Шестой этаж

      У Юлика начинал дергаться глаз.       Рядом с ним мерно и очень раздражающе тикали настенные часы кухни и показывали уже первый час ночи. Онешко сидел у ноутбука и думал, как именно он может убить всю компанию за своей стеной, потому что уже часа два за ней раздавалась путанная игра на гитаре и пьяные визги парней, певших, кажется, совершенно разные песни под одну и ту же мелодию. Денис же обещал, что они не будут долго! Почему Юлик вообще поверил ему?       Вызвать полицию было страшно. Конечно, они были альфами или бетами, а даже в Москве была не самая честная полиция, чего уж говорить о каком-то задрипанном городишке. Да и получить себе в соседи пять злых на него амбалов не хотелось. Юлику оставалось надеяться, что несчастливой случайностью он в первый же день попал на их торжество, и так будет редко, например, раз в несколько недель. По крайней мере, парень так утешал себя, набирая сообщение Кузьме и тут же стирая это.       Его друг, конечно, сказал, если что — сразу обращаться к нему, но Онешко просто не мог отправить Никиту на разборки с целой шайкой безрассудной гопоты. Юлик не знал, что ему делать, кроме полного игнорирования этих пьяных выкриков. У него, в конце концов, был ноутбук, были дела по дому. Правда, от одного уже подташнивало, а вторым совсем не хотелось заниматься: он уже давно отвык от домашних дел, каким его в подростковом возрасте учила мама, когда было еще не понятно, что при должном старании из него выйдет толк.       Юлик даже насторожился, когда за стеной стало тихо и не понимал, радоваться ему, потому что все наконец стали засыпать, или запереться получше, потому что эти идиоты решили выйти на улицу. Он мягко, почти крадясь, подошел к своей двери и посмотрел в глазок. Онешко даже не понимал, что именно ожидал там увидеть, потому что на лестничной клетке было ожидаемо спокойно.       Когда мышцы уже начали затекать от того, насколько долго Юлик стоит у двери на носочках, он отлип от поверхности и устало потер глаза. Эта раздражающая компания все же решила остаться на ночевку в квартире и слишком много выпили, чтобы и дальше творить какую-нибудь херню даже в ее пределах. Онешко наконец-то мог пойти отдохнуть от этого кошмарного дня, который все же обрел свой конец.       Его постель была уже давно разложена и смята: Юлик несколько раз уже пытался уснуть, но каждый из них заканчивался неудачей. Он просыпался, вздрагивал от каждого особо громкого звука за стенами, и всякая сонливость уходила. Просыпалась тревога. Онешко раз в шестой лег в кровать и закутался в одеяло почти с головой. Напряжение и перемены настолько его вымотали, что на этот раз — тем более с такой желанной тишиной — он заснул быстро и крепко.       Разбудил его долгий и сильный стук в дверь. Юлик постарался не обращать на него внимания, закрыться подушкой, но тот, кто стоял за дверью, явно не понимал, что он пришел не к тому времени и месту. Через три минуты этой пытки Онешко хотелось засунуть незваному гостю его кулак в горло и хорошенько утрамбовать, чтобы точно не вытащил даже хирургическим путем. Ему пришлось все же встать и пойти открывать дверь. Голова болела жутко, будто парень встал после хорошей такой пьянки, и эта боль отбивала всякое желание с кем-то говорить сейчас. — Если ты сейчас скажешь что-то, что меня не удивит, то попрощайся со своей рукой, — Юлик открыл Шмальцу и оскалился на него, не ожидавшего такой реакции и искренне удивленного такой агрессии. — У меня есть вообще-то звонок, если ты не знал, не надо пытаться вынести мне дверь. — Прости? — почему-то в вопросительной интонацией произнес парень и протянул Онешко коробку дорогих конфет и перцовый баллончик. — Я хотел извиниться за то, что происходило ночью. Я ведь знаю, насколько у нас хорошая слышимость. — Это еще зачем? — Юлик крутил в руках перцовку и, несмотря на смятение таким странным подарком, читал ее характеристики. — Ну… мои парни, как ты понял, не самые приличные люди и могут иногда не иметь границ, — Шмальц почесал затылок и отвел взгляд вниз. — Я примерно, кажется, понимаю, почему ты не сдал нас полиции, поэтому решил, что тебе когда-нибудь такая штука может понадобиться. — Ага, спасибо, — равнодушно поблагодарил парня Онешко и положил все на тумбочку в коридоре. — А еще больше я буду вам благодарен, если никто из вас со мной соприкасаться не будет. Просто дайте мне прожить эти два месяца спокойно, без каждодневного лицезрения ваших рож, и любви моей к вам предела не будет.       Юлик не собирался продолжать беседу и снова оборвал Дениса на полуслове захлопнувшейся перед его носом дверью. От запаха перегара, который перебивал вообще все остальное, начало тошнить еще тогда, когда парень подошел к своей двери. Пах не только Шмальц, а вся его квартира с ее обитателями, и из-за этого неприязнь ко всей этой шайке только росла. Спать уже не хотелось, и Юлик сразу пошел на кухню, готовить себе завтрак и утренний кофе.       Это был его последний день отдыха: с завтрашнего дня начиналось обучение по программе обмена, и ему надо было купить несколько толстых тетрадей. Сегодня ему точно требовался Кузьма, чтобы сходить по всем магазинам, которые он найдет, потому что у самого Юлика здесь машины не было, а арендовывать было муторно и лень. Да и водил парень не так уж хорошо, потому что каждый раз, когда ему требовался транспорт, он пользовался родительским водителем или звал своего лучшего друга.       Юлику потребовалось несколько часов, чтобы полностью привести себя в порядок, найти приличную одежду и поесть. Его завтрак мало чем отличался от ужина: бичпакет с сосиской да кофе с молоком и сахаром. Онешко с теплом подумал, как долго бы бранился на такой напиток Никита и выпил эту сладкую мешанину почти залпом, потому что сам Гридин, вызванный практически сразу после пробуждения, написал ему. Когда он надевал кроссовки в прихожей, его взгляд упал на конфеты, так и лежащие на тумбочке. Юлик видел такие, знал, что они были с кофейным вкусом и всего на секунду это даже тронуло, что Денис взял именно такие, под запах Онешко.       Парень взял небольшую коробку и положил ее к себе в рюкзак. Закрыв ключами квартиру, он побежал по лестнице: лифт был настолько медленным, что легче уж самому спуститься, чем ожидать. У подъезда стоял Никита и недовольно курил, прибавляя к своему яркому запаху остроты и жженого дерева неприятную горечь сигарет. Юлик поморщился, но ничего не стал говорить: курение Гридина было, пожалуй, единственным, что было парню неподвластно и он не мог ничего сказать на это. — Давай, садись, дорогая, нам предстоит, как я понимаю, очень длинный день, — Кузьма потушил сигарету и открыл дверь своей машины. — Да, подожди секунду, — Онешко остановился у мусорки, вытряхнул коробку конфет и бросил ее в почти пустой бак. — И чем тебе не угодили на этот раз твои любимые конфеты? — Никита удивленно поднял брови и помог Юлику сесть на переднее сиденье. — Мне их подарил мутный сосед. Кто знает, чем он напичкал их, знаешь, — в голосе парня послышалось искреннее опасение.       Денис грустно улыбнулся, наблюдая за уезжающей машиной из окна, стряхнул пепел ментоловой сигареты и растрепал свои волосы.       Это было обидно.       Через часов пять беспрерывного шопинга Кузьма хотел зарыть своего маленького неусидчивого друга рядом с очередной лавочкой и просто поехать домой. Юлик как сорока, скупал все, что видел и что по его мнению плохо лежало на прилавке. По крайней мере так казалось Никите, которого к такому не готовили, который к такому не привык. Его пассия, оставшаяся в Москве, почти из дома не выходила, чего уж тут говорить о многочасовых походах по магазину.       Сам Юлик вымотался только под самый конец дня, когда от ярких вывесок в ночной темноте уже начало тошнить, а ноги гудели от непривычно долгой прогулки. Гридин сразу повез друга домой — видеть его уже не мог, высадил у дома и отдал пакеты. Они все были в основном забиты мелочевкой, поэтому тут Онешко помощь не понадобилась, и Никита с радостью попрощался с парнем. Его ждала его семья и заслуженный отдых после этого ада.       Юлик поднялся на свой этаж на лифте и достал ключи. Сейчас он наконец сбросит все накупленные вещи — а некоторые ему были, откровенно говоря, не нужны — и сможет принять, например, ванную. Ему надо было хорошо подготовиться к завтрашнему дню и он должен выглядеть неотразимо. «По внешнему виду встречают, по внешнему виду и любят» — повторяла его мама, когда он ленился ухаживать за собой.       Онешко провернул несколько раз ключом в замке и толкнул дверь от себя, но ничего не произошло. Дверь все так же была закрыта, сколько бы он не переворачивал ключ, не пытался открыть им дверь в разные стороны — ничего не помогало. Юлик был в замешательстве. Он поставил все пакеты рядом с дверью и несколько раз дернул ее за ручку будто именно это и поможет ему справиться с этой проблемой. Зато дверь рядом с ним открылась, будто и не была закрыта на хоть один замок, и в дверном проеме показался Денис, одетый во все домашнее, растрепанный и очень заспанный. Онешко сразу заметил, как сильно от него пахло наркотиками — какими именно он бы не взялся рассуждать, но они были определенно тем, что курят. Он напряженно уставился на расслабленное лицо Шмальца и попытался сделать вид, что все нормально. — Замок снова клинит, — Денис даже не спрашивал, а утверждал. — Мои прошлые соседи, которым сдавали эту квартиру, все время на это жаловались. Дай сюда.       Парень босиком вышел на холодный бетон лестничной площадки и забрал у Юлика ключ. Он несколько раз сильно ударил по двери и, подперев ее бедром, легко открыл ее. Онешко пришибленно стоял у лестницы и смотрел, как Денис легко справляется с тем, что он бы без помощи мастера, которого он уже хотел вызвать, не справился бы. Ему быстро вернули ключи и даже занесли в коридор всю его ручную кладь, но, несмотря на эту джентельменскую вежливость, что-то в нем неуловимо изменилось, начиная от запаха и заканчивая его поведением. Шмальц теперь не пытался смотреть на Юлика, не выдавал ему глупых, почти смущенных улыбок. — Скажи, тебе правда настолько не нравятся те конфеты, которые я тебе подарил, или ты так сильно ненавидишь меня? — он повернулся к Онешко, так и не сдвинувшемуся за все это время с места.       Юлика как ведром холодной воды окатили. Он все видел? Стало вдруг безумно стыдно и неловко за этот поступок, полный простого страха, брезгливости и недоверия. Все правильно, Онешко сейчас не был в огромном городе, где предпочтительнее даже своей тени не доверять, а его поведение еще не успело поменяться, он не привык к той чистой простоте, с которой к нему относился Денис. Юлик сильно замялся, он почувствовал, как краснеют кончики ушей, и пришлось опустить взгляд в пол, чтобы не начать заикаться. — У меня такое воспитание, — парень все равно мямлил и чувствовал себя, как нашкодивший ребенок. — Я же из Москвы, а там любую еду из рук незнакомцев лучше не брать. Тем более, что ты… альфа. — Ты из Москвы? То есть, дело в том, что вы настолько там в большом городе озверели, что так сильно не доверяете даже простым соседям? — Шмальц от удивления даже наклонил голову. — Я, конечно, слышал о порядках больших городов, но чтобы настолько… — В мире много мразей. Какой процент того, что ты мне туда не напичкал, скажем, через шприц наркоты, или еще чего похуже вместо начинки залил? Я ведь тебя совсем не знаю, и мне, как омеге, лучше вообще держаться от вас и вашей компании подальше, — Юлик неуютно повел плечами и посмотрел на голые ноги Дениса. — Ладно, мне кажется, я должен извиниться за такое отношение к тебе. Зайди уже в квартиру, на кружечку чая. — Вы так боитесь альф? А как же тот парень, с которым ты уехал сегодня утром? У тебя нет его метки, — Шмальц зашел в коридор и осмотрел его. — А тут ничего не изменилось, кроме твоего запаха. — С альфами у нас тоже все непросто. Не знаю, как у вас, но в Москве их в избытке, потому что все такие амбициозные, властные, хотят построить себе жизнь. А омег никто не оберегает от того, как они раз в полгода свирепеют и насилуют добрую четверть тех, кто из нижних социальных классов, — Юлик разулся и прошел за Денисом на кухню. — Мне повезло и я встречался с таким только на словах и в новостях. И почему-то в восьмидесяти процентах всех случаев виновной считается омега, и никто с этим ничего сделать не может. А тот парень, которого ты видел — мой очень давний друг, единственный, кому я доверяю. — То есть, в вашем городе вы — мусор? — Шмальц сел на хлипкий стол и стал смотреть, как Юлик ставит чайник и достает какое-то печенье. — Нет, конечно нет. Это было бы бесчеловечно. Просто есть те, кто заранее от всего этого защищен — омеги богатеньких семей, или, например, помеченные по специальному договору. А кто не обрел себе вовремя метку, не смог обеспечить себя достаточно крепкой дверью, страдали, и тут уже мало что можно сделать и доказать, — Онешко позволил себе повторить небрежный жест парня и сесть напротив него. — Не знаю, все равно это как-то… дико, даже для меня. Хотя, как ты видел, я обитаю не в лучших кругах, но у нас такого в городе почти никогда не было. А если и возникали такие неловкие ситуации, когда омегу насиловали во время ее течки или гона альфы, то с этим быстро разбирались, когда всем районом, а когда через полицию. — Денис все еще был немного удивлен рассказами Юлика. — Ну у вас тут и спокойнее намного, — Онешко пожал плечами и выключил вскипевший чайник. — Знаешь, в таком случае, я даже не обижаюсь на тебя за то, что ты сделал утром, — Денис задумчиво проследил, как его кружка с чайным пакетиком наполнилась кипятком и отпил из нее. — Я бы с такой паранойей точно повесился бы. — А мы привыкли, — пожал плечами Юлик и налил себе всего половину кружки воды, чтобы разбавить ее холодной. — О, ты тоже так делаешь, — Шмальц усмехнулся, наблюдая за нехитрыми манипуляциями омеги. — А мне по статусу положено пить кипяток, эх. — Я тебе этого не говорил, — Онешко улыбнулся. — Даже если ты пьешь кофе с молоком и сахаром, то мне от этого не будет ни холодно, ни жарко. Или у вас тут все еще правят «пацанские» понятия? — Ага, — коротко ответил Денис. — Зато в толерантности ко всяким причудам Москва нас обгоняет, здесь ты прав.       Юлик не успел заметить, как за окном над городом нависли сумерки и включились желтые, слишком яркие фонари. Они все говорили, говорили, и говорили, из-за совсем свежего знакомства темы были нескончаемыми. Тем более что Онешко молчал намного больше и слушал то, что рассказывал ему его сосед. Куда было интереснее узнать о месте, где ему предстоит жить, а не рассказывать о том городе, в который надо будет рано или поздно возвращаться. Денис даже не собирался в Москву, поэтому, наслушавшись историй про отношение к омегам там, его быстро перестала интересовать эта тема, и он затараторил о том, насколько же прекрасно жить такой жизнью, какая была у него.       Первым высказал мысль о том, что уже очень поздно, тоже Шмальц. Юлик уже давно вертел в руках кружку и не знал, как помягче сказать своему собеседнику, что ему надо было готовиться ко сну и важному для него завтрашнему утру. Денис сам почувствовал, что ему пора, быстро слез со стола и пошел в коридор, что-то очень быстро говоря, что Онешко даже не успевал понимать. — Ладно, ты это… обращайся, если снова заклинит, я из-за прошлых соседей эту дверь открываю быстрее и аккуратнее, чем свою иногда, — Шмальц шагнул за порог квартиры и на секунду остановился. — И если вообще потребуется помощь, то ты только скажи мне, я буду только рад. — Спасибо. Спокойной ночи, — вымученно попрощался Юлик и аккуратно закрыл за гостем дверь.       Этот странный альфа… все еще был чертовски странным, но наедине он оказался куда лучше, чем в компании своих сумасбродных приятелей. Он все еще настораживал, и, будь Онешко чуть менее уставшим, он бы не впустил его так легко, но он не мог не признать, что Денис произвел на него приятное впечатление.       Юлик вынырнул из своих раздумий и с полуулыбкой стал собираться в душ.