Пёс-босс

      Рыбкина шумно выдохнула сквозь зубы, перескакивая сразу через две ступеньки. Зацепилась за перила в последний момент, едва не навернувшись обратно вниз, и продолжила подниматься. До квартиры оставалось всего несколько этажей. Минуя очередной пролёт, быстрым движением убрала со лба влажную русую прядь, выбившуюся из хвоста и дико раздражавшую сейчас. После утренней пробежки капитан вся взмокла и единственным желанием было поскорее забраться в душ на полчаса, а потом мчаться на любимую работу. Во временные рамки она пока что удачно вписывалась и почти не опаздывала.       Наконец-то добралась до своего этажа, по-детски перепрыгивая последние три ступени. Айкнула, когда длины ног чуть-чуть не хватило и носок соскользнул с выступа. Опасно покачнулась, но удержала равновесие, прокатив по лестничной клетке лишь глухой «шлёп» от резкого столкновения подошвы кроссовки с бетоном. Коротко цыкнула, грозно посмотрев на слишком широкие ступеньки, и подтянулась, бодро зашагав к своей двери.       Уже вставила ключ в замочную скважину и даже один раз повернула его, вполголоса напевая смутно знакомую мелодию, как вдруг насторожилась. Чутьё не подводило: она была не одна. Волосы на затылке по ощущениям встали дыбом, и девушка прислушалась, улавливая за спиной подозрительный шорох. Начала оборачиваться через плечо, но в итоге развернулась чуть ли не в прыжке, когда тёмная фигура оттолкнулась от противоположной стены и двинулась к ней. На одном дыхании вскрикнула, секундой позже узнавая нежданного гостя:       - Сука, блять, какого хуя… Измайлов?!       - И я тебя безумно рад видеть, Рыбкина, – подавив ухмылку, кивнул он, на секунду даже раскрыв руки для объятий.       В ответ она лишь недовольно зыркнула на него, прислонившись лопатками к двери, и прижала раскрытую ладонь к груди, пытаясь успокоить дыхание и бешено колотящееся сердце. Старательно игнорировала особо внимательно наблюдавшего за ней с лёгким прищуром Гришу, что стоял в шаге от неё с самым довольным видом, засунув руки в карманы. Прокашлялась, отдышавшись, и спросила без особой вежливости, поскольку всё ещё была зла на него за такое внезапное появление:       - Чё надо?       - Фи, миледи, – сконфуженно отозвался он, нарочно перебарщивая с наигранностью и «выкая». – Где же Ваши манеры?       - В пизд… – тут же огрызнулась девушка, но осеклась, заметив его откровенно издевающийся взгляд. Гордо вздёрнула подбородок, независимо расправила плечи, приосанившись в тщетной попытке хотя бы сравнять разницу в росте, и повторила, – Ещё раз: чё тебе от меня в такую срань надо?       - Чё надо, чё надо… – передразнил Измайлов, осклабившись и на мгновение нагнувшись, чтобы маленькой Алисе было удобнее пускать в него своими взглядами молнии. – Я за тобой. Работать поехали, Рыбкина!       Капитан прогнулась в спине, отстраняясь от парня, когда его лицо оказалось в опасной близости от неё. Нахмурилась, не понимая такого порыва, ведь раньше он не особо горел желанием отвозить её на работу, и демонстративно вскинула руку с часами, другой отодвигая рукав олимпийки. Вгляделась в циферблат, сверяя время, и цокнула, когда Измайлов подался ближе, любопытно заглядывая, и тоже проследил за бегущей стрелкой. У них оставалось ещё пара часов.       - Ну, что ж… – протянула девушка, поджав губы и разворачиваясь. Последний раз повернула ключ, вытащила его и пихнула дверь, открывая под смешок Измайлова, – Прошу, товарищ майор.       Запустила его первым, в излишней манерности даже махнув рукой и сдержав себя, чтобы не закатить глаза, когда получила в ответ деланный благодарный поклон. Шагнула следом, захлопывая дверь и тут же стягивая с себя верхнюю одежду. Привычно метнула её в стоящие неровной башенкой коробки, на секунду замерев, стоило конструкции опасно пошатнуться, а рукаву тёмной олимпийки обречённо упасть, свисая вдоль потёртого картона. Убедилась, что в данный момент ничего не грохнется, радостно хлопнула в ладоши и скрылась в ванной, не заметив шокированный взгляд Гриши. Уже оттуда прокричала ему:       - Пятнадцать минут и буду готова!       Он согласно кивнул, как будто она могла его видеть, и прошёл вглубь коридора, машинально находя знакомую комнату. Осмотрелся и, не найдя видимых изменений, шагнул к креслу, на котором стояла гитара. Провёл по грифу, задел струны, прокатив неровный дребезжащий звук. С опаской обернулся через плечо, но в ответ раздался лишь шум воды. Задумчиво пробежался пальцами по ладам, неосознанно считая их, и чуть-чуть подкрутил колковый механизм, будто бы со знанием дела. Предположил, что с наибольшей вероятностью огребёт от Рыбкиной пиздюлей за это, и отстал от инструмента.       Опустился на диван, служивший хозяйке ещё и кроватью, зарылся раскрытой ладонью в немного колючий ворс пледа и откинулся на спинку, прикрывая глаза. Шумно выдохнул, не без удовольствия отмечая, что поганое настроение постепенно улетучивается. Утро понедельника частенько начиналось для него ужасно, но в этот раз оно достигло своего апогея. Очередная ссора с Алёной, коих в последнее время случалось неприличное множество, довела его до скандала. И за случившееся, если честно, было не особо стыдно.       Измайлов правда не хотел рычать и огрызаться на Алёнку, не хотел брызгать в её сторону слюной с ядом и повышать голос до лающих раскатов, гулко отскакивающих от стен его таунхауса. Просто она его вывела, он же не каменный… Да и тут любой рехнётся, если из раза в раз ему будут капать на мозги, напоминая о том, что «так жить неправильно», «ты опять обижаешь своих друзей», «как ты можешь быть таким злым», «я думала, ты изменился», «это просто невыносимо, Гриша»…       …«нам лучше взять перерыв».       Он почувствовал, как ярость с новой силой накатывает на него. Перерыв, сука! Опять?! Да сколько можно уже кормить друг друга этими перерывами, давать ложные обещания и ждать каких-то изменений… Ну, чудовище он, а не чудо, ну что с этим, блять, поделаешь?! Он ведь старается, честно старается, измениться там, лучше стать. Ради неё, ради Алёнки своей, а она или в упор этого не видит, или специально не замечает. Не поддерживает его, когда он на горло себе наступает со скрипом, а лишь ебёт-ебёт-ебёт мозг, с феерическим упорством повторяя, что устала надеяться.       Майор резко подорвался с дивана, не заметив, что скомкал под своими руками весь плед, и выдохнул со свистом через нос, замирая посреди комнаты. Потемневшим взглядом обвёл стены, сжал с силой кулаки и клацнул зубами, подавив глухое рычание. Хотелось кого-нибудь ударить. Или выебать. Но Рыбкина вряд ли обрадуется, если он начнёт рушить её квартиру, а из подходящих кандидатов для второго желания тут была, опять же, только она… но этот вариант точно не рассматривался ни при каких обстоятельствах и поворотах истории.       Гриша на мгновение спрятал лицо в ладонях, а потом скользнул в волосы, сжимая у корней и оттягивая. Взлохматил всё окончательно, коротко взвыл от боли и раздражающих чувств и замер, вперевшись в небольшое подобие шкафа-стенки, которое не заметил раньше. И вообще он плохо помнил, чтобы этот предмет мебели был дома у Рыбкиной. Заинтересованно подошёл к нему, с быстрой улыбкой отмечая толстый слой пыли. Хозяюшка.       Конструкция представляла собой нечто абстрактное и среднее между сервантом, книжным шкафом и чем-то ещё. Были относительно большие двери, куда, видимо, вешалась одежда, открытые полки, заставленные всякой всячиной, и несколько маленьких дверок, в которых обычно хранили бесполезный хлам и держали его в доме под одним предлогом: «а вдруг пригодится». Измайлов довольно поджал губы и принялся рассматривать полочки.       В основном ничего интересного на них не было, как ни странно. Несколько шкатулок, где Алиса, наверное, хранила свои небогатые украшения, пенал для чистки пистолета, старые клеёнчатые тетрадки с пожелтевшей бумагой, покоцанные три обезьянки (удивительно, что не семь слоников на удачу), перевязанный букетик каких-то перьев и засохших цветов в треснутой вазочке… Вдруг Гриша заметил выделяющееся во всём этом многообразии пятно.       Чуть выдвинутая вперёд, так, чтобы быть как будто во главе всей импровизированной композиции, на него смотрела фигурка гиены. Обыкновенная игрушка, то ли из пластика, то ли из резины, он частенько видел таких в наборах сафари-парков для детей. Один даже, вроде бы, Нике дарил на первую зарплату, вот только гиена там не задержалась – сестра невзлюбила эту игрушку, отдавая предпочтение льву, жирафу, зебре и боги ведают кому ещё. Зверь же смотрел на него неровно прокрашенными глазами, немного поджав одну переднюю лапу. Потёртости на носу, ушах, загривке, хвосте и когтях скромно намекали на истинный возраст видавшей виды фигурки.       Повинуясь порыву рассмотреть ближе, парень стянул гиену с полки, замечая, что на ней не было ни грамма пыли. Принялся вертеть в руках, внимательно разглядывая, аккуратно проводил по рельефу шерсти, с каким-то щемящим чувством трогая те места, где уже слезла дешёвая краска. На светлом брюхе животного клеймом выделялось такое ожидаемое «Made in China». Самая простая игрушка, без изысков, без отметки знаменитого бренда (это вам не Schleich с их расписанной вручную детализацией!), даже без кончика хвоста. Но было в ней что-то. Что-то такое, что заставило Измайлова вздрогнуть, когда позади раздалось недовольное:       - А ну фу!       Он хотел было возмутиться, что к нему обратились, как к какой-то собаке сутулой, но Алиса уже оказалась рядом, сопя и хмуря брови. В одном полотенце. Майор тяжело сглотнул, оглядев её с ног до головы, и в ступоре разжал пальцы, когда девушка забрала игрушку. По привычке встав на носочки, молча поставила её на прежнее место, скрупулёзно выравнивая кончиками пальцев до какого-то только ей ведомого угла. А Гриша стоял и как баран на новые ворота исступлённо пялился на постепенно сползавшее нежно-голубое полотенце. Рыбкина вовремя успела его подхватить, скрепляя в кулаке на груди, и сделала шаг в сторону, открывая самые большие дверцы шкафа. Практически нырнула туда, приглушённо проворчав:       - Вот так и знала, что ты будешь тут шариться, пока я в душе…       Не давая ответить, разогнулась обратно, прижимая к ещё влажному телу пёстрый комок одежды. Непонимающе оглядела так и не сдвинувшегося с места парня, прокашлялась и даже хотела пощёлкать перед его лицом пальцами, но все руки были заняты. Поёжилась, чувствуя себя неуютно от такого странного взгляда, и снова вздёрнула подбородок, предъявляя:       - Ты продолжишь пялиться?       - А? – тупо отозвался Гриша, как будто в него вселился Котельников.       - Головка от ху… – вспылила Алиса, но осеклась и быстро успокоилась, поняв, что начинает уже замерзать и на скандалы не остаётся времени. – Отвернись, Измайлов!       Он тряхнул головой, отмирая, и послушно повернулся к капитану спиной, подходя ближе к окну и выглядывая во двор. Затылком до встававших дыбом волос чувствовал её возню, пока она одевалась, и глухо проклинал, что оконное стекло у Рыбкиной такое грязное и в нём ничего не видно. В животе что-то знакомо завязалось тугим узлом, разгоняя по венам жар. Гриша сильно зажмурился, тяжело сглотнул и сжал в кулаки ладони, пытаясь отвлечься. Так близко… руку протяни и сорви это полотенце. Соблазн слишком велик. Ох…       Когда позади что-то грюкнуло, он на рефлексах повернулся раньше, чем успел одёрнуть себя. Рыбкина стояла лицом к проходу и не видела, что на неё смотрят, сосредоточенно пытаясь застегнуть бюстгальтер. Её старые потёртые джинсы с расстёгнутым ремнём низко болтались на бёдрах, а коленями она зажимала одну из своих немногочисленных кофт с длинным рукавом. Пыхтя, на ощупь старалась попасть крючками в петли, наверное, уже сто раз пожалев, что куда-то засунула свой любимый топ с переплетением лямок. Пробурчала себе под нос после очередной неудачной попытки:       - У, сука…       - Тебе помочь? – предложил Гриша, прокашлявшись, чтобы голос не звучал чересчур хрипло.       - Отвернись и смотри в окно, Измайлов. Не жги меня глазами, – проглотив ядовитое «себе помоги», отозвалась Рыбкина, наконец-то застёгивая элемент одежды.       Поправила бельё, выдернула кофту, разжав ноги, и оперативно натянула её, разворачиваясь. Демонстративно цокнула, поняв, что парень всё так же изучает её взглядом. Наскоро закрутила немного влажные волосы, завязывая их в хвост, и расправила полотенце на дверке шкафа, оставляя сохнуть. Немного придирчиво осмотрела себя, покрутившись, и как бы между делом уточнила, не желая лишний раз расспрашивать об этом по дороге:       - Так а чё за дело там?       - Какое дело? – не понял Измайлов, нахмурившись и подойдя ближе.       - Не тупи, Гриш, ты меня пугаешь, – с наигранным беспокойством взглянула на него капитан и даже на несколько долгих секунд приложила тыльную сторону ладони к его лбу, проверяя температуру. Задумчиво хмыкнула, пожала плечами, опустилась на полную стопу и махнула в сторону коридора, уточняя, – Дело, ради которого ты аж приехал за мной.       - А, это… – кивнул майор, выходя следом за ней и наблюдая, как она уже застёгивает липучки на кроссах. – Да там цыгане какие-то объявились.       - Кто, блять? – вскинулась Алиса, откровенно не понимая, серьёзно он сейчас или стебётся.       Гриша вместо ответа присел, обуваясь, и деланно шнуровал свои любимые красные кеды дольше всего положенного времени. Макушкой чувствовал её тяжёлое дыхание и начинающую закипать злость. Хотел поддеть, что приехал он не из-за дела, а – может быть – просто потому что захотел подвезти её до работы, но лишь поджал губы, разумно решая не наступать на одни и те же грабли снова.       Довольно улыбнулся, совершенно не задумываясь, что драконить ведьму чревато и может десять раз выйти ему боком. Наконец разогнулся как ни в чём не бывало и буднично пожал плечами, смотря в непонимающие карие глаза. С трудом удержал внутри смех, когда капитан с нажимом сквозь зубы процедила:       - Какие нахрен цыгане, Измайлов?!       - Рыбкина… – решая бить её же оружием, вкрадчиво начал он и на следующих словах приложил раскрытую ладонь к груди, чуть наклонившись к ней. – Я в душе не ебу.       Она на это лишь фыркнула, закатив глаза. Решила выведать всё уже в машине, ибо времени на препирания и споры не осталось ещё где-то минут двадцать назад. Насупившись, проследила, как майор прошёл мимо неё, открывая входную дверь и жестом приглашая её покинуть квартиру. Подтянула рукава кофты вниз и почти переступила порог, как вдруг кое-что вспомнила. Развернулась слишком резко, клюнув носом в ямку между мужскими ключицами и синхронно вздрогнула с Измайловым. Вывернулась и проскочила под его рукой, теснее притёршись на пару приятных мгновений.       - Сто-о-ой, – протянула, на ходу объясняя. – Олимпо-о-ос!       Почти прыжками добралась до башни из картонных коробок, стаскивая вещь и натягивая её. Похлопала по карманам, выложила сигареты с зажигалкой, за ненадобностью бросив их на коробки, и вернулась к парню. Невинно улыбнулась на его ошарашенный взгляд и на ощупь вложила ему в ладонь ключи.       Выскочила на лестничную клетку раньше, чем он успел что-то сказать, и замерла на первой ступеньке, готовая уже сорваться вниз. С каким-то ворочающимся удовольствием наблюдала, как Гриша закрывал её квартиру, и откровенно не хотела думать, почему она позволила ему сделать это.       Лукаво прищурилась, разглядывая его так же пристально, как и он её ранее. Улыбнулась шире, когда он непонимающе остановился перед ней, протягивая ключи. Перевела взгляд на его руку, потом на его лицо, задержавшись на подбородке, и наконец потянулась к болтающемся брелоку-пуле в мнимом желании забрать свою вещь. Но в последнюю секунду сжала ладонь в кулачок и ощутимо зарядила Измайлову в плечо.       Резко развернулась на пятках, едва хлестнув опешившего майора по лицу волосами, и припустила вниз, по привычке на свой страх и риск перепрыгивая ступени. Уже миновав пролёт, выкрикнула, гулко засмеявшись:       - Догоняй!       Гриша постоял ещё десяток секунд, тупо пялясь перед собой широко раскрытыми глазами и вслушиваясь в эхо её смеха, отскакивающее от стен этажей. Мотнул головой, стряхивая оцепенение, зачем-то оглянулся по сторонам и коротко рыкнул от досады. Вот же… ведьма.       Засунул ключи в задний карман джинсов, быстрыми движениями зачесал назад отросшую чёлку и действительно кинулся догонять так бесцеремонно сбежавшую от него Рыбкину, следуя её примеру и пропуская одну-две ступеньки. Чувство, что в этот день всё пойдёт совершенно не по плану на время потерялось где-то между четвёртым и третьим этажами.