Шестой этаж

      У Юлика сердце было не на месте. Он лежал в холодной кровати уже часа два, смотрел по сторонам и повторял заученные слова для презентации. Сон не шел из-за волнения: открытие учебной летней смены было через несколько часов, и он должен будет представить свои наработки и идеи перед комиссией. Он, конечно, должен был уже привыкнуть за долгие годы своей жизни к повышенному вниманию из-за конкурсов, конференций, показов, встреч по интересам, которые давно превратились для Юлика в шумную мишуру жизни, но в кончиках пальцев все равно начинало неприятно колоть при одном представлении толпы. Ее молчаливое ожидание чуда от маленькой омеги всегда нервировало Онешко.       И он давал им это чудо. Раскрывал рот и сыпал заумными терминами, статистикой, вычислениями, которые сам же проделал под надзором отца и ориентировался в них лучше, чем в собственной биографии. Каждый раз, когда от цифр и слова «экономика» начинались рвотные позывы, ему повторяли, что это единственное, что сделает его человеком, и как только он потеряет лицо перед такими многочисленными коллегами папы, он окажется там, где закон людям не писан. Значит, в самом низу. Юлик знал — ему дали шанс один на миллион, даже несмотря на то, что он родился омегой, и он не упустит своей возможности на хорошую богатую жизнь. И раз за разом он не участвовал в какой-то увлекательной конференции или дискуссии — он доказывал свое право на статус сына такого большого человека.       Сейчас с Юликом не было отца. И он даже не смог бы видеть его представление на записи, но почему-то все равно становилось неуютно, все равно Онешко чувствовал, что просто не может накосячить на этом мероприятии. Инстинкт страха был отлично вышколен отцом и схватывал Юлика в самый неподходящий момент. А может, это все от нервов, от нового места, к которому парень еще не привык, но он точно знал одно — он должен успокоиться, так или иначе.       Сделать этого так и не получилось. Даже полуночный разговор с Кузьмой, чудом еще не спавшим, не помог все расставить на свои места и, пожалуй, сделал только хуже. Теперь еще и добавилась неразбериха насчет родного города Юлика: Кузьма напомнил ему о том, что в Москве будет еще хуже, и Онешко вообще стал думать, а так ли ему хочется вернуться. Он знал, что да — у него просто не было другого выбора, но внутри все равно все противно завывало и кричало, что нафиг ему все это не сдалось. С этим выматывающим диссонансом и провел утро Юлик, до самого будильника, а когда противная мелодия только начала нарастать — выключил его и пошел готовиться.       В горло кусок не лез из-за ночного бодрствования, и даже злые мотивационные речи не помогали в этом вопросе. Парню только оставалось сгрести все папки, флешки, одну тетрадь с ручкой в специально взятую сумку и идти замазывать синяки под глазами косметикой. Он уже с самого утра удостоверился — выглядит он феерично отвратительно после второй бессонной ночи, поэтому еще полчаса своей жизни он провел перед зеркалом, приглаживаясь, прилизываясь и замазывая фиолетовые круги.       Выход был в восемь часов. Юлик добирался в этот раз сам, поэтому вышел он за час до самого открытия. Единственное, что по-настоящему могло порадовать в это утро — это то, что на улице было солнечное лето, а не весенняя слякоть или осенняя дождливость. Солнце приятно прогревало улицы, еще не успев разойтись и печь до кипящего асфальта, но жара от него уже начинала чувствоваться даже сквозь прохладный ветер и выглаженную белую рубашку Юлика. Он не стал заморачиваться с транспортом и решил прогуляться пешком: идти все равно было от силы минут двадцать, не более, а за время прогулки можно было успокоить нервы и еще несколько раз повторить весь текст.       Уже за пять минут до подхода к зданию Юлик понял, что он близко: из-за других домов доносилась нейтральная, но почему-то очень громкая музыка, однотипная и невыразительная, какая всегда играет на открытиях, а людей на улице стало больше. Многие из прохожих были без вещей, одеты строго и нарядно. Они прогуливались, кажется, кругами по небольшому закутку и тихо переговаривались о предстоящем мероприятии. Некоторых Юлик уже видел на других конференциях и конкурсах, но здороваться не стал, только подметил, что мероприятие и правда довольно большое: такое количество людей «высшего сорта» собирают обычно конференции Питера и Москвы, но никак не программа обмена в маленьком городке. Видимо, Ульяновску правда повезло.       Само здание университета было ничем не примечательно — Юлик видел и красивее, и оригинальнее, но также он должен был признать, что выглядело оно вполне сносно. Могли ведь и выделить здание задрипанной школы, как это было несколько лет назад на одной из встреч для обсуждения проекта по урбанизации одного из скверов. Там не то, что нормальной аудитории не было — даже туалеты были закрыты из-за своего нерабочего состояния. Или администрации было стыдно их показывать — Онешко точно не знал, но этот кошмар он запомнил надолго, поэтому сейчас вполне довольствовался видом чистых стен, аккуратного дворика и модернизированного стиля.       Еще через пять минут все, кто прогуливался по микрорайону, начали стекаться к университету. Юлик взглянул на время в своем телефоне — открытие должно начаться через десять минут, и в следующее мгновение об этом в микрофон оповестил всех подходящих к небольшой сцене ведущий. Весь этот шум начинал раздражать Онешко, но развернуться и уйти он не мог, поэтому приходилось смиренно терпеть всю эту суету, громкую музыку, которая неприятно отражалась волнами в пустом животе, и изредка узнающих его людей. Чем больше он находился в этой обстановке, тем больше он понимал, насколько сильно он хочет вернуться на свою кухню и просто продолжить работать над очередным проектом. Юлик не готов к этой публичной жизни, сколько бы его к ней не подготавливали.       Открытие было супер скучным. Единственное, что правда интересовало Онешко — кто будет его куратором и где будет происходить презентация. Но вместо этого он получил еще одну не самую приятную новость: некоторые предметы у них будут преподавать практиканты с педагогического. Значит, на таких предметах все будет скучно, затянуто и совершенно не информативно, потому что Юлик еще на своих друзьях убедился, что по-другому со студентами не бывает. Легче самому разобраться в ядерной физике, чем получить что-то полезное от зашуганных, таких же молодых, как сам Онешко, ребят. — Наши дорогие гости из Москвы, пройдите пожалуйста за человеком, у которого в руках желтая карточка! — ведущий выдернул Юлика из раздумий, и парень встал со своего места.       Внутри университета тоже было все довольно прилично, как и снаружи. Онешко и еще нескольких людей — двух девушек и трех парней, долго вели по светлым коридорам, в которых был слышен только стук каблуков и шелест одежды. Было слишком пусто и спокойно, даже обидно, что скоро это все сменится шумной болтовней и бесконечной работой. Для Онешко пустые учебные заведения всегда имели свою особую, приятную атмосферу, особенно летом. Сразу вспоминались его дополнительные занятия, которые не прерывались ни отцом, ни матерью, ни их бесконечными гостями, с которыми устраивались деловые встречи прямо в гостиной.       Координатор остановился перед стеклянной дверью и пропустил вперед всех остальных. Он быстро, даже как-то скомканно пробормотал, что нужно будет подождать некоторое время здесь, и убежал дальше по коридору. Видимо, уже начинались какие-то технические неполадки, но Юлик твердо решил для себя, что не будет сегодня тратить нервы на такую чепуху — у него есть куда больше поводов поволноваться — и просто сел рядом с одной из девушек. От них хотя бы приятно пахло цветами, а не разило феромонами, как от других его «коллег». Кажется, Онешко никогда не поймет этой тенденции выставлять напоказ то, что ты лучше остальных, что тебя надо бояться и обходить стороной.       Не один он заметил это. Девушки, судя по тону их тихого разговора, уже подруги, шептались о том, что в помещении неплохо бы открыть окна, пока все здесь не задохнулись, но сами не решались просто пойти и сделать это. Юлик слушал их краем уха, смотря прямо в глаза альфы, который сидел напротив и уже несколько минут угрожающе скалился на парня. Его запах был настолько резким и неприятным, что хотелось закрыть нос, но вместо этого Онешко встал, демонстративно не разрывая зрительного контакта, и прошел к огромным окнам. Открыв два из них нараспашку, он вернулся на свое место и слащаво улыбнулся. Обстановка накалялась.       Но Юлик знал, что ему ничего не сделают. Максимум, попытаются одернуть в коридоре после мероприятия, но и это было бы ребячеством, которое нормальный человек не выкинет. Здесь он был в безопасности и мог показывать свое раздражение во всей его красе, как привык, как его учили. По-другому он просто бы не вынес конкуренции людей, иногда намного старше его и точно сильнее, поэтому ни злой взгляд и сползшая с лица незнакомца улыбка, ни то, насколько грозно поднялся со своего места парень напротив него, не впечатлило Онешко. Он бы смог начать словесную перепалку прямо здесь и сейчас, но их прервали: за стеклянной дверью мелькнул координатор и какой-то высокий полноватый мужчина. — Здравствуйте, я ваш представитель на данном мероприятии, по всем вопросам обращайтесь ко мне. Зовут меня Антон, — прокашлявшись, начал мужчина. — Насколько я знаю, пусть вы и делегация из Москвы, вы приехали сюда неорганизованно. Когда вас распределят по курсам и группам, вам проведут несколько тренингов для образования рабочих групп. Вас уже должны были осведомить, что у вас не совсем простая программа обмена, и вы будете через несколько минут готовиться к представлению своих проектов. Позже, когда вас распределят по рабочим командам, вам надо будет разработать собственную идею и по окончанию обучения защитить ее перед комиссией. Насчет направлений и тем не беспокойтесь, везде есть точки соприкосновения и при распределении ваши специализации тоже будут учтены. — Могу я задать вопрос? — одна из девушек поправила светлые волосы и выглянула из-за Юлика. — Могут ли учитываться наши личные предпочтения по вопросу о распределении по командам? — К сожалению нет, потому что здесь вы должны не говорить с друзьями на лекциях и отведенном вам для работы времени, а проявить профессионализм и доказать, что можете работать с любым типом людей. Сейчас это достаточно важное положительное качество, — мужчина немного склонился к девушке и прищурился. — Сейчас вам надо пройти в аудиторию, где уже сидит комиссия. После оценки ваших навыков и общей подготовки снова подойдите ко мне, вам надо будет сказать, как вам удобнее держать связь со мной и со своей группой. — А пообщаться с вами в менее официальной обстановке можно будет? — с легкой улыбкой спросил Юлик и повторил жест Антона, тут же получая более расслабленную улыбку в ответ. — Думаю, если вам хочется больше узнать о том, что предстоит в эти два месяца — конечно.       Комиссия не произвела на Онешко большого впечатления. Как всегда, она состояла из людей с огромным именем — не иначе как принцы и принцессы со статусом в несколько страниц, и половина из них были старше шестидесяти. Вообще непонятно, что такие судьи делают на молодежных презентациях, но Юлику оставалось только пожать плечами и вытащить наверх нужную папку с файлами.       Все, кто был вместе с ним, тоже стали копаться в своих бумагах, доставать флешки, теребить краткое слово и обсуждать предстоящую защиту и свою готовность к ней. Девушки их делегации нервничали больше всего: это было понятно по их нервным смешкам и воскликам, что они забывают текст на ходу. К счастью, Юлик давно пережил это и сейчас только спокойно повторял про себя микротемы. Вдруг девушка рядом с ним неаккуратно двинула рукой и несколько листов выпали на пол. Онешко почти наступил на них, но вовремя среагировал и успел поставить ногу чуть правее листка. — Ой, прости, — аккуратные ручки с длинными ноготками потянулись за выпавшими листами, но Юлик опередил девушку. — Если начинаешь сильно нервничать, постарайся меньше говорить с окружающими. Помогает сосредоточиться, — парень отдал листки и поправил выползающие из файлов свои. — Я Даша, — то ли от неожиданности, то ли от смущения, эта фраза звучала как-то невпопад. — Имею ввиду… прости, спасибо за совет. Постараюсь воспользоваться, хотя нервы и правда шалят. — Все хорошо, тебя отсюда не погонят, если ты пару раз запнешься, я уверен, — Юлик аккуратно пожал руку Дарьи. — Меня зовут Юлий, рад нашему знакомству. — А я — Настя, — подруга Даши подскочила к Онешко и сама пожала ему руку. — Кстати, спасибо, что открыл окна тогда, было очень забавно наблюдать за этим типом. — Всегда к вашим услугам, — усмехнулся парень и пропустил девушек в аудиторию.       Как только их запустили в зал с включенным проектором и жюри заняло свои места, всем пришлось замолчать и начать слушать правила защиты. Их оглашали, наверное, только для галочки, потому что они еще на этапе отбора были известны всем потенциальным участникам, поэтому приходилось смиренно слушать, как у участников пытаются отнять побольше времени. Юлик никак не мог устроиться удобно в своем кресле: все время ерзал, то опирался на руки, то откидывался на спинку. Больше всего его пугало то, что он даже вспомнить не мог, когда с ним такое происходило. Такая нервозность, встревоженность была для него чем-то совершенно новым и это начинало пугать. — Первым нам представит проект самый младший из вашей делегации — первокурсник, но, тем не менее, победитель множества олимпиад и конкурсов по проектной деятельности международного уровня — Юлий Онешко, — фраза женщины подействовала на Юлика как целое ведро со льдом. Парень нашел в себе силы собраться и встать со своего места.       Внутри был какой-то ураган эмоций, который Онешко себе даже в нетрезвом состоянии бы не позволил. Ободряющий взгляд Антона, севшего в уголке и явно проникнувшегося симпатией к пареньку, не помогал, скорее наоборот, только больше раздражал. Было стыдно за себя же перед собой же, хотелось развернуться и убежать, а может, просто упасть в обморок, чтобы хоть немного отсрочить сдачу и понять, что с ним происходит. Мысли, что сейчас он провалится, были все реальнее и громче, они бились вместе с бешеным ритмом сердца в голове, не давали хотя бы частично вернуть спокойствие.       Юлик положил на стол файлы и дрожащими руками вставил в ноутбук флешку с презентацией. Для него пошел обратный отсчет, который точно закончится для него мощным взрывом, может, снесет даже стены и поцарапает окна классов рядом. Онешко бросил взгляд на тех, кто сидел перед ним. Смотреть на того подонка, с которым он чуть не посрался при ожидании, не хотелось, но, посмотрев на девушек, Юлик побледнел еще больше. Они смотрели с испугом, беспокойством и каким-то непонятным намеком, были напряжены, казалось, еще немного, и они остановят то, что происходит. Но что происходило?       Осознание было почти настоящим ударом под дых.       Его запах. Он стал сильнее, ярче, и к нему добавились какие-то новые нотки, которых раньше Юлик не замечал. Чтобы понять, насколько все плохо, было достаточно глянуть на любого альфу в комнате, увидеть сдерживаемый голод во взгляде, и ужаснуться своему положению. Судьи то ли не показывали, что что-то не так, то ли не чувствовали запаха — Онешко не успел разобраться, какого они пола, то ли запах карамельного капучино был для них чем-то привычным.       В животе все ухнуло вниз и заныло, снова совершенно по-новому. Юлик не то, чтобы не встречался с возбуждением, но в этот раз к нему добавилась непонятная боль, смешалась с раздражением, страхом и быстро бьющимся сердцем, выдавая такой коктейль ощущений, который и врагу не пожелаешь. Хотелось много, всего и сразу. Онешко не знал, что ему надо было сделать, его не готовили к таким условиям, у него это вообще в первый раз.       На него все смотрят. От него ждут начала презентации или того, как он согнется прямо за столом от слабости и трясущихся ног, не выдержит. А Юлик не мог ничего сказать, даже не мог отпроситься в уборную: он почему-то знал, если он попытается произнести хоть звук — он застонет. Пришлось опереться на стол и склонить голову, хоть немного собраться и просто сказать два слова: «можно» и «выйти». Но краем глаза он заметил резкое движение на задних рядах — это встал тот самый альфа, с которым у Юлика была конфликтная ситуация. Будь Онешко один — он ни за что не успел бы среагировать и что-то сделать.       Первый опомнился Антон. Он уже с минуту сидел и смотрел только на парня, видя, что ему плохо, но не понимая, почему он не может отпроситься или попросить себе дополнительное время на подготовку. И только сейчас он сложил всю обстановку с его поведением, выдернул Юлика из кабинета быстрее, чем на лице одного мужчины из жюри растянулось удивление на лице. Иногда он все же жалел о том, что он бета и не мог распознавать запахи, но сейчас было уж точно не до этих размышлений об упущенном. — Пойдем, пойдем, ты сможешь, — Власову пришлось немного придержать Онешко, когда тот запнулся о свою же ногу и чуть не полетел на пол. — И как тебя угораздило… Есть у тебя знакомые, которые могут тебя забрать сейчас?       Юлик попытался осмысленно взглянуть на Антона, но вышло плохо: он не смог даже найти его глаза и остановился на губах мужчины. Тот наивно ждал хоть какого-нибудь ответа, который Онешко ему не мог дать. Инстинкты пересилили все его воспитание, сделали из него настоящую омегу, какой он и должен быть — покладистого, безвольного, желающего только одного. Никакое жесткое воспитание не дало ему гарантии, что он не сойдет с ума прямо здесь и сейчас. — Так, хорошо. Я просто вызову такси на твой адрес и доеду с тобой, — Власов обреченно помотал головой и достал телефон, в котором были все данные о его подопечных, в том числе и адреса.       Ждать машину долго не пришлось, но Антон готов был поклясться — эти три минуты были самыми длинными в его жизни. Он, кажется, намного больше самого Юлика боялся встретить в коридоре альфу, все время оглядывался и смотрел на состояние Онешко. Тому хватило сил и самообладания только на то, чтобы лечь на пуфики и свернуться на них комочком. Ему было больно, ему было плохо, он был потерян и разбит. Не хотелось верить в собственное бессилие перед инстинктами, которые уносили его в бессознательное состояние все дальше. Мало того, что он выглядел сейчас жалко и беспомощно — это еще и доставляло огромную боль. Казалось, что у него поднялась высокая температура, все тело ломало, а в особенности ныли ноги.       Когда его просто взяли на руки и быстро куда-то понесли, он почувствовал какой-то чужой запах. Приглушенный одеколоном запах беты немного отрезвил, подействовал, как доза наркотика во время ломки, даже боль, не прекращающая до этого нарастать, немного притупилась. Он смог немного переместить свои ноги и уткнуться носом в приятно пахнущий чистый пиджак Власова. Было уже не так страшно, и тот разумный Юлик, который всего несколько минут назад выталкивался инстинктами, просто смиренно ждал, когда все это закончится.       В машине было хуже, начиная от того, что запах мужчины снова исчез, и заканчивая тем, что боль вернулась, но уже пульсирующая, как и возбуждение, сформировавшееся в комок и доставляющее немалые неудобства. Но когда Антон тоже сел на заднее сиденье и помог Онешко наполовину лечь, он сквозь толстую пелену желания подумал, что так он согласен пожить еще несколько минут. Машина наконец тронулась и повезла парня в непонятном направлении, и только на подсознательном уровне он понимал, что там должно быть безопасно.       Уже в своем подъезде он почувствовал сильный запах мяты и дождя. Все то спокойствие, которое было получено в машине, пока Юлика неловко гладили по голове и говорили, что они скоро приедут, полетело к чертям. Онешко будто ударили в живот изнутри, и он не удержал протяжного, совсем не приличного стона. Власов рядом с ним вздрогнул и испуганно отшатнулся: он как раз искал ключи в карманах своего подопечного, и такая реакция была смущающей. В конце концов, Юлик был… привлекательным. — Что за ш… оу, — Денис высунулся из своей квартиры, так и застыв с полотенцем в руках. — Дэн, открой дверь и не подходи близко, — Антон кинул другу ключи и загородил Онешко, прислонившегося к стене возле лифта. На всякий случай. — Течка? — коротко спросил Шмальц, стараясь как можно меньше вдыхать, и подошел к соседской двери. — Не знаю, это у вас надо спросить. Ему стало плохо прямо на презентации. Кстати, ты почему не на мероприятии? — Власов, кажется, вспомнил свою обязанность куратора и нахмурился. — Мне можно прийти после представлений проектов, мне только за журналом моей группы и расписанием зайти надо. А до этого он как себя вел? — Денис говорил сильно в нос, быстро открывая дверь в квартиру Юлика. — Да… нормально вроде, совершенно прилично. Все началось очень быстро, — Антон благодарно кивнул другу, проследил, как он спустился на один лестничный пролет, и занес Онешко в его спальню, аккуратно положив на кровать.       Юлик снова согнулся и попытался замотаться в свое одеяло. Его стал прошибать холодный пот, но сделать с этим что-то не хватило бы сейчас ни самообладания, ни сил. Всеми этими эмоциями, болью, возбуждением он был настолько вымотан, что еле получилось бы сейчас встать. Пойти и найти таблетку, еще и выпить ее казалось чем-то совершенно невозможным, поэтому оставалось только мучиться и ждать, пока это состояние хоть немного ослабнет.       Власов в последний раз посмотрел на метания своего подопечного и вышел из чужой квартиры, прихватив ключи и закрывая только на один верхний замок — затвор, который можно было бы открыть и изнутри. Ключ он передал Денису. Тот непонимающе посмотрел на них и вопросительно склонил голову, жестом показывая, что ему нужны объяснения. Находиться рядом с квартирой Онешко было трудно, но терпимо, а вот Антон весь провонял возбуждением и легким страхом омеги, сбивал Шмальца с толку и смущал. Он чувствовал все, что испытывал Юлик, кожей, в отличие от беззаботного в данный момент Власова, но ничего не говорил: все-таки это было интересно, даже в какой-то степени помогало понять Онешко лучше. — Слушай, ты ему передай эти ключи, чтобы он сейчас не оставался в незапертой квартире, — Антон почесал немного отросшую бороду. — У меня сейчас дела еще с группой, дай ему мои контакты, когда он очнется, мне надо будет у него кое-что уточнить. — А ты не подумал, что даешь мне почти прямой доступ к нему? — в глазах Дениса появился недобрый блеск. — Я ведь, все-таки, заинтересованное лицо, если так можно сказать. — Я тебе доверяю — это раз. А еще я знаю, что ты имеешь голову на плечах и там достаточно мозгов, чтобы ты не изнасиловал омегу, — Власов проверил уведомления на телефоне и стал спускаться по лестнице. — Ладно, если тебе это интересно, поговорим еще в универе, у меня скоро закончится у других презентации, мне их надо дальше вести. — Пока, — выдавил из себя Шмальц и посмотрел на дверь Юлика, из-за которой почти лился сладкий запах кофе. — Посмотрим, достаточно ли у меня мозгов.