Однажды на Луаньцзан

С визитом в Облачные Глубины решено было не затягивать. Чем быстрее они свяжутся с Цзэу-цзюнем, тем лучше. Ванцзи решил не скрывать своего решения связать жизнь с головной болью своего дяди и твердо стоять на своем. Вэй Ин его прямолинейности не разделял, волнуясь за репутацию своего теперь уже возлюбленного. Но шила в мешке не утаишь. Белая лента в волосах Усяня говорила сама за себя. Да даже и не будь ее, все выдавали бы их взгляды, которыми они одаривали друг друга не в силах сдержаться. Когда они засобирались в дорогу, А-Юань, только узнав о том, что его любимые гэгэ уходят так надолго, устроил настоящую истерику, не желая их отпускать. И тогда Старейшине Илина пришла в голову гениальная мысль: почему бы не взять ребенка с собой? Ему не помешает посмотреть мир, увидеть новые места и новых людей. Да и бабушка Вэнь и Вэнь Цин немного отдохнут от активного малыша. На том и порешили. Счастью мальчика не было предела. Он заваливал обоих заклинателей градом вопросов. Начиная с «А куда мы идем» и заканчивая «А когда же Лань-гэгэ уже начнет его учить убивать монстров». Лань Чжань же начал менторским тоном пояснять, что сперва нужно обучиться дисциплине и укрепить свое золотое ядро посредством медитаций. В глазах А-Юаня читалось явное непонимание некоторых изречений Ванцзи, но он усердно кивал и почесывал затылок, стараясь сделать вид, что все понял, лишь бы не расстроить богатого гэгэ. Вэй Ин, наблюдая за этим, тихо засмеялся. — Да, Лань Чжань, — начал он, взяв себя в руки. — Ты мог бы стать первоклассным учителем, но таким же занудным, как старик Лань Цижэнь. Практика, на мой взгляд, намного важнее теорий и дисциплин. Пока не выйдешь в открытый бой против злых духов, не поймешь каково это. И ни один пыльный трактат о благочестии не поможет, если какой-нибудь гуль решит полакомиться твоим мяском. За свою речь он получил осуждающий взгляд золотистых глаз. — Не пугай ребенка, Вэй Ин, — сказал Ванцзи, поднимая А-Юаня на руки. — Равно важны как практика, так и дисциплина. Тело и дух должны совершенствоваться одновременно и равносильно. — Ладно-ладно, считай, что убедил меня, Лань Чжань. Но Второй Нефрит слишком хорошо его знал, чтобы поверить, что реально смог изменить уже давно укоренившееся на счет этого мнение Старейшины Илина. И тут его голову посетила мысль, что из них мог бы получиться довольно неплохой учительский тандем, где каждый будет уделять внимание тому, в чем был наиболее хорош. Лань Ванцзи не знал никого, кто владел бы техникой талисманов лучше Вэй Ина. А он сам мог, пожалуй, продекламировать любой трактат, имеющийся в библиотеке Облачных Глубин. Было бы здорово, если бы они смогли остаться в Гусу и в самом деле заняться обучением адептов. Но вряд ли этим мечтам было суждено претвориться в жизнь. Ответственность Вэй Ина за выживших людей из клана Вэнь еще никто не отменял. И Ванцзи уже давно понял, что он никогда их не оставит. Но он уважал и понимал этот выбор своего возлюбленного и твердо решил помогать ему и быть рядом на этом пути.

***

Когда часовой объявил о возвращении Ханьгуан-цзюня, его брат и дядя, забыв на миг о правилах, вскочили и направились ему навстречу. Увидев, что Лань Ванцзи явился не один, а в компании самого Старейшины Илина да еще и какого-то ребенка, Лань Сичэнь лишь удивленно округлил глаза и неуверенно улыбнулся, а Лань Цижэнь хмурился, нервно теребя бородку. — Как это понимать, Ванцзи? — начал учитель Лань. — Ты пропал на несколько месяцев, мы не знали что и думать. А теперь ты заявляешься домой с этим… — Вэй Ин — мой спутник на тропе самосовершенствования, дядя, — сразу решил идти в лоб Лань Ванцзи, чем заставил дядю задохнуться от шока и негодования. «Все же, — подумал Вэй Ин, — старика нужно было как-то подготовить к этому разговору, аккуратно подвести.» Но Лань Чжань считал, что чем скорее объявит об их связи, тем скорее Вэй Ин окажется в относительной безопасности. — Что ж, могу поздравить вас, Ванцзи, господин Вэй, — с поклоном ответил Лань Сичэнь. — Думаю, нам стоит продолжить этот разговор в более располагающем месте, за чашкой отборного чая. А ваш маленький спутник может пока пообщаться с другими адептами. Цзинъи, мне кажется, примерно его ровесник. Цзэу-цзюнь был сама дипломатичность и обходительность, как, впрочем, и всегда. Кивнув брату, Лань Чжань отпустил ребенка и позволил подоспевшему адепту его увести, после чего они вчетвером направились в цзинши . Разговор и правда будет долгим и сложным. Лань Цижэнь, забыв о правилах клана, позволил себе браниться и даже повысил голос несколько раз. Но Ванцзи, кажется, это совсем не волновало. Какими бы наказаниями не грозил дядя, он не соглашался изменить своего решения. А вот Вэй Ин был не столь спокоен. Он мог спокойно слушать обвинения в свой адрес. Но стерпеть оскорблений дорогих ему людей он никогда не мог. — Мой дорогой и уважаемый господин Лань, — начал он, чувствуя, как слегка подрагивают руки. — Если хотите выставить кого-то виноватым, то я в полном вашем распоряжении. Лань Чжань не совершил ничего предосудительного. — Ты еще смеешь его защищать?! — гневно воскликнул Лань Цижэнь, хлопнув ладонью по столу, за которым они сидели. — Да, смею. И что вы сделаете? Накажете меня? Боюсь, это не в вашей компетенции. И его я тронуть не позволю. Вэй Усянь не заметил, что его глаза уже начали наливаться красным. Зато заметил Лань Чжань. Придвинувшись ближе к Вэй Ину, он сжал его ладонь и погладил большим пальцем, успокаивая. — Вэй Ин, все хорошо, — тихо сказал он. Старейшина Илина прикрыл глаза и сделал пару глубоких вдохов. Это помогло ему прийти в себя. Но руку Лань Чжаня он так и не отпустил, а только сжал крепче, с вызовом глядя в глаза Лань Цижэню. — Поражающее бесстыдство! — Дядя, не думаю, что Ванцзи и господин Вэй нарушили какие-либо правила своим союзом. Если они засвидетельствуют его перед Небом и Землей, совершив три поклона… — О чем ты говоришь, Сичэнь? — Лань Цижэнь не ожидал, что его старший племянник будет на стороне своего брата и этого несносного Вэй Усяня. — Я согласен, — ровно сказал Второй Нефрит клана Лань и повернулся к Вэй Ину, с замиранием сердца ожидая его ответа. — Я… тоже, — такой поворот разговора был довольно неожиданным, но, впрочем, Вэй Усянь догадывался, что рано или поздно к этому может прийти, и все равно оказался не совсем готов. Но оставлять Лань Чжаня он больше не собирался. Только если он сам того попросит. Но внутренний голос подсказывал, что едва ли такое может произойти. — Что ж, прекрасно, — полным горечи голосом проговорил Лань Цижэнь. — Весь пошел в своего отца. За что мне это все… — и с тяжелым вздохом он поднялся и покинул цзинши, раздосадованно махнув рукавом напоследок. — Дяде понадобится время, чтобы это принять. Прошу, не судите его строго, — сказал Сичэнь, когда они остались одни. — И еще, — тон его голоса стал более радостным. — Организацию обряда я возьму на себя и обещаю, что все пройдет в лучшем виде. А сейчас я, пожалуй, вас оставлю. Вам нужно отдохнуть с дороги. Уже возле выхода из цзинши Лань Сичэнь остановился и, повернувшись к брату и Вэй Ину, спросил: — Ах, еще кое-что. Простите мне мое любопытство, но кто тот малыш, с которым вы пришли? — А это наш с Лань Чжанем сын, Цзэу-цзюнь, — широко улыбнувшись, ответил Вэй Ин. Заметив удивленный и вопросительный взгляд брата, направленный на него, Лань Ванцзи кивнул, чувствуя, как начинают снова краснеть уши.