I'll be your gravity, you be my oxygen

— Эй, Чуя! Подъем! Сколько уже можно спать? — Осаму, который уже как пару минут появившийся на пороге комнаты юного мафиози, созерцал темноту помещения. Через зашторенное окно не смог проникнуть ни один лучик восходящего солнца. Юноша прошел вглубь комнаты и подошёл к кровати, где лежал рыжеволосый, который совершенно не хотел иметь никаких дел со своим гостем. — Подъем, слизень противный! Нас Мори ждёт. — Да не сплю я, чертова скумбрия! Заколебал врываться каждое утро! — не выдержал мафиози и швырнул подушкой в неприятную ему личность. Как жаль ему, что снаряд пролетел мимо ожидающего такого поворота событий Дазая. — Опять всю ночь за отчётами сидел? — спокойно спросил шатен, рассматривая еле видный в полумраке стол с кучей бумажек на нем. Он подошел к окну и раскрыл шторы, отчего только что проснувшийся Чуя сощурился от мучительного света, попавшего ему прямо в глаза. — Ну так ведь от тебя помощи никакой! — сонно зевнув, он потер глаза и спустил ноги с кровати, обувая мягкие тапочки. — Долго ещё будешь здесь торчать? Свали уже в туман, я скоро подойду, — на этих словах звонок будильника рыжего громким и раздражающим звуком раздался на всю комнату. — Ах, ты зараза! Ты меня ещё и раньше будильника разбудил! Мы ведь даже не опаздываем, да?! — Накахара злобно окинул взглядом самодовольно ухмыляющегося Дазая, который уже мчался к выходу. — Он ещё и хихикает! — раздражённо прошипел мафиози, отправляясь в ванную, чтобы привести себя в порядок.       Дазай с хорошим настроением покинул комнату, он всегда любил будить по утрам рыжую соню. Осаму ради этого даже сам вставал гораздо раньше и собирался, чтобы заявиться к нему уже готовым. Радуясь своей маленькой пакости, он вернулся к себе, чтобы допить свой ароматный кофе.

***

— На удивление лёгкое задание сегодня, с чего вдруг? — рассуждает рыжеволосый, читая данные о сегодняшний миссии. На нем красовалась так сильно нелюбимая Дазаем шляпа, хотя, конечно, это был просто очередной повод поиздеваться. — Это потому что ты ещё непутёвый работник, вот нам и дают такую легкотню. Вот когда ты подрастешь, уверен, будет что-то посерьёзнее! — посмеиваясь проговорил его партнёр, отбирая шляпу и при этом ускоряя шаг. — Эй! Слышь! А ну отдай, зараза! — разозлился Накахара, догоняя напарника. — Да как же ты меня достал уже! Сколько можно этого детского сада? А?! — Да брось, Чу, это же весело! Без тебя в мафии была невыносимая скука, а теперь есть такой надоедливый рыжий гном, — у него отбирают шляпу и, игнорируя каждое его слово, проходят мимо. Чуя, нервно сжимая инструкции в руках, ушел вперёд, лишь бы не видеть перед собой забинтованного суицидника.       Отойдя на некоторое расстояние, он с облегчением вздохнул. А в голове возникла мысль о том, что Дазай очень рад, что Чуя находится рядом с ним. Накахара только покрутил головой, отгоняя ненужные мысли. Конечно же нет, он терпеть не может рыжего так же сильно, как и сам Чуя его. Накахара всегда знал, что является всего лишь предметом для насмешек, когда его напарнику становится скучно. В другие моменты он даже замечать его не хочет. Накахара уже давно смирился с такой участью и от этого все больше ненавидит этого забинтованного придурка. — Эй, Чиби, хватит дуться! — догоняет его Осаму и запыхавшимся голосом посмеивается. — Пойдем, а то если так сильно дуться будешь, улетишь! — Я б с радостью улетел от тебя подальше.

***

      После очередного выполненного задания «Двойной черный» решают потратить оставшееся время на прогулку. На самом деле, никто из них просто не хотел возвращаться в офис, где их ждала целая куча отчётов. А пока они не доложили боссу об успешном завершении, ещё есть возможность ничего не делать.       Неподалеку от офиса открывался красивый вид на реку и спуск к воде был не крутой, в отличие от многих местах в Йокогаме. Партнёры очень часто за совсем не долгое время совместной работы проводили свободное время именно здесь. Как ни странно, это создавало некий уют в их взаимоотношениях, даже видимость дружбы, потому что именно в такие моменты кто-то из них мог открыться и рассказать о себе немного больше.       Сегодня дуэт сидел молча, наблюдая, как плещется река от дуновения ветра, как создавались на ней волны по ее просторной глади. Никто не решался прервать эту идеальную тишину. В такие минуты Накахара не ругался на вечно достающего его Осаму и не раздражался от его шуток, а Дазай в свою очередь думал о чем-то своем, не пытаясь задеть обидным словом напарника, они просто находились рядом и молчали, вслушиваясь в мелодию ветра. Чуе говорить сейчас действительно не очень хотелось, но громадное желание узнать больше о своем загадочном напарнике все же не успокаивалось. Иллюзия их дружбы в те мгновения засела в душе у Накахары, и он искренне ждал подобные вечера, даже не осознавая этого. Он очень часто по ночам, прежде чем уснуть, вспоминал разговоры на этом самом месте и запоминал каждый необычный факт о Дазае. Так он узнал, что Осаму любит крабов, что терпеть не может, когда кто-то рядом чавкает, как он боится собак и очень любит кошек. А ещё он помнит, как Осаму рассказывал ему все свои дурацкие сны, где он, например, переодевшись в пельмешку, плыл по этой реке и гнался за рыжим котом, который шел по этой же воде, словно управлял гравитацией. Дазай не озвучил вслух, кто может быть этим рыжим котом, но Накахара у себя в голове все прекрасно понял, хоть и делал вид, что ему ничуть не интересно слушать этот бред. По правде говоря, он всегда убеждал себя, что просто запоминает слабости напарника, чтобы в очередной раз на его глупую шутку отомстить. Приведя в офис собаку, он бы наблюдал, как грозный мафиози, которого в мафии все так уважают, бегает вприпрыжку от маленькой собачки. — Эй, Чу, — позвал негромко Осаму, наконец, нарушая тишину. — Тебе нравится чокер, который я подарил тебе в твой первый день в мафии? — Ну, он вполне неплохой, удобный, а почему ты вдруг спросил? — Просто в очередной раз напоминаю себе, что ты моя собачка, — озорной взгляд устремился прямо в голубые раздраженные глаза. — Ты опять издеваешься? Сколько раз тебе повторять? Я не твоя псина, Дазай! — Накахара злобно оскалился, не отрывая взгляда от кофейно-карих глаз. — Как это ты не моя псинка? Ошейник на твоей шее говорит совершенно об обратном! — самодовольная улыбка не сползала с его хитрого лица, но в глазах читалось нечто странное, что Накахара понять никак не мог. — Осаму, если ты подарил мне эту вещь только, чтобы потом насмехаться, я выброшу ее сейчас же в реку! — он встал и стал раздражённо расстегивать свой черный ободок на шее. Злость росла с новой силой. Он помнит, как радовался этому подарку, хоть и не показывал этого никому. Он ценил хоть какой-то жест дружбы от этого придурка, но даже это было лишь его глупой шуткой. — Чуя, не нужно, успокойся, — он встал, но улыбка не сползала с лица. Дазай прикоснулся к дрожащим от ярости рукам рыжего, которые не справлялись с дурацкой застёжкой. На мгновение Накахара замер и не знал, куда себя деть, потому что поднимать взгляд на партнёра совсем не хотелось. — Это правда был подарок. Ошейник это не что-то унизительное, в твоём случае уж точно, — на этих словах он отвёл взгляд и не переставал держать ладони Накахары. Что-то заставило рыжего смутиться, отчего он чувствовал себя очень неловко. Почему он заговорил про ошейник, и так внезапно? Накахара пытался его понять, прочитать его эмоции, но с этим человеком это не работало. Его взгляд упал на шею суицидника, которая была покрыта плотной полоской бинтов. Неужели, ему действительно удобно с ними? — Осаму, зачем у тебя на шее бинты? Кажется, они очень туго затянуты, давай я ослаблю, — он протянул руку к шее напарника, но тот резко отступил на шаг и несильно ударил по рукам Накахары. — Не трогай, — безэмоционально выдал шатен, но в его взгляде отобразилась буря эмоций. На секунду Чуе показалось, что он увидел в глазах неудачливого суицидника страх. Но как такое возможно? Он окинул его взглядом ещё раз, и тогда перед ним снова был тот серьезный и равнодушный мафиози, который всегда убивал без малейших сожалений. — Нам пора возвращаться, — с этими словами он направился в сторону здания офиса.       Накахара проводил непонимающим взглядом удаляющуюся спину, но продолжать разговор ему самому не хотелось. Как-то неприятно стало на душе от этой неясной сцены, но руки все ещё ощущали неожиданный шлепок по коже. Сегодняшний вечер далеко не тот, каким бы он хотел его видеть.       На горизонте, рядом с садящимся солнцем начинали прокрадываться черные тучи, буквально говорящие о том, что на улицу этой ночью лучше не выходить.

***

      Отчитавшись Мори, они вышли из кабинета. Отчёт прошел на удивление спокойно, в отличие от любого другого дня, ведь даже босс поинтересовался, все ли между ними сейчас нормально. Конечно, Дазай ответил ему, что все в порядке и они просто устали сегодня на задании, но поверил ли в это Мори, неизвестно. Во всяком случае, он сделал вид, что поверил, ведь влезать в подростковые разборки у него особого желания не было. Накахару удивляло необычное молчание напарника, неужели его действия так сильно могли задеть его. Но разве рыжий виноват в том, что всего лишь хотел помочь? Он злился и обижался на Дазая, который совсем не вел себя как обычно. В иные дни он с радостью напоследок пошутил бы о его росте или дурацкой шляпе, а в ответ получил бы смачный пинок под свой округлый зад. Но не сегодня. Как бы противоречиво это не звучало, но Чуе не хватает сегодня его насмешек, которые раздражали до скрипа зубов.       Дазай ни слова не сказал на прощание Накахаре, а если напарник и пытался с ним заговорить, продолжал игнорировать ничего не понимающего Чую, чем ещё больше разжигал в нем злость. Раздражение продолжало накипать. Даже оказавшись один в комнате, он продолжал ходить из стороны в сторону, рассуждая у себя в голове, что же он такое не так сделал. Не найдя нужного ответа, Чуя только сильнее распалялся. Его нервировало сейчас абсолютно все: отчеты, что мирно лежали на этом чертовом столе; развивающаяся от ветра тюль на окне; его мягкие тапочки, что так неудачно каждый раз попадались под ноги; и сам Дазай. Последний пункт раздражал больше всего. Он бесил его своим поведением, загадочностью, личностью, попытками суицида и характером. Он бесил его абсолютно всем. Со стола полетели ни в чем не повинные бумажки, а кулак мафиози беспощадно ударил по столу.       За окном, будто подражая рыжему, раздался громкий звук грома, отчего Накахара не сразу понял, чем был источник звука: его удар или все же гром. Но следующий раскат не заставил себя долго ждать, принуждая юного мафиози вздрогнуть от неожиданности. По открытому окну с большой силой стал бить дождь. Чуя решил, что нужно закрыть форточку, но как только он коснулся пластиковой ручки, перед глазами промелькнула яркая молния.       Дыхание перехватило, мурашки прошлись по всему телу, а в горле встал ком. Он резко отпрыгнул от окна и хотел его зашторить, но даже это желание не смогло заставить подойти к нему       Долго раздумывать над своими действиями он не собирался, так что сразу подскочил и пошел по знакомому маршруту коридоров жилого здания Портовой мафии. Три лёгких стука в дверь и ему сразу открыли.       На пороге стояла элегантная женщина с лёгкой доброй улыбкой на лице. Если бы кто увидел ее в первые, ни за что бы не поверил, что эта женщина одна из исполкома самой грозной организации Йокогамы. — Чуя? Рада тебя видеть, что-то стряслось? — она радушно пригласила его войти в светлую комнату, оформленную в японском стиле. — Добрый вечер, Кое, да нет, что Вы, я просто поговорить по душам пришел, — улыбнулся юноша, проходя внутрь, занимая свое любимое место в кресте возле круглого столика. — Неужели, опять Дазай непристойно себя ведёт? — с той же милой улыбкой проговорила она, закрывая дверь, и уместилась напротив Чуи на свою кровать. На самом деле, каждый раз, когда начинается гроза, рыжий мафиози приходил к наставнице, чтобы просто не быть одному, а она, конечно же, об этом всегда знала. Но постоянная отговорка про то, как напарники не ладят между собой, стала уже привычной. Можно назвать это своеобразным шифром, скрывающим небольшую слабость юного мафиози от окружающих.       За то время пока Чуя находился в мафии, пусть оно и было недолгим, прошла не одна грозовая ночь, что не могло не раздражать юного рыжеволосого мафиози. Он не сразу нашел способ справляться со своим страхом, это вышло случайно. Внезапно вспыхнувшая молния застала его врасплох прямо во время беседы с Кое, что, естественно, выдало ей секрет юноши. — Если честно, то да. Иногда мне кажется, что он меня вообще ни во что не ставит! — начинает возмущаться Накахара, ведь ему на это большой повод не нужен. — Сегодня он опять назвал меня своим псом! Да ещё и сказал, что его подарок, — он зацепил указательным пальцем свой аксессуар на шее. — Это ошейник, и именно с этой мыслью он мне его и преподнес! Ещё и сказал, что для меня это вовсе не унизительно! — Накахара возмущённо фыркнул, скрещивая руки на груди. Он закинул ногу на ногу и смотрел на улыбающуюся женщину. — Знаешь, мне кажется, он не так плохо к тебе относится, как это показывает, — когда Накахаре исполнилось 16, Кое разрешила ему пить алкоголь, но в небольшом количестве, разумеется. Она открыла бутылку любимого для них обоих напитка и разлила по бокалам кроваво-красную жидкость. — Да как бы не так! Он ненавидит меня так же, как и я его, Дазай смеётся надо мной все время, я всего лишь игрушка для его остроумных развлечений, — Чуя отпивает вино из своего бокала, ощущая приятный терпкий вкус на своем языке. — Он к тебе совсем не так относится, — Озаки протянула свою аккуратную ручку к бокалу и сделала глоток. — На самом деле, до твоего появления здесь он был абсолютно другим. — И каким же? — нескрываемый интерес возник в голубых глазах, он вопросительно посмотрел на наставницу. — Я помню то время, когда он совершенно не разговаривал, это были его первые дни здесь. Тогда ему и 10 лет не исполнилось, — Кое отпила от своего бокала. — Когда Мори принес его в лазарет мафии, я видела ошейник, который он как раз снимал с шеи бедного грязного мальчика, — Чуя слушал внимательно и пытался не пропустить ни слова. Мысль об ошейнике, что была тогда на нем, пугала. Но почему же он тогда сделал такой подарок Чуе? — Я тогда помогала Огаю, который на тот момент ещё не был боссом, вымыть найденного мальчика и обработать все его раны. Именно тогда я увидела его тело без бинтов первый и последний раз. Когда он открыл глаза, перед ним был только доктор Мори, а все его тело покрывали марлевые повязки, больше он их не снимал. Осаму помнил его как своего спасителя и больше никого к себе не подпускал. — Что же с ним тогда произошло?.. — Я до сих пор не знаю, к сожалению, Мори молчал, а Осаму и подавно. Тем не менее я не сдавалась. Мне хотелось утешить этого мальчика и показать, что здесь у него врагов нет. Один раз у меня это получилось. Это вышло спонтанно, когда он вышел на улицу впервые за долгое время. Тогда никто не знал его, не знал, что этот худой и хрупкий мальчик находился под покровительством мафии. Он ушел в город, где наткнулся на нескольких грубых ребят, которые хотели на него напасть, — Чуя удивлялся от каждого услышанного слова все больше и не мог поверить, что его напарник когда-то был таким. — Я не могла допустить, чтобы этот ребенок ходил по улицам совсем один, поэтому следила за ним. Я не посылала никого, шла сама, так как любое незнакомое лицо могло его напугать. И в тот момент, когда к нему подошли эти ребята, он очень сильно испугался. Я до сих пор помню, как позвала его тогда и назвала сыном, чтобы юноши подумали, что я его мама. И это сработало, они ушли. Но что меня тогда удивило больше всего, так это подбежавший ко мне в слезах Дазай. Он назвал меня мамой и обнял, — Чуя даже про свой бокал забыл на время рассказа, он, кажется, даже не моргал. — Я обняла его и успокоила. Тогда он сказал: «Нет, ты не она. Но ты все равно хорошая. Спасибо». Думаю, тогда он и правда подумал о своей маме, — на глазах Озаки выступили капли слез, а сама она не переставала улыбаться. Чуя видел, с какой нежностью к Осаму она все это рассказывала, и не мог поверить, что он действительно был таким запуганным ребенком. — У меня нет слов, Кое-сан, это действительно тот самый Дазай? — Чуя не мог сконцентрироваться на своем любимом напитке из-за атмосферы до сих пор стоящего эхом в голове рассказа. — Ты его изменил, — она погладила рыжую макушку и поставила свой бокал на столик. — Может и так, но, — он грустно опустил голову, проводя пальцем по краю стекла. — Он сегодня совсем не хочет со мной разговаривать. Кажется, я задел не очень приятную для него тему, и после этого он замолчал. Мне очень неприятно от того, что он полностью меня игнорирует, — сейчас Накахара был похож на обиженного ребенка, у которого отобрали его конфету. Он не мог на наставницу поднять глаз от смущения. — Неужели, тебе все-таки важно его внимание? — она подняла за подбородок голову Чуи и улыбнулась ему. — Ты так сильно переживаешь из-за этого, хотя с таким раскладом он не шутит над тобой и совсем не пытается раздражать? — Я… Я не знаю… — он отвёл смущенный взгляд от женщины на окно, из которого была видна улица. Но внезапно вспыхнувшая молния заставила его вздрогнуть и отвернуться. — Просто, я за него переживаю. И не понимаю причину его поведения, даже свою вину не понимаю. Просто хочу, чтобы все было, как раньше… — Не переживай, он не злится на тебя, просто расстроен, — женщина продолжала гладить мягкие рыжие волосы и перебирала их между пальцами. — Расстроен?.. — Ты мне лучше скажи, неужели тебя никто больше не тревожит, кроме него? — В каком смысле? — Чуя не понял вопроса. — Ты так сильно о нем печешься, переживаешь из-за мелочей, терпишь издёвки, спасаешь от суицида, — на последней фразе Чуя удивительно выпучил глаза, на что Кое только улыбнулась, показывая, что она все знает. Да, Накахара действительно был той самой причиной, почему все попытки неудачливого суицидника не приводили к успеху. У него словно чутье работало каждый раз, когда напарник захочет совершить необдуманный поступок. Каждый раз он незаметно обрезал верёвку, подменял таблетки, вытаскивал отрубившегося от нехватки кислорода Дазая из воды. Каждый раз он появлялся в нужном месте в нужное время. — Я не знаю, если честно. Сам я считаю его, возможно, другом, с которым хотел бы иметь нормальные взаимоотношения, а не вот это все. Поэтому хотел бы ему помогать, — Накахара мялся, он сам не знал ответ на этот вопрос, но был точно уверен, что приведенных аргументов будет мало. — Мне кажется, этого не достаточно, — женщина продолжала загадочно улыбаться. — Скажи, ты ведь всегда рад его видеть, как бы не скрывал? Ты хочешь узнать о нем, как можно больше, и стремишься проводить больше времени вместе? Ты смущаешься от редких мягких слов с его стороны? — Д… Да… — Чуя не знал, куда себя деть от накатившей неловкости и смущения. Он предполагал, к чему ведёт наставница, но не мог этого принять. Рыжий никогда не испытывал подобных чувств, так что даже не подозревал, как они должны проявляться. И сейчас ему очень стыдно находиться под таким подобием допроса. Если она знает правду, так зачем так тянет? — Ты сам скажешь вердикт или мне озвучить? — Н… Не нужно, — он отпил из своего стакана, опустошая его и отвернулся, скрывая свои покрасневшие щеки от пристального взгляда. Лёгкий смешок со стороны женщины устыдил его ещё сильнее, хотелось просто провалиться сквозь землю. Но успокаивающая рука вновь продолжила гладить мягкие волосы. — Чуя, это отнюдь не зазорно, каждый рано или поздно будет чувствовать подобное, ты не ненормальный, так что не волнуйся, — Накахара обнял женщину, которая так напоминала ему маму, которую он никогда не знал. Для него не существовало мамы, помимо Кое. Ее мягкие объятия умиротворяли. Они так просидели какое-то время, пока гроза немного не утихла. По крайней мере, дождь был не такой сильный, а молнии больше не сверкали яркими вспышками в окно. Теперь он видел улицу без помех.       На тропинке показалась черная фигура. И кого это в такую погоду потянуло на улицу? Он пригляделся к этому силуэту, а в груди что-то сжалось. И действительно, он узнал его.       Попрощавшись с Кое, он поспешил на улицу.

***

— Дазай! — сплошная стена стекающих с крыши капель не давали ему увидеть другую сторону улицы. Ответа не последовало, тогда он накинул свое пальто и прижал шляпу к голове, чтобы она не улетела от сильного ветра, и прошел сквозь тонкий занавес из воды. Крупные капли дождя мешали рассматривать окружающие ландшафты. Он продолжал звать напарника, но никто так и не отзывался. Пройдя чуть дальше, он, наконец, увидел силуэт, который искал. Его освещал свет тусклого фонаря, но этот свет был единственным, что вообще можно было увидеть в скрытой мгле.       Не теряя времени под дождем, он подошёл к шатену, который уже насквозь промок и раздражённо ударил его по плечу. — Ты что задумал, Чертов суицидник?! — О, Чуя, что ты здесь делаешь? — Да так, шляпу решил помыть! Пошли в здание уже! — он потянул его на рукав, из которого сразу потекли струйки по руке Накахары. И непонятно было, с одежды ли они текут или с карающего дождя. — Не пойду, я жду молнию, которая моментально освободит меня от этого бренного существования, — безэмоциональным голосом проговорил Осаму. — Зачем ты тащишь меня назад? Сам же хочешь от меня избавиться. — Такими темпами ты не убьешь себя, а только заболеешь. А мне потом с тобой сидеть, придурок! — Он сильнее потянул за руку напарника и не ожидал встречной реакции в виде грубого отпихивания от себя. Чуя удивлённо посмотрел на партнёра. — Я просто хочу умереть, оставь меня уже в конце концов! — прокричал суицидник. — Я знаю, что это ты постоянно надрезаешь мои новые веревки, вытаскиваешь из воды, забинтовываешь руки и меняешь таблетки. Это ты мешаешь мне уйти из этого мира спокойно! Зачем?!       Этот неожиданный вопрос выбил землю из-под ног рыжеволосого. От резкого толчка в бок он буквально потерял равновесие и приземлился в грязную лужу на асфальте. Сначала он не придал значения своей ситуации, больше всего его волновал ответ на вопрос, который задал Дазай. Но такое поведение со стороны его якобы друга выбешивало только сильнее. — Какой же ты эгоист, Дазай! — закричал рыжий, не поднимая глаз. — Ты думаешь, что ничего не изменится, если тебя не станет? Вовсе нет! Есть люди, которые будут скорбеть даже по такому придурку, как ты! — он резко встал и схватил обидчика за рубашку, притягивая ближе. От злости зубы сжались в оскале, который он видел в отражении карих глаз под тусклым светом фонаря. Его шляпа, которую Чуя так старательно пытался удержать на своей голове, так и осталась одиноко лежать в луже. — Да кому я нужен в этом мире?! Неужели тебе? Не смеши меня! Ты в любой удобный момент прирежешь меня, пока я сплю! Так почему бы тебе это уже не сделать, а?! — он схватил ладонью кулак, который сильно сжимал его рубашку, и грубо отпихнул руку от себя. На это жест по его лицу прилетел жёсткий кулак, способный даже выбить зубы неудачливому суициднику, но Чуя умеет контролировать силу удара, так что Осаму обойдется всего лишь болезненной ссадиной или гематомой на лице. — Ненавижу тебя, придурок! Давно бы уже убил! Как же ты меня бесишь, Дазай Осаму! — Чуя сорвался на крик, поражая своей реакцией шатена, который выпучил глаза от удивления. Да, они не раз ругались и даже дрались, но сейчас совершенно другая аура накапливалась вокруг рыжего. Это была аура обиды и боли, которую Осаму никогда не видел у своего партнёра. — Я каждый раз ворую твои веревки и порчу их. Надеюсь, что когда-нибудь ты перестанешь это делать! Но нет, ты с каждым днём все сильнее желаешь умереть! Я не хочу знать причину твоих поступков, которые так сильно меня раздражают! Как ты не поймёшь, скумбрия! — Накахара замялся и обнял свои плечи руками. Он не может сейчас выдать себя из-за взорвавшихся эмоций. — Кое-сан, точно не захотела бы тебя терять… Ты ведь ей тоже… Словно сын… — Она мне никто, — отрезал Дазай, отвернувшись. Он не хотел слушать ничего, что хоть как-то напоминало бы ему о маме. — Все в мафии мне никто, я просто существую, но не живу. — Никто?.. — Накахара всматривался в его мокрый затылок и видел как с прядей волос стекали капли. — А я думал, мы всё-таки друзья… Понятно. Пора прекращать играть в дружбу! — Повысил голос мафиози и повернулся в противоположную сторону, чтобы отправиться обратно. Он, медленно шагая, уходил в сторону здания.       Дазай провожал его взглядом и не знал, что он должен испытывать в этот момент. Ему чуждо само понятие дружбы. Он не хотел связывать себя ничем в этом мире. Тем более он не ожидал услышать именно от Чуи слова об этом роде отношений.       Его мысли прервал громкий раскат грома, от которого Чуя резко вздрогнул и присел, сжимаясь всем телом. Больше всего на свете он боялся получить удар молнии. Где-то вдалеке мелькнула искра. Накахара не мог двинуться, парализованный страхом. До двери всего каких-то пять метров, но почему теперь они кажутся непреодолимыми милями? Осаму заметил необычное поведение напарника и усмехнулся.       Осаму наблюдал за ним, обдумывая все сказанное. Кто знает, что для рыжего напарника дружба, и действительно ли он так хотел показать ее суициднику? Дазай заинтересовался необычным приятным чувством, которое согревало его в этот момент под сильным дождем и холодным ветром, когда он смотрел на такого беззащитного Чую. Он понимал, что сейчас его напарник нуждался в помощи. — Друг, значит… — с лёгкой ухмылкой он подобрал брошенную шляпу и подошёл к рыжеволосому. Он опустил шляпу на ее законное место, присел рядом и положил руку на плечо, вырывая напарника из панических мыслей.       Накахара смотрел на него непонимающим взглядом, анализировать его действия совсем не хотелось. Он просто ждал от него хоть какого-то ответа на немой вопрос в его глазах. — Пойдем в здание, — ухватившись за плечи напарника, он помог ему подняться. Дазай хотел пошутить про неожиданный страх своего новоиспечённого друга, если б он только знал значение этого слова, но увидев испуганный взгляд, передумал. В нем проснулась неизвестная ему ранее тактичность. Он провел Накахару внутрь прямо до его комнаты. Всю дорогу они шли молча, избегая любого разговора, который можно было бы завести.       Перед дверью в свою комнату Чуя понял, что он снова останется один, чего не вынесет, тем более сейчас. Он ухватился за рукав Осаму, ощущая уже наверняка стекающие с одежды капли дождя. Дазай, конечно же, не мог оставить этот жест без внимания. — Не хочешь оставаться один, Чу? — на удивление мягко спросил Дазай. — Давай устроим мальчишник, — весело улыбнулся кареглазый, удивляя напарника все сильней. — Как настоящие друзья.       Дыхание у Накахары перехватило от неожиданного поведения со стороны напарника. Он никогда не видел раньше такого доброго Дазая и сейчас боялся того, что напарник увидит румянец на его щеках гораздо больше, чем грозы. И все же он просто улыбнулся. — Давай!       Всю ночь они просидели у Чуи в комнате, так и не закрыв бедную форточку. Они играли в карты, пили вино, которое Накахара умело утащил из комнаты Кое и оставил про запас, и просто разговаривали. Беседа по душам и веселый смех, вот что сейчас было необходимо двум покалеченным сердцам.       На следующее утро Кое нашла их обоих в комнате Чуи с высокой температурой и головой болью от похмелья. Влетело им тогда сильно. Ещё неделю оба юных алкоголика лежали в лазарете под строгим контролем наставницы. — Сами виноваты, нечего под дождем гулять и с открытой форточкой потом спать! — ругалась на них Озаки, которая в тот вечер наблюдала из окна их небольшую перебранку и сейчас мило улыбалась, радуясь тому, что эти двое, наконец, поладили. По крайней мере, ругаются они не так сильно, как обычно.       Именно в тот момент начала строиться их дружба, однако неприязнь друг к другу никуда не делась. Дазай также продолжал делать попытки покончить с собой, а Чуя ему всегда препятствовал, только теперь уже не скрываясь. За такие проделки Осаму часто получал смачную затрещину, отчего у него ещё пару дней не было желания пробовать что-то новое. Чуя же продолжал терпеть выходки Дазая и постоянно жаловался на них Кое. Чуя продолжал постоянно просыпался раньше будильника из-за маленькой пакости Осаму, который сам старательно вставал раньше положенного срока, чтобы разбудить друга. Но все же их отношения стали намного теплее. Часто вечерами напарники стали собираться у кого-нибудь из них в комнате, чтобы скоротать время. И обоих это устраивало.

***

      Осаму лежал на диване, укрывая Чую пледом, который уже мирно посапывал у него под боком. Внезапно всплывшие воспоминания заставили его губы растянуться в самой мягкой улыбке. — Уже тогда ты меня любил, малыш Чу… — мягкий шепот не тревожил сон рыжеволосого мафиози. Детектив провел ладонью по мягкой коже щеки и убрал за ушко вылезшую рыжую прядь. Осаму думает, каким же дураком он был в детстве. Дазай понял, что заметь он чувства рыжего раньше, то сейчас Чуя не страдал бы так сильно. И кто знает, может не подвергся бы тем истязаниям в подвале и спокойно ходил, не страдая от психосоматического недуга. Вот только изменить прошлое, к сожалению, нельзя.       Сейчас он может только беречь то, что у него есть. А у него есть только этот маленький рыжий комочек счастья, что жмется сильнее к другу от каждого раската грома.