Пёс-босс

      Доехать до места общего сбора получилось в рекордные сроки, что не могло не радовать. Олени уже ждали своих коллег относительно недалеко от места мнимой засады. Саша и Дима играли «в кулачки» уже до красноты сбив себе костяшки, а Олег каким-то импровизированным сусликом высматривал машину Гриши, для большей комичности даже приложив ладонь ко лбу в подобии козырька. Рыбкина не сдержала короткого смешка, наблюдая за ним через лобовое стекло.       Собиралась уже выскочить из автомобиля, но замок ремня безопасности заел и никак не хотел расстёгиваться. Опоздала она буквально на секунду – отстегнула ремень, дёрнула ручку, но дверь уже распахнул Измайлов, галантно подавая ей руку и шкодливо смотря сверху вниз. Алиса фыркнула, проигнорировала столь джентльменский жест и резво соскочила со своего сиденья, приземляясь в небольшую лужу, от которой на парня полетели большие брызги.       - Рыбкина! – рявкнул он на неё с притворной злостью и демонстративно отряхнул испачканные джинсы.       Алиса в ответ лишь расхохоталась, бодро зашагав к остальным операм. Боковым зрением уловила, как майор догнал её, нарочно несильно пихнув в плечо, и в два широких шага опередил, нагло пользуясь тем, что у него ноги больше. Развернулся, идя вперёд спиной, и растянул губы в хитрой улыбке, проиграв бровями:       - На твоём месте я был бы осторожнее: твои ключи всё ещё у меня.       Капитан цокнула и сделала крутой выпад в его сторону, намереваясь если не сбить с ног, то хотя бы пошатнуть равновесие, налетев всем своим весом. Промахнулась всего на пару сантиметров: Измайлов вовремя отступил, и в асфальт всё с тем же глухим «шлёп» ударились лишь подошвы её кроссовок. От досады она коротко рыкнула и хотела повторить манёвр, извернувшись, но её уже поймали, обвивая плющом.       Гриша выкрутил её, прижимая лопатками к своей груди, зафиксировал руки за запястьях, чтобы не рыпалась, и специально громко заржал прямо в ухо. Рыбкина запищала, завертелась волчком в его хватке и зажмурилась, съёжившись, когда поток горячего воздуха до мурашек проник в самую ушную раковину. Превратилась в какой-то очень злой и матерящийся комочек, практически полностью прячась в олимпийке и защищая чувствительную шею.       Вдоволь наиздевавшись, Измайлов напоследок быстро куснул её в плечо, совершенно не проконтролировав это действие, и легонько встряхнул, ровно ставя на ноги. Игнорируя подкрадывающуюся волну стыда за такое безумство, направился вместе со «связанной» Рыбкиной к ошеломлённым парням, держа её строго перед собой в опаске, что она сломает ему рёбра в тот же момент, как почувствует свободу.       Отпустил только когда они поравнялись с Олегом и она нехотя буркнула приветствие, дёрнув плечами. Убедился, что ведьма перешла из состояния «надавать демону пиздюлей за охуевшее поведение» в состояние рабочее, и пожал Елисееву руку, довольно улыбаясь. Подозвал остальных парней и огляделся, оценивая обстановку. Алиса рядом будто бы случайно привалилась к его плечу, скрестив руки на груди.       - Итак, что нас ожидает? – спросила она, незаметно пробираясь пальчиками под собственный локоть.       - Нужно накрыть типа цыганский табор, – начал Олег, прокашлявшись. – Но, как нам кажется, это просто кучка…       - Петушар? – подсказал Дима, в своей манере по-глупому улыбаясь.       - Да, именно, – кивнул Елисеев, продолжая. – Которые толкают дерьмовую дурь за большие деньги. Они так надули уже с десяток мажорчиков, чьи родители негодуют.       - Цыгане. В Барвихе. Торгуют наркотой. Вы тут совсем ёбу дались? – вскинулась Рыбкина, грозно нахмурившись.       Держать роль полностью погружённой в работу себя ей удавалось весьма успешно. Демон потерял бдительность, а олени в принципе ничего не замечали, охуевая то ли от предстоящего дела, то ли от их «стычки» несколькими минутами ранее. Пользуясь случаем, она незаметно добралась до Гриши, своими тонкими пальцами больно тыкая того в бок. Удачно вспомнила о так называемом «крючке» и согнула указательный и средний пальцы в промежутке между рёбрами, доставляя ещё больший дискомфорт.       Измайлов вскрикнул, почти взвизгнул, и отскочил от неё как ошпаренный, принимаясь потирать зудящее место. Не особо тактично – но весьма громко – осведомился у ведьмы, не охуела ли она, и обиженно проворчал, что это было, вообще-то, больно. Недовольно нахмурился, когда она шагнула к нему и в примиряющем жесте стукнула в плечо, добавляя. Да у него же после такого синяки останутся! Рассмеялась, довольная своей безобразной выходкой, и повернулась к операм, приосанившись. Оглядела пристальным взглядом и звонко хлопнула в ладоши, подгоняя:       - Чё встали? Работаем, олени, работаем!

***

      Гриша честно не успел отследить момент, когда всё пошло по пизде. Вот вроде сначала ровно было, даже с переменными шансами на успех, а потом как будто с катушек сорвалось: какие-то крики начались, суета, дымовые шашки и чёрт знает что ещё. Парни рассредоточились почти сразу же, он только успел заметить, как Олег судорожно вызывал подкрепление, попутно пытаясь отстреляться от невидимых в дыму противников.       Рыбкина вообще потерялась где-то по пути. И не то чтобы Измайлов переживал за неё – нет, её матерные крики и проклятия он слышал вполне отчётливо – но всё же опасался… за цыган. Ведьма была злой до ужаса (и отчасти в этом была его заслуга), поэтому оставалось только надеяться, что она не переубивает всех нахрен до того, как приедет наряд. И не подстрелится сама, разумеется.       От дыма нещадно щипало глаза и из-за слёз видеть становилось с каждой секундой всё труднее. Где-то в белёсом мареве носились и кашляли люди, но определить хоть что-то было невозможно, поэтому майор полагался исключительно на своё демонское чутьё и интуицию. За интуицию, по правде сказать, работала всё та же Алиса, на голос которой он и шёл. Ещё бы этот голос не носился со скоростью бешеной белки по всему доступному и не очень пространству – вообще было бы здорово. Парень вздрогнул, когда кто-то врезался в его бок, весьма злобно прорычав:       - Цыгане, блять… какого хуя?!       - Рыбкина… – облегчённо выдохнул он, инстинктивно пряча её за свою спину, как будто в этом была хоть какая-то необходимость.       - Не сейчас, Гриша! – практически тут же вырвалась она, отплёвываясь от залезших в рот прядей, а в следующий момент уже скрылась в дымовой завесе.       Откуда-то справа и сзади раздался вой сирены и суматоха завертелась с новой силой. Но дело, надо признать, пошло быстрее: табор нарушителей закона скрутили за считанные минуты. Не могло не радовать, что и стена слезоточивого облака постепенно рассеивалась. Когда Измайлов наконец-то более-менее прозрел, то всё уже было сделано. Покрасневшими глазами обвёл всех людей, которых только мог разглядеть, и успокоился, найдя охуевающих и запыхавшихся парней, а рядом с ними и взъерошенную Рыбкину.       Будто нарочно взгляд скользнул за спины коллег, а дальше всё произошло абсолютно неконтролируемо и на рефлексах: майор сорвался с места как служебный пёс по команде, помчавшись за старательно улепётывающей цыганкой, чей развевающийся ворох цветных юбок был сейчас самой заметной и опасной вещью. Кричать что-то было бессмысленно, проще догнать и навалять, вот только…       Догнать-то беглянку Гриша догнал, но схватить даже не успел толком: стоило ему вцепиться в чужой локоть, как женщина зашипела, кроя его явно нехорошими словами на каком-то своём языке, выкрутилась, метнула руки к юбкам и так же резко их вскинула. Последнее, что увидел парень – это то ли золотую, то ли просто цыплячье-жёлтую пыль, а в следующую секунду глаза зажгло так, что он даже отпустил свою «жертву» и тонко взвыл, оседая на сухом асфальте.       Он не видел ничего. Абсолютно ни-че-го. По ощущениям как будто со всего маху упал мордой в раскалённый песок и сейчас просто не мог проморгаться, ощущая чудовищный дискомфорт. Окончательно плюхнулся на колени, выронив пистолет, и принялся остервенело тереть лицо, матерясь сквозь зубы. Где-то рядом услышал глухой звук и знакомые угрозы, только вот уж точно не в свою сторону.       - Гриш? Гриша! – потормошила его за плечи обеспокоенная Алиса, которая, похоже, оказалась проворнее и всё-таки «добила» любительницу пошвыряться в честных полицейских какими-то порошками неясного происхождения.       Потащила его вверх, силясь поднять, и параллельно рявкнула куда-то в сторону: видимо тем, кто пришёл забирать цыганку к остальным, судя по тяжёлым шагам. Парень послушно оттолкнулся ногами, помогая и выпрямляясь, и опасно пошатнулся на месте, всё ещё не видя ничего кроме вязкой тьмы и непонятных размытых золотых звёзд, которые ему, скорее всего, просто чудились. Рыбкина ещё раз его встряхнула, а потом на повышенных тонах повторила:       - Что с тобой? Измайлов, блять, что с тобой?!       - Я не вижу нихуя, – честно признался он, несмело поводив руками в воздухе. – Где ты орёшь?       - Да тут, прямо перед тобой, – проигнорировав его попытку подъёба, выдохнула капитан, ловя его за запястья.       Положила раскрытые ладони себе на бока и чуть сжала сгибы локтей, наверняка взволнованно вглядываясь в лицо. Гриша резко выдохнул, наплевав на всё, и одним рывком дёрнул девушку на себя, заключая в медвежьи объятия. Уткнулся носом в плечо, втягивая её запах, смешанный с порохом и дымом, и даже немного оторвал чужое тело от земли, намереваясь то ли вдавить в себя окончательно то ли раздавить вовсе. Рыбкина пискнула, царапнув его по лопаткам, но больше никак не протестовала. Догадалась, кажется, что у него сейчас паника и темнота, а лучше способа успокоиться он просто не придумал.       Наконец Гриша отпустил её, всё ещё удерживая ладони на боках – для большей уверенности. Повернулся на звук голосов и как-то чересчур быстро распознал обеспокоенных Олега и Диму, а чуть позже – Сашу. Парни кудахтали наперебой, да так, что понять хоть что-нибудь было невозможно. Он слушал их с десяток долгих секунд, а потом на ощупь ткнулся вперёд, попадая. Скользнул кончиком носа по виску и лбу Рыбкиной, в очередной раз убеждаясь, что с ней было спокойнее.       Уловив его настрой, она с готовностью схватила его за ворот куртки, крепко удерживая, и приказала Котельникову страховать с другой стороны. Олега послала заводить машину и найти хотя бы маленькую бутылку воды, а Савельеву поручила остаться на месте задержания, чтобы утрясти все формальности. Красноречиво пообещала каждому из оленей оторвать член вместе с яйцами, если накосячат, и привычно нырнула Измайлову под руку, подпирая плечом. Пользуясь тем, что он ничего не видит, провела носом по линии челюсти, едва задевая кожу губами, и ободряюще шепнула:       - Держись.       Подавив дрожь, он кивнул, с готовностью делая первый шаг и чувствуя, как под вторую руку его не особо нежно подхватил Дима, увлечённо принимаясь рассуждать о какой-то хуйне, слушать которую не было ни малейшего желания. Единственное, что хотел майор – это доковылять до машины, мало-мальски промыть глаза и доехать до отделения, где ему уже окажут нормальную медицинскую помощь. Ну, и не сдохнуть где-нибудь по дороге, само собой.

***

      Алиса думала, что всё будет в разы сложнее. Но, кажется, небеса хоть в этом были им сегодня благосклонны: до отдела они доехали без происшествий, а Измайлов умудрился даже не помереть на каком-нибудь очередном светофоре. На самом деле полегчало ему ещё после промывания глаз на скорую руку из пол-литровой бутылки негазированной БонАквы, которую раздобыл Елисеев. После того, как капитан помогла ему, выливая жидкость в подставленные ладони, и из всех правил приличия намочила воротник и практически всю переднюю часть футболки, он сообщил, что теперь более-менее различает свет.       В машине он утащил её на заднее сиденье и всю дорогу держался мёртвой хваткой, как будто бы боялся, что если отпустит, то потеряется в то же мгновение. Время от времени дёргался и поворачивал голову в её сторону, ощупью тыкаясь куда придётся: то в ухо, то в висок, то в бровь, то в скулу. Рыбкину это, наверное, очень раздражало бы при других обстоятельствах, но сейчас она находила такую тактильность со стороны парня даже приятной. Ещё бы он это делал зрячим – вообще бы цены не было.       Глаза Гриша упорно не открывал, каждый раз жалуясь, что слишком больно, поэтому оценить хотя бы примерно степень повреждения не удалось. Но к концу поездки он уже вполне хорошо определял свет, смотря через крохотные щёлочки и сильно щурясь, и почти сам выбрался из машины. Потом, правда, поймал Алису за полы олимпийки и не отпускал, пока она не довела его до медпункта, но это было уже не особо важным.       Оставив Измайлова на попечение местным врачам и убедившись, что с ним всё будет в порядке и её присутствие вовсе необязательно, капитан отправилась к кабинету оперов, надеясь, что Саша уже вернулся с места задержания и что после их отъезда всё прошло гладко. Потом ей неплохо было бы зайти к полковнику Яковлеву для предварительного и – желательно – скорого доклада. Начиналась самая нудная часть работы и единственной радостью был предстоящий допрос задержанных людей. Рыбкина в очередной раз поймала себя на мысли, что это дело одно из сумасшедших в её практике.       К сожалению, закончить в рекордные сроки у неё не вышло. Сначала Савельев признался, что где-то что-то намудрили и в итоге весь табор (в прямом смысле весь!) увезли в другой отдел, потом Володя отымел ей все мозги просто потому что ему захотелось поскандалить (Алиса предположила, что у кого-то снова обострился спермотоксикоз) и – как итог всего этого – она не смогла свалить домой пораньше, закончив ебаться со всеми проблемами, по одной простой причине: ключи всё ещё были у Измайлова.       Его она, кстати, видела за весь остаток дня один раз и то мельком. Как раз неслась по коридору с кипой бумаг, надеясь найти кого-нибудь, кто может помочь ей вызвонить коллег из другого отдела и поскорее оформить передачу задержанных, когда Гриша, в буквальном смысле прилепившись к стене, полз к своему кабинету. Капитан проводила его сочувствующим взглядом, дождалась, когда за ним закроется дверь, и поспешила к кабинету Мухича, намереваясь подрядить ещё и его ко всей этой неразберихе.       За окном было уже темно, когда рядом с дверью её кабинета что-то куда-то врезалось. Послышалась какая-то возня, шорохи и неразличимый голос. Рыбкина вытянулась на своём стуле, наклонила голову к плечу и на всякий случай нахмурилась, принимая самый грозный вид. Наконец-то дверь открылась и внутрь ввалился Измайлов вместо нового позднего приветствия коротко цыкнув, когда ощутимо приложился плечом о косяк:       - Сука.       - Спасибо, – кивнула Алиса, прижав ладонь к груди, будто он мог её видеть.       Гриша покрутился на месте, вглядываясь в соседние столы и не обнаруживая на них парней. Вперился в её рабочее месте, фокусируясь, и немного неловко улыбнулся, очевидно, ещё не до конца ориентируясь. Пошатнулся и сделал пару быстрых шагов, упираясь бёдрами в край стола. Немного постучал по нему, устраивая ладони для лучшей опоры. Капитан наблюдала за ним со смесью беспокойства и стыда: она совсем забыла, что ему, вероятнее всего, не вернуться домой самостоятельно.       - Рыбкина, – начал майор, смотря всё ещё отчасти стеклянным взглядом.       - Я отвезу тебя, – быстро перебила она, поднимаясь со своего места и стягивая со спинки стула олимпийку.       Подошла к парню, оценивая его состояние, и буквально почувствовала его жар. Нахмурившись, приложила ладонь ко лбу и изумлённо выдохнула: у Гриши была температура, причём немаленькая, кожа покрылась испариной, а светлые пряди на висках даже намокли и слиплись. Белки глаз покрывала тонкая неровная сетка красных сосудов, кое-где собираясь в пугающие неровные пучки, на ресницах всё ещё блестели слёзы, придавая всему его образу какой-то уж совсем жалкий и побитый вид.       Девушка передёрнула плечами, коснулась мужского запястья, едва вздрогнув, когда Измайлов с готовностью переплёл их пальцы и едва слышно шепнул «спасибо». Двинулась вперёд, утягивая его за собой, и мысленно прикинула, справится ли она с его машиной и куда вообще везти это больное чудо…       - К тебе или ко мне? – озвучила она свой вопрос, когда они уже выходили из отдела.       - Ко мне, – глухо и без лишних слов отозвался Гриша, сильнее вцепившись в неё при спуске с лестницы. – Я у тебя вообще не ориентируюсь, а ты мой дом сможешь хотя бы видеть.       - Как скажешь, – так же коротко согласилась Алиса, пользуясь случаем и принимаясь шарить по его карманам в поисках ключей от машины.       Наткнулась на свой брелок в нагрудном кармане куртки, но не поспешила вытянуть связку, а скользнула дальше, нащупывая нужный комплект. Вдавила кнопку, услышала звук сигнализации и повела майора туда, отмечая, что наваливаться на неё он стал уж как-то совсем неприлично. Кое-как открыла машину, усадила его тело, сама пристегнула, чувствуя себя заботливой мамочкой и совершенно не ощущая дискомфорта от того, что так носилась с Гришей. В конце концов, когда ещё представится такая возможность…       Сев за руль, она кинула быстрый взгляд на взмокшего Измайлова, которому, видимо, было совсем хреново, но ничего не сказала. Мысленно пообещала ему, что постарается побыстрее, завела мотор и как можно аккуратнее вырулила с парковки барвихинского отделения ОМВД.

***

      Гриша чувствовал себя не просто слепым кротом, а каким-то… слепым лохом. В глазах всё ещё ощущалась жуткая сухость, моргать было неудобно, ориентироваться в пространстве – тоже. И хоть прогнозы медработников отдела сбылись и видеть он действительно стал ближе к вечеру, пусть и размытыми пятнами, легче от этого что-то не становилось. Успокаивало, что никаких серьёзных повреждений не было и зрение должно было полностью вернуться к нему через несколько дней, несмотря на то, что установить херню, которой в него кинули, так и не удалось.       Разумеется, он ни за что не признается в этом Рыбкиной. Как минимум потому, что ему нравилось её беспокойство, а как максимум – к концу рабочего дня ему правда стало хреново. По ощущениям как будто поднялась температура, как в те редкие моменты из прошлого, когда ему «везло» подхватить простуду, и он валялся несколько дней кряду бревном на кровати и только спал, пил воду, снова спал и ничего не ел, игнорируя крики Вероники и её неустанные попытки его «вылечить».       На голову давили стальным обручем и любое неосторожное движение отзывалось резкой болью во всём черепе и глазных мышцах. В принципе было терпимо, но Алиса каждый раз так подхватывалась на его рваные выдохи, спрашивала и трогала, что сознаться было бы самой глупой вещью в мире. Измайлов хитро улыбнулся своим мыслям, послушно шагая к крыльцу таунхауса, ведомый девушкой.       Обнаглев вконец, опёрся на неё, пока она возилась с замком, и проглотил смешок от возмущённого писка. Рыбкина как можно жёстче вскинулась, стряхивая парня с себя и кинула на него одновременно злой и обеспокоенный взгляд, убеждённая, что он его не различит. По привычке толкнула дверь ногой и зашла внутрь, за указательный палец потянув хозяина дома.       Положение выключателей она, конечно же, не помнила, поскольку в прошлый её визит они в кромешной тьме собирали все возможные стены от первого этажа и до кровати на втором, попутно раздевая друг друга так, будто успеть это надо было за пятнадцать секунд – пока горит спичка. Закусила губу от неловкости и мимолётной волны стыда, а потом обернулась на кряхтение: Гриша пытался раздеться впотьмах. Кеды он уже стащил – даже куда-то их отпихнул – и сейчас старательно выпутывался из рукавов куртки.       Алиса тут же подскочила к нему, помогая. Всё так же не включая свет, повела к лестнице наверх, полагая, что ему неплохо было бы лечь. Если Гриша что-то захотел, он бы обязательно ей об этом сообщил, но сейчас из его груди вырывались лишь тяжёлые хрипы вперемешку с неровным дыханием. Он беспрекословно шёл за ней, иногда шепча «спасибо», переставлял ноги на лестнице и уже к концу подъёма забрался почти без её помощи. Доковылял до расстеленной ещё с утра кровати и обернулся, ища в полумраке капитана. Она подошла к нему, без лишних слов схватила края влажной от пота футболки и потянула её наверх, снимая.       Выкинула ненужную более вещь куда-то в сторону, не особо заботясь о порядке в комнате. Сглотнула, только сейчас осознав всю соль момента, и посмотрела в глаза майора, замерев от их блеска. Подумала с десяток секунд, выдохнула сквозь сцепленные зубы и резко опустилась перед ним на колени, хватаясь за ремень. Сосредоточенно принялась расстёгивать его и будто бы между делом бросила:       - Да уж, не так я себе это представляла, конечно…       - Рыбкина! – не упустил возможности упрекнуть её Измайлов, поводив ладонью в воздухе и пару раз задевая чужой затылок, чем вызвал озорные смешки ведьмы.       Когда она закончила с ремнём и довольно грубо дёрнула джинсы вниз, поднимаясь, Гриша вздрогнул. Сам стянул мешающуюся одежду, тоже отпинывая куда-то вон. Поймал взглядом очертания её силуэта и серьёзно спросил, в последнюю секунду удержав себя от прикосновения к плечу:       - Ты останешься?       Алиса ответила не сразу. Помолчала, покусала губы, хмуря брови и что-то обдумывая. Потом пожала плечами, то ли на его слова, то ли на свои мысли, и упёрлась ладошками в его грудь, ощущая жар кожи. Несильно, но ощутимо надавила, одновременно с этим произнося:       - Конечно, Измайлов.       Толкнула его, заставляя упасть спиной на мягкий матрас. От покорности на миг перехватило дыхание. Гриша не сопротивлялся, не пытался как-то смягчить падение – камнем полетел, раскинув руки в стороны, будто бы потонул в сгибах ткани и лишь длинно выдохнул, пялясь в потолок, когда осел на постели полностью. Немного полежал так, разгоняя роившиеся мысли, и забрался окончательно, накрываясь тонким одеялом. Сил не хватило даже на то, чтобы попросить Рыбкину лечь рядом – хотелось вырубиться до послезавтра и чтобы без сновидений.       - Тебе нужно что-нибудь? – почти заботливо спросила капитан, ненадолго коснувшись его плеча.       Майор отрицательно помотал головой, пробормотав что-то нечленораздельное обо всех человеческих и нечеловеческих методах лечения и завтрашнем дне. Повернулся на живот, прижавшись щекой к прохладной подушке, и снова тяжко вздохнул. Чем-то внутренним чувствовал, что эта ночка будет кошмарной во всех смыслах, но сил не осталось даже на то, чтобы заставить себя выпить жаропонижающее. Спать-спать-спать. Когда над ухом раздался мягкий голос, он позволил себе слабую довольную улыбку:       - Доброй ночи, Гриш. Поправляйся…       Рыбкина поцеловала его в висок, как если бы целовала больного ребёнка, и стремительно вышла из комнаты, сбегая по ступенькам на первый этаж. Ещё раз осмотрелась, всё ещё не желая включать свет, и плюхнулась на диван в гостиной, вытаскивая из-под себя какой-то клетчатый плед и внезапно чувствуя зверскую усталость.       Вытянулась, едва доставая носками до противоположного подлокотника, укрылась, перевернулась на бок, утыкаясь носом в обивку спинки, и закрыла глаза. Наверное, следовало спросить у Гриши, где у него тут аптечка, постельное бельё или, например, Алёна…       Подобные мысли размытым ворохом протекли в засыпающем сознании и скрылись в тумане подступающего сна за своей ненадобностью. Алиса широко зевнула, пряча нос в вороте олимпийки, которую так и не удосужилась снять, и натянула плед до самого подбородка. Поймала последнее связанное предположение, что за этот день она заебалась больше, чем за весь месяц, понадеялась, что утром всё будет как раньше и провалилась в глубокий сон, не слыша ничего и никого вокруг.