Пёс-босс

      Алиса длинно и раздражённо выдохнула, в очередной раз словив на себе удивлённые взгляды коллег, пока она шла по коридору отдела криминальной полиции ОМВД Барвиха-Северное вместе с крупным светлым псом в галстуке, исполняющем роль поводка. Когда капитан Рыбкина прикатила к зданию на машине своего начальника, не особо аккуратно её припарковав, вышла сама и выпустила с соседнего места собаку, у топтавшихся на крыльце сотрудников возникли вопросы. Когда она невозмутимо подхватила длинный конец галстука и повела четвероногого за собой, их стало ещё больше.       Сама девушка всеми силами старалась игнорировать повышенное внимание, крепче стискивая в кулачке атласную ткань. Гриша вёл себя откровенно по-свински, несмотря на то что был теперь собакой. Он умудрился убежать от неё, как только оказался на улице, и не отзывался добрые двадцать минут, заставляя раздражаться и нервничать. Потом отчаянно пытался залезть на место водителя, упустив тот факт, что в его нынешнем состоянии вряд ли сможет даже завести автомобиль, не то что тронуться с места.       Апогеем стало то, что Измайлов всю дорогу елозил, вертелся в своём кресле, долбился в стекло и гавкал каждый раз, когда едущая впереди машина тормозила резче положенного. Под конец поездки у Алисы уже дёргался левый глаз, а костяшки побелели так сильно, что казалось, будто от них отлила вся кровь. Злая как фурия, тихо ненавидящая всё и вся, надеясь, что Володя не усугубит и без того шаткую ситуацию, она шла к кабинету полковника, про себя считая шаги, на каждый из которых приходился звонкий «цок!» собачьих когтей.       Удержав себя, чтобы долбануть носком кроссовки в дверь, деликатно постучала, пинком отшвыривая Гришу подальше и наполовину заходя первой. Взглядом нашла Яковлева и с несвойственной себе кротостью улыбнулась, почти виновато опуская глаза и за дверью снова пиная настырно пытающегося пролезть пса. Володя подозрительно прищурился и без приветствия начал, впрочем, на удивление спокойным голосом:       - Капитан Рыбкина, почему Вы одна? Где этот… аспид проклятущий?       - Владимир Сергеевич, – начала было Алиса, но запнулась, потому что «аспид проклятущий» как-то недвусмысленно тыкался влажным носом ей в бедро. Прочистила горло и задала встречный вопрос, – Вы мне доверяете?       - Вот сейчас я в этом уже не уверен, – осторожно протянул Яковлев, откладывая в сторону какой-то цветастый журнал для взрослых, который читал до этого. – Не томи, Рыбкина, что у вас там случилось? Ты его затрахала и он наконец-то сгинул? Тогда я тебе повышение выбью, ты только скажи…       Внезапный приглушённый лай прервал мужчину, а следом мимо чертыхнувшейся Алисы в кабинет буквально залетел светлым вихрем пушистый барбос, принимаясь трусцой оббегать каждый угол, принюхиваться и радостно свистеть на каждом выдохе. Хвостом он вилял так, что казалось, будто тот вот-вот оторвётся, и смотрел такими возбуждёнными голубыми глазами, что полковник неуютно поёрзал в своём кресле. Кое-как придя в себя, уставился на Рыбкину, что прижалась к стене и закрывала лицо рукой, вполголоса читая по памяти то ли проклятия на латыни, то ли просто поливая их всех трёхэтажным матом.       Пёс вдруг резко остановился, подполз к ней и, ласкаясь, ткнулся лбом в живот, немного подпрыгнув. Довольно тявкнул, когда она пошатнулась и вцепилась в его загривок, чтобы не рухнуть на пол. Только хотела осадить разбушевавшегося зверя, как у Володи прорезался голос:       - Р-Рыбкина, эт-то к-какого ху-я происходит в-вообще?!       - Владимир Сергеевич, – вкрадчиво начала она, сжав в кулачках густой мех. – Это Гриша.       - Вы ебанулись?! – заорал мужчина, вконец потеряв терпение. – Совсем с демоном охренели, он там, он за дверью?! Иди позови его, скажи, что шутка его дьявольская не удалась, и псину эту убери вон из моего кабинета!       - Владимир Сергеевич! – почти взмолилась Алиса. – Дайте мне всё объяснить…       Полковник оглядел столь странный дуэт хмурым и скептическим взглядом, расслабленно развалился в своём кресле и махнул рукой, мол, можешь начинать, меня в этом мире уже ничто не способно удивить. Рыбкина глубоко вздохнула, думая, как бы придать всей истории более реалистичный вид. Измайлов тем временем подошёл к столу начальника, поднялся на задние лапы и упёрся передними в деревянную поверхность, гавкнув так, что отдало в уши. Раньше чем Яковлев успел снова начать возмущаться, Алиса привлекла его внимание, принимаясь перечислять события прошедших дня и ночи.

***

      - Если ты полагаешь, что после всей вот этой вот хуйни я тебе поверю и признаю в этом блохастом И-Измайлова, то ты глубоко заблуждаешься, – недовольно фыркнул Володя, когда капитан закончила.       Исподлобья оглядел сначала её, расстроенную и поникшую, а потом нахального пса, признавая, что всё-таки что-то от демона в нём было. Но вся ситуация в голове не укладывалась решительно и бесповоротно, даже если брать на веру существование кары за все грехи. Хотелось бы думать, что оборзевшему майору хвост и блохи достались в наказание за издевательство над своим начальником, но едва ли небеса были столь благосклонны. Полковник почесал сначала подбородок, потом лысину, и наконец снова заговорил, более смиренно и вдумчиво:       - Я не знаю, правда ли это или вы всё же искусно решили меня наебать, но, – осёкся, видя на лице Алисы всю скорбь мира и лишний раз убедился в своём решении. – Но как бы то ни было, эта зверюга теперь на твоей ответственности, хочешь ты этого или нет. Решайте эти проблемы сами, а я с чернокнижниками не связываюсь. Кстати об этих петушарах! Ваших задержанных цыган пару часов назад привезли, олени вроде уже опрашивают. Бери свою Жучку под мышку и дуй помогать.       - Спасибо, Владимир Сергеевич, – кисло отозвалась Алиса, шаркая ногой по полу. Перспектива возиться с таким Гришей её совершенно не радовала.       - Всё, а теперь вон из моего кабинета оба, – отмахнулся полковник, устав от такой долбанутой компании.       Рыбкина молча потащила собаку на выход, буквально выталкивая её в коридор. Когда за ними должна была уже закрыться дверь, барбос просунул голову внутрь и протяжно гавкнул три раза, как будто из ружья выстрелил. Понял своим звериным чутьём, что сейчас на него сорвутся, и тут же скрылся, шкодливо зацокав по полу прочь.       - Сука, – поражённо выдохнул Володя. – Ну точно Измайлов!       В то, что майор стал псом, верилось всё ещё с трудом. Но бесил этот блохастый ничуть не меньше своего потенциального человеческого облика.

***

      Олени в удивлении раскрыли рты, когда капитан Рыбкина вошла в кабинет, пропуская вперёд себя лохматого дворнягу, что довольно вилял хвостом, оглядывая оперов. Невозмутимо оббежал комнату, обнюхал углы и уселся рядом со столом Алисы, не сводя с неё внимательного взгляда. Она помассировала затылок и шею, опустилась на свой стул и хмуро вперилась в ребят. Через секунду довольно жёстко осведомилась:       - Чё сидим? Уже опросили всех задержанных?       - Так ведь, это, – попытался оправдаться Олег, прокашлявшись. – Перерыв. Отдохнуть надо немножко.       - Хуёжко, – фыркнула Рыбкина, скрестив руки на груди. – Сколько ещё осталось?       - Ну, там… штук пятнадцать, – неуверенно промямлил Котельников и почесал затылок, скрыв настоящее количество задержанных. Вовремя прервал поток возмущений от девушки и спросил, указывая на собаку, – Алис, а это кто?       Она переглянулась с сидящим у своих ног зверем, будто что-то решая. Вскинула брови, ведя немой диалог, и коротко усмехнулась, когда он фыркнул, согласно мотнув головой. Подалась вперёд, обхватывая мощную шею, и потрепала пса за густой мех, исподлобья смотря на ребят. Более чем серьёзно произнесла:       - Это Измайлов.       - Ты шутишь? – хохотнул Дима. – Ты завела собаку и назвала её в честь Гриши?       - Какие шутки, Длинный?! – вскинулась Рыбкина, забывая, что разговаривает далеко не с самым умным человеком и объяснять причину исчезновения майора и появления майора-пса придётся едва ли не на пальцах. – Говорю тебе на полном серьёзе: это майор Измайлов. Наш нач. Тот ещё кобель.       На последних словах барбос возмущённо залаял, оскорблённый до глубины души таким заявлением. Извернулся и легко куснул девушку за ляжку, почти ущипнул. Не больно, но ощутимо. Она пискнула и щёлкнула его по носу, после принимаясь растирать пострадавшее место. Оглядела охуевающих ребят и тяжело вздохнула: если Володя ещё мог принять её слова на веру с первого раза, то до этих дебилов не дойдёт и с пятого, и с десятого и, блять, с пятидесятого.       Спустя больше получаса разъяснений и слабых догадок, как это могло произойти и почему всеми любимый Гриша Измайлов сейчас сидит на полу и чешет одной из своих четырёх лап за ухом, Алиса с облегчением выдохнула. Если опера не поняли всё до конца, то хотя бы в общих чертах ситуация для них прояснилась. По крайней мере, они более сдержанно относились к псу и не пытались погладить ему брюхо или затискать до смерти – он, как никак, был выше их по званию.       - Это мистика какая-то, – заключил Елисеев, задумчиво почёсывая подбородок.       - Хренистика, – на миг огрызнулась Алиса, перевязывая узел галстука на шее Гриши.       Осенило её как громом среди ясного неба: цыганка, пыль, Измайлов.       Поймала морду пса в свои ладони и заглянула в голубые глаза, кажется, прочитав в них все свои мысли. Одними губами спросила, думает ли он о том же, о чём она, и получила утвердительный «лизь» в кончик носа. От собственной внезапной догадки прижалась к собачьему телу, крепко обнимая. Потрепала Гришу за мягкие ушки, только сейчас замечая, что одно из них было темнее другого. Усмехнулась, услышав довольное поскуливание и глухой ритмичный стук хвоста о пол на манер барабана.       - А вы ту мамзель, которая в Гришу шмальнула, допросили уже? – поднялась Рыбкина на ноги, отряхивая ладони от шерсти.       - Да нет вроде бы, – отозвался Саша, увлечённо ковыряясь в телефоне. – Я последний разговаривал, там цыганёнок какой-то был, пацан совсем. Больше никого не успели.       Капитан прошлась по своим коллегам суровым взглядом, снова намотала на кулак атласную полоску галстука и гаркнула так, что парни вздрогнули, а пёс шарахнулся от неё в сторону, поджав хвост:       - Перерыв окончен! Марш остальных допрашивать! И скажите, чтобы мне эту кукушку привели, с ней будет отдельный разговор.       - А ты чего раскомандовалась-то? – возмутился Олег, окликнув направившуюся на выход девушку.       Тут же стушевался, когда она обернулась, а барбос рядом предупреждающе нахмурился. Алиса пристально буравила взглядом висок втянувшего голову в плечи Елисеева, а потом едва ли не по слогам произнесла, поочерёдно указывая то на себя, то на Гришу:       - Значит так: пока мы не разрулим эту херню и не вернём вот ему привычный образ гения, миллиардера, плейбоя и филантропа, я ваш босс. Ваш Человек-босс.       - А он? – с неподдельным интересом спросил Дима, всё норовя как-нибудь незаметно заглянуть Измайлову под брюхо и посмотреть, не стал ли их майор… сукой.       - А он… – в тон ему повторила Рыбкина, но более задумчиво. Почесала кончик носа, шмыгнула и, придумав, хитро улыбнулась, – Он Пёс-босс.       Гриша на это подпрыгнул, согласно залаяв. Не желая более слушать бессмысленную болтовню, потянул капитана в коридор, не переставая вилять хвостом. Новое «звание» ему определённо нравилось.

***

      Рыбкина невольно передёрнула плечами перед дверью допросной. Неведомое ей раньше напряжение плотно давило на плечи и стискивало грудную клетку. От всей складывающейся ситуации было как-то… неуютно. Она понимала, что если сейчас не прояснит ситуацию и не узнает, как вытащить Гришу из собачьей шкуры, то окажется в таком тупике, из которого, возможно, не найдёт выход. О глобальных проблемах, если майор до конца жизни будет ходить на четырёх лапах и вилять хвостом, думать не хотелось.       Сам он стоял рядом, сосредоточенный и не менее напряжённый. Почувствовав волнение, ткнулся мордой в чужую ладонь, облизывая кончики пальцев. Довольно зажмурился, почувствовав, как его потрепали между ушей, приятно вытягивая светлую густую шерсть. Когда он обнаружил нового себя утром, то первым желанием было заорать во всё горло. И он даже вобрал в лёгкие побольше воздуха, но на первой же визгливой секунде снизу раздался смутно знакомый выворачивающий наизнанку вой сирены. Гриша поклялся, если бы мог, что в это мгновение Рыбкина для него была самым лучшим человеком, долгожданным спасением и просто тем, кого он в таком состоянии хотел видеть больше всего.       Напрягся, когда она надавила на дверную ручку, зашла в тёмную комнату и почти не потащила его за собой. До последнего держала руку вытянутой, давая то ли ему выбор, то ли самой себе возможность сбежать. Он деловито прошёл следом, как можно сильнее вздыбившись и приосанившись, и сел аккурат напротив стола с задержанной. В нос тут же ударил знакомый запах и инстинктивно захотелось зарычать от воспоминаний опасности, сжигающей глаза.       Цыганка сидела в наручниках и смотрела на вошедших исподлобья мрачным взглядом. Длинные спутанные волосы закрывали часть её лица и плечи, закутанные в ярко-красный верх цветастого платья. При ближайшем рассмотрении оказалось, что это женщина того типа, когда на глаз определить возраст было просто невозможно. Относительно молодая с гладкой смуглой кожей и глазами, в которых отражались какие-то только ей ведомые тайны и сути мира. Несмотря на явный дискомфорт, держать себя она старалась уверенно. Выждала паузу и первая заговорила с сильным акцентом, решая то ли сразу откреститься, то ли просто для галочки, чувствуя, что вопросы к ней будут совсем другие:       - О бизнесе я ничего не знаю, к наркотикам не притрагивалась…       - Я здесь не за этим, – перебила её Рыбкина, не желая оставаться наедине с ней дольше положенного. – К тебе у нас другое дело.       - Я не буду работать против своих! – с истеричными нотками тут же вскрикнула цыганка и дёрнула руками, звякнув цепью наручников.       Измайлов незамедлительно вскочил на лапы и залаял на неё, распушившись. Как таковой угрозы он не чувствовал, но предупредить, что шутки с ними плохи, было необходимо. Алиса перевела взгляд с притихшей цыганки на него, а потом обратно. Осадила неизвестно кого из них и продолжила более спокойным тоном, скрестив руки на груди и подойдя на шаг ближе к столу:       - Тише! Я не прошу тебя об этом. Нам нужно другое.       Задержанная вопросительно вскинула брови, вскользь глянув на собаку, и неуверенно кивнула. Капитан сжала на миг челюсть, думая, а потом спросила, обводя рукой фигуру животного рядом с собой:       - Ты знаешь кто это? – получив отрицательное мотание головой, она пояснила, втайне радуясь, что не было тупых шуточек из ряда «да это же собака!». – Это тот самый сотрудник полиции, которому ты вчера на задержании кинула в лицо какую-то хрень. Вот результат.       Цыганка посмотрела на неё как на умалишённую, а потом рассмеялась во весь голос, затрясла курчавой шевелюрой и даже откинулась назад, насколько позволяли наручники. Прекратила, как только Гриша снова грозно гавкнул, едва не запрыгнув передними лапами на стол. Успокоившись окончательно, более внимательно оглядела его и задумчиво произнесла, покачав головой:       - Значит сработал всё-таки порошок…       - Что за порошок? – почувствовав сдвиг в разговоре к нужному руслу, спросила Алиса, опираясь на стол.       - С чего бы мне рассказывать свои секреты ментам? – бросила цыганка с вызовом и наклонилась ближе.       - С того, – в тон протянула капитан, почувствовав, как Гриша ткнулся ей носом в мизинец. Пошевелила пальцем, нежно погладив влажную кожу, и продолжила, более не отвлекаясь, – Что мы скостим тебе срок, если узнаем об этом твоём порошке больше. А если поведаешь способ вернуть всё назад, то может быть вообще… отделаемся условкой.       От загоревшегося в чужих глазах огонька ей стало противно. Она ненавидела подобные «сделки» с нарушившими закон, но сейчас у них не было выбора – Гришу нужно вернуть. Ей, конечно, очень импонировал большой лохматый барбос, но человека она любила больше. Нахмурилась, когда задержанная попыталась выставить свои условия, полагая, что все карты у неё:       - Я хочу…       - За остальных не проси, – отрезала Рыбкина, всем своим видом показав, что на такие уступки не пойдёт. Одобрительно покосилась на оскалившегося в знак непреклонности Измайлова и добавила, фыркнув, – Миллиард долларов и вертолёт тоже.       Женщина усмехнулась, опустив ненадолго голову. Что-то обдумала и, кивнув самой себе, заговорила, начав с более интересной части и предусмотрительно опуская подробности создания цыганских снадобий:       - От действия порошка просто так не избавиться. Это золото жизни, оно слишком сильное, чтобы перебить простым отваром.       - Как тогда исправить то, что ты сделала? – с нажимом процедила Алиса, ощутив подступающую к горлу тошноту от того, что цыганка так быстро решила кинуть своих ради безопасности собственной шкуры.       - Ты не исправишь, – издевательски осклабилась она, откинувшись на спинку стула. Принялась изучать девушку пристальным взглядом, но интуитивно почувствовала зарождающуюся бурю и поправила себя, – Никто не исправит. Никто, кроме него.       На последних словах кивнула на Гришу, который в непонимании свёл вместе уши, ловя каждое слово. Наклонил морду, нахмурившись, и всхрапнул, начиная уставать от загадок. Если им не расскажут правду, то он откусит этой нахалке в ярком платье нос и даже не извинится. Алиса тем временем переместила руки на спинку стула, сжав её до побелевших костяшек, и вскинула брови, молча приказывая продолжать.       - Этот порошок безвреден, если человек знает, чего хочет, кого любит и что ему делать, – цокнула цыганка, забарабанив пальцами по столу. Ещё раз взглянула на Измайлова и усмехнулась, – Если же человек в неведении, то его сущность меняется, пока он не разберётся в себе. Сомнительная вещь, не имеющая особого толка в наше время, на самом деле.       - А если он не разберётся в себе? – вновь фыркнула Алиса, заострив внимание на последних словах собеседницы: она сама не до конца верила в наличие здравого смысла!       - Останется зверем навсегда, – просто ответила женщина, как будто это было так же очевидно, как, например, голубое небо.       Рыбкина вспыхнула от такого поведения и, что самое ненавистное, от такого исхода. Измайлов и до этого нихера не мог понять, чего он хочет и что ему вообще надо! На кого стоит, кого любит, кого ненавидит, кому помочь хочет, кому горло сдавить – он же, ну, дурак совсем в этом плане! А тут ещё и в псину его трансформировали, как будто не было печали… Ладно не пони, хоть на этом спасибо.       Капитан оттолкнулась, рывком уходя со своего места, и бешеной юлой закружилась по кабинету, стараясь успокоить рой хаотично метавшихся мыслей. Гриша не сводил с неё глаз, притихнув. Чувство вины сейчас ощущалось слишком явно. Не усложняй он всё, разберись в себе и реши сразу, они бы не разгребали ворох всех этих проблем. И какая же жизнь ироничная сволочь, раз в это дерьмо с ним вляпалась именно Рыбкина! В очередной раз. Перебрал лапами, тихо заскулив, когда она подала голос, пытаясь скрыть дрожь злости и непонимания:       - То есть он до конца своих дней будет вот этим?! Человек в собачьей шкуре, ты, блять, сейчас серьёзно?!       - Пока человек, – таинственно поправила её цыганка и цокнула языком, наклонив голову к плечу. – Его разум не всегда будет с ним.       - Кончай с загадками! – рявкнула Алиса, с силой ударив раскрытой ладонью по стене. Вывела.       - Он ещё в своём человеческом сознании, – проигнорировав такой выпад, пояснила цыганка. Причмокнула губами, наслаждаясь ситуацией, и продолжила. – Рано или поздно, но сущность зверя возьмёт верх и он перестанет мыслить разумно. Станет лучшим другом человека в буквальном смысле.       От подобного заявления девушка пропустила вдох, вперившись широко раскрытыми глазами в не менее перепуганные собачьи. А вот это уже совсем нехорошо. Одно дело, когда Гриша просто в другом теле, но остаётся собой, и совсем другое, когда он… исчезнет. На такое Алиса была категорически не согласна, вот чего-чего, а потерять Измайлова она не может. В её прожжённой жизни и так мало смысла, а без него вообще можно будет вешаться. Нет-нет-нет.       - У него человеческие глаза, – внезапно добавила цыганка, внимательнее всмотревшись в пса. – Когда настоящая сущность начнёт покидать его, они потемнеют. И будут темнеть до тех пор, пока не станут звериными.       - Сука, – процедила капитан сквозь зубы, ненавистным взглядом буравя задержанную. В голове не укладывалось, что они вот так вот просто верили словам какой-то шарлатанки. Не то чтобы у них был выбор, конечно, но всё же. Собрав всё свое здравомыслие в кучку, она спросила, надеясь на положительный ответ, – Может есть какой-то другой способ, без всего этого… самопознания? Хоть что-нибудь?       - Е-е-есть, – довольно протянула цыганка. – Он должен пожертвовать собой ради того, кого по-настоящему любит. Своя кровь за кровь дорогого ему человека. Но только пока не станет зверем окончательно, после этого уже ничего не будет иметь смысла.       - Мы что, в грёбанном Диснее?! – вновь взорвалась Рыбкина, стремительно подходя к столу и ударяя по нему раскрытыми ладонями. Гриша шарахнулся от неё как от огня и весь превратился в комок, поджимая хвост, когда от стен отскочил её звонкий голос, – Что за дебильные условия?! В полночь карета превратится в тыкву, блять, а чудовище навсегда останется чудовищем!       - Ни ты, ни я не сможем исправить случившееся, – спокойно и вкрадчиво повторила цыганка, чувствуя, что с разъяснениями она задержится тут надолго. – Всё зависит от него. Я расскажу то, что знаю об этом, а ты… просто будь рядом и это станет твоей лучшей помощью. И не забудь про свою часть сделки.       Алиса глубоко вдохнула. Длинно выдохнула. Одним резким движением отодвинула стул и уселась напротив, демонстративно громко положив руки на стол. Немного расслабилась, когда Гриша тут же устроил голову на её коленях, прижимаясь. Бросила украдкой взгляд на него, замерев от бесконечно преданных светлых глаз, что, казалось, видели её насквозь, и перевела взгляд на задержанную, приготовившись слушать дальше.

***

      Из допросной выйти удалось только через час, если не больше. От количества информации голова в прямом смысле разрывалась. Рыбкина прислонилась к стене и сжала свои виски, пытаясь успокоиться. Ничего дельного им, по сути, больше не сказали, были какие-то важные слова, конечно, но сейчас мысли напоминали переваренную липкую кашу, забивающую черепную коробку до отказа.       От невообразимо противного гула хотелось убежать, спрятаться, уткнуться в светлый лохматый бок и пролежать так, пока всё не станет хорошо. Вообще лучше просто убежать, спрятаться и уткнуться в чужую широкую грудь, краем глаза замечая рядом с кроватью неизменные красные кеды, а не вот это вот всё. Алиса потёрла глаза, голенью чувствуя ритмичные мягкие удары хвоста, и выдохнула то единственное, что полностью описывало сложившуюся ситуацию:       - Пиздец.       В ответ снизу раздался более чем согласный собачий «гав!».