Так вот. Сегодня он здесь первый день. Так как больше ни на какой станции не мелькал, и здесь соответственно тоже. — Может он просто новенький?.. — Нет, форма заношенная, скорее всего он взял чужую. Отсюда и мои подозрения… — и тут человек рядом с Куникидой ударил его в живот, чему Дазай совсем не удивился. Рано или поздно он должен был заподозрить неладное. — Ой-ой, кажется, он все понял, идем.       Детективы сразу пришли на помощь напарнику и устроили погоню за сбежавшим подозреваемым, который направился в туннель. Они видели, как Куникида нагонял преступника, но где-то в 10 метрах от него прогремел взрыв. Туннель проходил прямо под дорогой, и взрыв привел к обвалу на проезжей части. Через пару минут подоспело подкрепление в роли полиции, которое успешно задержало преступника. Обвал отрезал беглеца от преследующего его агентства, но не смог спасти от блюстителей порядка. Вскоре на место происшествия приехали репортеры с местного канала, чтобы снять сюжет о случившихся событиях. Детективы выбрались через рухнувший потолок на поверхность, где уже вовсю лил сильный дождь, обмочив одежду и волосы сыщиков.       Многое из процесса захвата преступника смогли снять репортеры для своего сюжета на местном телеканале, так как по счастливой случайности оказались рядом с местом захватывающей погони. Репортеры не обделили вниманием и ВДА, желая взять у них интервью.       После этого Осаму поехал за Чуей. Дазай пытался сосредоточиться на дороге, но в глазах немного плыло от накатывающей сонливости.       Перед ним предстал Накахара, который держался за свою единственную опору в виде двух деревянных костылей. Шаги получались очень медленные и осторожные с непривычки. Чуя только сегодня учился ими пользоваться, но не сильно продвинулся.       В этом непонятном для самого себя состоянии Осаму забрал рыжеволосого и отвез домой, не теряя контроль над дорогой. Он старался не показывать свою слабость, но бледность кожи и тяжелая отдышка говорили сами за себя. — Ты купил таблетки? Ты выпил их? Черт, не хватало, чтобы ты ещё у меня слёг с гриппом или пневмонией… пожалуйста, скажи, что да, — Накахара очень переживал за состояние Осаму, ведь сейчас было совершенно не до шуток. — Я их купил, но так и не выпил, времени все никак не было… — Осаму мягко улыбнулся и помог рыжику зайти в квартиру на еще непривычных ему костылях. Закрыв за собой дверь, он посадил его на диван и сам завалился рядом, прикрыв глаза. Наконец, он мог выдохнуть с облегчением. — Сейчас я немного посижу и дойду до кухни, чтобы выпить таблетку. — Ляг, я принесу, — Чуя встал, опираясь на костыль, а затем поставил второй для более прочной опоры. Шатаясь, он направился в сторону кухни. Накахара очень старался не упасть, запутавшись в собственных ногах, которые все еще сильно болели, ведь на них давалась не малая нагрузка. Но осознание того, что Осаму сейчас плохо, придавало ему сил. — Чуя, а так ты куда лучше ходишь… — Дазай закашлялся и растянулся на диване, смотря в потолок. — Не могу назвать это ходьбой, но да, жаль только, что еще не привык, — кое-как он дошёл до кухни, где моментально осел на стул. Ноги адски болели, но показывать это Накахара совсем не хотел. На самом деле его тошнило от собственной слабости. И даже тот факт, что мафиози, наконец, не сидит в коляске все время, не мог его обрадовать. Прошел целый месяц, а он продвинулся лишь до этого уровня. И этого ему было категорически мало. Но сейчас он решил не думать об этом, есть кое-что поважнее. Накахара налил стакан воды и пошёл обратно. — Спасибо, Чу… — Осаму приподнялся на руках и взял протянутый стакан, после чего вытащил из кармана коробочку, высвобождая одну таблетку и запивая ее водой. К счастью, рядом с диваном стоял комнатный столик, который был как нельзя кстати, а плед, как обычно, лежал аккуратно свернутый на диване. — Чу, иди ко мне… мне холодно, согрей меня, — Дазай включил для фона телевизор, чтобы тишина не угнетала так сильно.       Накахара с удовольствием уместился под боком Осаму на диване. Он легонько поцеловал горячий лоб, прижимая вялого Дазая к себе. — Черт, ты такой горячий… Завтра никуда не пойдёшь, понятно? — Но мне ведь нужно будет тебя отвезти… одного не пущу… только если ты со мной останешься… — Дазай говорил уже сонным голосом с чуть приоткрытыми глазами. — За мной приедут, так что не переживай. Я бы с радостью остался с тобой, но меня врач будет ждать. — Ой, Чуя, смотри, я в телевизоре, — По телевизору как раз шел репортаж о взрыве в туннеле метрополитена и интервью с детективами, где они все промокли под сильным ливнем. — Так вот почему ты себя намного хуже себя чувствуешь, чем сегодня утром, — он погладил каштановую макушку, поглядывая в телевизор. Спустя час раздумий, Чуя все-таки уснул, прижимаясь сильнее во сне к Дазаю.       Утро Накахары выдалось нелегким, так как просыпаться ему пришлось одному, а будить Осаму он совсем не хотел. Он с трудом на костылях добрался до кухни, чтобы приготовить больному еду на день, для этого он встал еще раньше, чем обычно.       День совсем не обещает быть новым и интересным, он не ждет каких-то успехов в своих занятиях, потому что знает, что еще не раз ему придется упасть, получая ссадины на коленях и отчаиваясь с новой силой. Чуя не хотел никуда идти, он просто хотел позаботиться о болеющем Дазае и хоть как-то проявить заботу по отношению к нему.       Он смотрел в зеркало и ловил себя на мысли, что никогда не был таким жалким и беспомощным. Чуя перестал верить, что сможет нормально ходить. С тех пор, как его выписали из больницы, прошел месяц, а все, чего он смог добиться за это время, это встать с коляски и перейти на костыли, которые совсем не помогают при ходьбе, а только мешаются. Может кто-то и скажет, что это достижение, и совсем не маленькое, но не Чуя, который все сейчас испытывает на себе. Прогнозы к излечению только обещают, но где гарантия, что лечение ему поможет?       На терапии он снова пытался устоять на ногах, держась за перилы. Но стоит им исчезнуть, он и шага самостоятельно ступить не может. Это бессилие душило и не давало сосредоточиться на выздоровлении, как говорил врач, но как можно сосредоточиться на лечении, смысла в котором совсем не видишь?       Все, чему Чуя мог себя посвятить это человек, которому он обязан жизнью. Не просто жизнью, он обязан ему всем, ведь даже после того, как Чуя стал инвалидом, он продолжает оберегать его и поддерживать. Накахара никак не может забыть ту запись, которую ему внушили, и сейчас он это понимает. Но ведь раньше он свято верил в предательство Дазая. Ведь один раз он уже оставил его…       Но нет, сейчас рыжеволосый не хотел об этом думать, ему ужасно стыдно, что он не верил Осаму тогда, обвинял его в своих бедах, проклинал и ненавидел. А сейчас Дазай так нянчится с ним. От этой мысли настолько больно, что душа разрывается на кусочки. Сейчас он себя чувствует предателем. Он видел ожоги на спине, явно полученные в тот день, когда Дазай вытащил его и укрыл от взрыва. Он буквально вытащил его из рук смерти. Из глаз потекли слезы, когда Накахара снова упал.       Кое подбежала к нему и нашептывала ласковые слова, говорила, чтобы он не отчаивался. Ему очень хотелось выговориться, но он слишком виноват перед Дазаем, чтобы еще больше грузить его своими проблемами. Сейчас он только хочет обнять его горячее от лихорадки тело и прижаться как можно сильнее.       Накахара тихонько зашел домой, опасаясь разбудить больного. По дороге домой он купил ему поесть. Осаму действительно спал, а в помещении был выключен свет. Хотя, возможно, его и вовсе не включали сегодня. Термос с чаем давно опустел, на комнатном столике стояла коробка из-под салфеток, а рядом с ним стоял пакет, полный уже использованных тех самых салфеток.       Рыжеволосый мафиози подошел к дивану и забрал мешок, чтобы выкинуть, и, улыбаясь, погладил больного по голове. Пройдя на кухню, он выкинул мусор и разобрал пакеты с готовой едой, чтобы разогреть ее, когда детектив проснется. Немного погрузившись в свои мысли, он напевал импровизированную мелодию, не замечая, как в проходе уставшим сонным взглядом на него смотрит шатен, который только что поднялся с постели. — А! — испуганно вскрикнул Накахара, когда случайно повернул голову и увидел в темном дверном проеме забинтованное нечто, потеряв равновесие, он с грохотом оказался на полу. — Ты не ушибся? — Дазай взволнованно подлетел к нему и помог подняться. — Нет, все нормально. Не пугай так больше! И вообще, вернись в постель! Ты таблетку выпил? Позавтракал? Чая много пил? — рыжий перевел свой взволнованный и готовый убить за любое непослушание взгляд на Осаму в ожидании ответов, на свалившиеся на больного вопросы. — Ты такой заботливый, это так мило, — Осаму не мог не радоваться такому умилительному лицу и тому факту, что такого Чую может видеть только он. Вместе они дошли до дивана, Дазай усадил на него Чую и сел рядом. — Завтрак был очень вкусный, а чая я выпил целый термос, как видишь, — он указал на пустой сосуд на полу. А после нежно улыбнулся, играясь пальцами в рыжих волосах.       Вскоре они оба решили, что самое время поесть. Не зря ведь Накахара покупал им еду. И пока он ее разогревал Осаму принял прохладный душ, чтобы смыть с себя все последствия простуды в виде пота, которым пропиталась вся его одежда. Он вышел из ванны с небрежно обмотанным на бедрах полотенцем и пришел на кухню. На теле виднелись шрамы, частично скрытые за насквозь мокрыми бинтами, а чёрные от воды кудрявые волосы были заправлены назад, открывая широкий лоб на красивом лице.       Чуя оглядел Дазая с ног до головы и смущено отвернулся, скрывая покрасневшие щеки. Он даже не заметил, как Осаму подошел из-за спины, обвивая талию своими длинными руками. Он громко дышал куда-то в шею своим забитым носом, поэтому Чуя мог слышать каждый вдох и выдох, проходящий по его нежной коже мурашками. Еще немного и рыжеволосый совсем растает, расплывшись лужицей прямо здесь на полу, хотя он и не показывает этого. — Так, отлипни, у тебя все бинты мокрые, иди в спальню, я тебе туда еды принесу! — по голове Осаму прилетело ложкой, но совсем не сильно, скорее для показухи. — Как скажете, ваше высочество, — Дазай отцепился неохотно и переместился в другую комнату, ожидая свою принцессу там. Минут через 5 к нему присоединился Накахара и застал детектива за попыткой залезть в кровать с мокрыми бинтами. — Осаму, стой, где стоишь! — он поставил поднос с едой на тумбочку и сел на кровать, усадив рядом больного. — Я не хочу спать на мокром. Давай-ка, мы их снимем… или хотя бы поменяем, — он протянул руки к бинтам, боясь того, что он отстранится. Но этого не произошло, а Дазай спокойно сидел и даже не пытался остановить. Накахара развязал расслабленный узел на животе и освобождать тело, покрытое шрамами, наружу. Суицидник лишь смотрел, как каждый сантиметр кожи постепенно оголяется. — Ты в порядке? — обеспокоенно поинтересовался Чуя, не наблюдая знакомой реакции. — Думаю, теперь да, — коротко ответил Осаму и не повел ни одной мимической мышцей на лице, когда руки также лишились своего покрытия. — Было больно?.. — Мафиози провел рукой по ужасным шрамам на спине, на которые сам боялся смотреть. Каждый раз он чувствовал вину перед бывшим напарником. Руки дрожали, а в горле встал ком. Видно было по неровности линии и складкам, которые успели сгладиться за это время, что ожоги подверглись и механическим повреждениям. — А? — Осаму проследил за рукой рыжеволосого, чтобы понять суть вопроса. — А, это… Не так больно, как может показаться. Я совсем не думал об этом. Мне не важно, какую боль я буду испытывать, ведь она не сравнится с той, которую испытал ты. — Зато мне важно, — его ладонь более уверенно легла на спину, ощущая рельеф недавно поврежденной кожи. Чуя прильнул к широкой спине, оставляя лёгкие поцелуи на самых отчётливых шрамах, вызывая у Осаму дрожь и удивленную улыбку. Он даже хотел что-то сказать, но посчитал лишним любой звук, который нарушил бы эту идиллию.       Руки Накахары потянулись к шее с опаской. Он думал, что надо было заранее приготовить чистый бинт, но узел на шее уже развязался.       Осаму вдохнул полной грудью, ощущая свободу на ничем не сдавленной шее. Постепенно кислород начал его покидать и, прикрыв глаза, он крепко обнял Чую, который от неожиданности даже ойкнул.       Как он и ожидал, это неприятное чувство отпустило, и дышать стало легче. Он посмотрел во взволнованные голубые глаза и растянул уголки губ в своей ласковой улыбке. На глазах набухли бусинки слез, но улыбка с лица не пропадала. — Осаму, что такое?.. — Чуя провел ладонью по щеке, стирая большим пальцем упавшую слезу. Ему страшно от такого поведения, и он не понимал, хорошие ли это изменения или все же нет. — Я кое-что понял… — начал Осаму, выдерживая небольшую паузу. — Ты стал мне важнее кислорода. С тобой я могу дышать свободно даже без этих дурацких бинтов. Чуя, я вижу, что ты боишься будущего. Ты думаешь, что лечение бесполезно, но это не так. Взгляни на меня, — его рука подняла подбородок напротив, обращая взгляд голубых глаз на себя. Он давно наблюдал за Накахарой и не раз заставал его одного на кухне, когда Чуя на коляске с отчаянием смотрел на свои ноги и тихо плакал, когда думал, что его никто не видит. Дазай понимал, что Чуе важно казаться сильным даже в такой сложной ситуации, поэтому продолжал вести себя как обычно, подыгрывая в этом спектакле. — Ты скажешь, что то, что я не сижу в каталке — уже достижение, я знаю… но этого мало… я не продвинулся дальше ни на шаг… — его голос дрожал, будто он вот-вот рассыпится на кусочки. — Чуя, это будет непросто, ты заново учишься ходить. И пока ты не встанешь на ноги, я буду тем, кто будет тебя держать. Я буду твоей гравитацией… а ты будь моим кислородом. — Осаму… — из глаз Накахары потекли слезы, он припал к груди детектива, сжимая в кулаках только что снятые бинты. — Да что ты такое говоришь? Как это возможно? Это просто что-то романтическое и ненастоящее… — Согласен, звучит пафосно, но это все настоящее. Как ты, как я. И наши странные чувства. Все это настоящее. Поэтому просто оставайся со мной и не опускай руки. Даже если ты упадешь, я тебя поймаю, и тогда ты продолжишь держать равновесие. — А ты действительно романтик, — усмехнулся рыжий, поглядывая на бинты в своих руках. Возможно, ему просто нужно довериться этому человеку и отпустить прошлое, как это сделал Осаму. Просто научиться радоваться мелочам и продолжать идти вперед. Кто знает, может и в его жизни есть то светлое будущее, которое так отчаянно прячется за темными тучами постоянных падений.

***

      Почувствовав запах никотина, рыжеволосый проснулся и в испуге подскочил с кровати. Он попытался нащупать знакомое тело, но нашел рядом с собой лишь пустоту. — Дазай!       Осаму не сразу услышал, как его пронзительно зовет знакомый и уже давно полюбившийся голос. Пожалуй, голос — это было первое, не считая огненно-рыжих волос и васильковых глаз, что оценил Дазай в Чуе еще при самом первом знакомстве. Ведь как бы он его не раздражал тогда, бывший мафиози делал все, чтобы услышать взбешённый надрывистый голосок рыжего напарника. На самом деле он и не понимал, какую же цель достигает своими действиями.       Сейчас он улавливал нотки беспокойства в его голосе, который успел выучить за несколько лет. Он не знал, сколько раз его уже позвали по имени, но, видимо, с каждым разом волнение нарастало все сильнее. С момента, как их общий кошмар закончился прошло больше двух лет, а Чуя все еще видит кошмары и, не обнаружив рядом Осаму, впадает в панику.       Детектив выпустил последнее колечко дыма и потушил свою сигарету. Он вернулся в комнату и сразу оказался в объятиях испуганного бывшего напарника. — Чу, ты опять видел тот сон? — легкое поглаживание по рыжим волосам успокаивало так же сильно, как и любимый запах клубничных сигарет. — Да, мне снова кажется, что я остался один и все еще сижу в инвалидной коляске, а ты отвернулся от меня и уходишь… это так страшно… — он сильнее прижался к любимому телу, которое уже давно не покрыто бинтами. Их он надевает только на работу, дома же он рядом с Чуей, который не даст ему задохнуться от собственного страха. Вот только сейчас Накахара сам утопает в своем страхе. — Тссс… все хорошо, это всего лишь плохой сон… — когда рыжеволосый, наконец, успокоился, они вместе сели на кровать. — Раз уж мы не спим, то хочу кое-что сделать. Закрой глаза. — Опять твои извращения? — возмущался Накахара, но глаза все равно закрыл. Сначала он слышал тихий шорох и даже начал волноваться, но все же не подглядывал. Накахара почувствовал, как его подняли за руки, и заставили встать. Нежная бархатная ткань прильнула к шее, а руки Осаму обвили его со спины. Еще пару секунд, и Дазай разрешил открыть глаза. — Осаму, что это? — Чуя подошел к зеркалу и увидел на своей шее черный бархатный чокер с красным узором, в середине которого красовался контур глаза. — С днем рождения, Чу! — Осаму обнял со спины и поцеловал Чую в щечку, довольно улыбаясь. — Он очень красивый… спасибо… — Накахара смущенно улыбнулся и отвел взгляд от устремленных на него через зеркало карих глаз. Он не ожидал подарка от Дазая, пусть они уже и давно вместе. Последний раз они праздновали день рождения пару лет назад. Это был день рождения Дазая, и именно тогда он испачкал вином у него свои любимые брюки.       За последнее время случилось очень много хорошего, а искренне радоваться мелочам они все еще не привыкли. Всего пару месяцев назад Чуя окончательно смог ходить, хоть и иногда он мог потерять контроль над равновесием, но в те моменты всегда рядом был бывший напарник. Он продолжал сдерживать обещание снова и снова, пока ноги Чуи не окрепли и он с радостью не стал раздавать пинки для Осаму целую неделю. Детектив даже не возражал, конечно, пятая точка очень болела, но хотя бы ребенок наиграется.       Они оба помнят те самые счастливые моменты для них обоих, когда Чуя продолжал идти, шаг за шагом, и не падал долгое время. Он с улыбкой смотрел на Осаму, который стоял перед ним и протягивал руки. Те моменты, когда он просил Осаму забрать его без машины, чтобы они вдвоем могли прогуляться по городу и, наконец, сходить в парк на настоящее свидание. Шаг их всегда был неспешным, а стоило им оказаться на поляне в парке, где открывался вид на чудесное озеро, Чуя самовольно отпускал руку детектива и пробегался по мягкой траве. Он прыгал, тренируя свои ноги, и совсем не расстраивался, когда снова оказывался на земле. Обычно в такие моменты он радостно смеялся, как маленький ребенок. Люди часто обходили их стороной, считая Накахару психом, но что они могут понять, если никогда не бывали в его шкуре. Тогда Чуя открыл для себя, что радоваться мелочам гораздо приятнее, чем ждать чего-то большего и отчаиваться. Постепенно ходить становилось все проще, и боль в ногах постепенно уменьшалась. Он привыкал самостоятельно передвигаться по квартире и даже отгонял от себя Осаму, который ходил за ним хвостом, готовый в любой момент его поймать. — Осаму, скажи, зачем ты подарил мне именно чокер?.. — Просто напоминаю тебе, что ты моя собака… — коварно улыбнулся Осаму, делая акцент на одном слове, и оставил легкий поцелуй на шее рыжика. — Дурак… — Накахара смущенно отвернулся и с силой ударил напарника локтем. — Кто еще чей пес, а?       Легкий смешок, и Осаму ухватил Накахару за запястье и потянул на кровать, чтобы снова подчинить себе строптивого хитрого лиса. И лишь луна за окном наблюдала через открытый балкон за счастьем двух покалеченных сердец. Занавески развеваются от ветра, который приносит запах клубники от тлеющей сигареты, окутывая дымом души, что, наконец, нашли покой, утопая друг в друге.