Беззвучный крик

— «Непримечательно». Это было первое, что пришло ей в голову. Обычно так говорят о чем-то скучном, сером, лишенном жизни. Но Рейко употребила бы это слово иначе. Непримечательно — значит предсказуемо. А предсказуемость, как известно, ведет к гибели. Девчонка рванула с порта, едва завидев на горизонте корабль. Взлетела на палубу в тот самый миг, когда судно уже отдавало швартовы, и нос к носу столкнулась с атмосферой, которая накалялась здесь ещё до её появления. С приходом Рейко тишина стала звонче. Взгляды были колючими, полными той особой нервозности, когда зверь чует грозу задолго до первого раската грома. Рейко нравилась эта атмосфера. Она была честной. Красный остров, окрещенный этим пафосным названием, красным не был от слова «совсем». Обычный городок, каких полно: горы, укутанные облаками, узкие улочки, петляющие по долинам, яркие домики с расписными стенами, деревянные ставни, горшки с геранью да красная черепица. Романтики всего мира готовы убить за возможность попялиться на спящий вулкан, пальмы и коралловые сады с акулами. Рейко готова была убить за то, чтобы эти романтики просто заткнулись. Она выросла среди этой «открыточной» красоты и знала её цену: за каждым цветком мог скрываться ядовитый шип, а за бархатистым песком — воронка, уходящая в никуда. Как только корабль отплыл и материк исчез из виду, превратившись в тонкую линию на горизонте, Рейко поспешила на поиски каюты. Ей нужно было занять место, желательно в углу, откуда просматриваются и дверь, и иллюминатор. На удивление, здесь было лишь два человека. Один из них разместился на гамаке, погрузившись в глубокий сон, и его безмятежность в преддверии шторма показалась Рейко либо признаком глубочайшей мудрости, либо идиотизма. Вторая, повернувшись к входящей, неловко улыбнулась и тут же подбежала ближе, словно боялась, что Рейко испарится прямо на пороге. — Прости, Рейко. Я знаю, ты говорила, что поедешь одна… но… — Но ты решила, что без тебя я умру от скуки, — закончила за неё Рейко, но в её голосе не было злости. Скорее усталая обречённость. Ангел во плоти, который не выносил одиночества так же сильно, как Рейко не выносила глупости. — Ладно. Только не жалуйся, когда начнётся шторм. — …Я знаю, ты не хотела… но я просто подумала, что вдруг тебе понадобится помощь? Или поддержка? Я буду тихо, честно! — Ты уже не тихо, — сухо ответила Рейко, но в её золотистых глазах мелькнуло что-то, отдаленно напоминающее тепло. — Но раз уж ты здесь, ложись вон там. Дальше от спящего красавца и ближе к выходу. — А он опасен? — Джунко округлила свои и без того большие глаза, боязливо покосившись на рыжего парня. — Все, кто плывет на экзамен, опасны, — Рейко села, прислонившись спиной к прохладной деревянной стене. — Даже ты. Тебя никто не воспримет всерьез, пока не станет поздно. Через пять часов погода решила напомнить, что они в море. Взбесившийся ветер принялся швырять корабль с волны на волну. Рейко, проведшая полжизни, перебираясь с острова на остров, воспринимала качку как неизбежное зло, вроде налогов или дураков. В отличие от некоторых. Большая часть тех, кто был на корабле, ретировалась в каюту, заполняя её до такой степени, что с каждой минутой становилось всё жарче. Спёртый воздух, смешанный с запахом пота, страха и морской соли, мешал дышать. Люди то и дело переговаривались о силе шторма и о неизбежной, как им казалось, кончине. Корабль бешено метало из стороны в сторону, по каюте летали не только незакрепленные бочки и ящики, но и сами пассажиры, с криками врезающиеся в стены. Девочки же, словно два островка стабильности в этом хаосе, сохраняли равновесие. Рейко делала это с лёгкостью профессионального моряка, а Джунко, сама того не замечая, копировала стойку подруги, уворачиваясь от пролетающих мимо людей. Тех самых людей, которые, по словам Джунко, всего пару часов назад откровенно смеялись с неё, когда она, рискуя свалиться в воду, зашла на борт уходящего корабля, прячась от глаз подруги. Джунко, вжавшись в угол рядом с Рейко, была бледна, но прекрасна даже в своём страхе. Её большие глаза были плотно зажмурены, светлые волосы разметались по плечам. Она вцепилась в руку подруги мёртвой хваткой. — Боишься? — спросила она, когда очередной особо сильный толчок заставил Джунко усилить хватку. — Да, — выдохнула та, не открывая глаз. — Но я не пожалею, что поехала! Я получу лицензию, Рейко. Я докажу… докажу, что ты не зря… что я не обуза! — Ты никогда не была обузой, — Рейко на мгновение позволила себе тёплую улыбку, погладив Джунко по голове, убирая с её лица мокрые пряди. — Перестань доказывать то, что очевидно. Ты — само совершенство, даже когда трясёшься от страха. Просто совершенство, которое сейчас раздавит какая-нибудь бочка, если мы не уйдём отсюда. Мимо них, громко матерясь, пролетел крупный мужчина, ранее отпускавший шуточки в сторону «двух малолеток». — Забавно, — прокомментировала Рейко, — Кто смеялся последним? — Мы еще не приплыли, — резонно заметила Джунко. — Может, они просто волнуются? — Может быть, — Рейко пожала плечом. — А может, они просто жалкие. Большинство людей уже мысленно прощались с жизнью и готовились вернуться домой, хотя Рейко никак не могла понять логику этих приготовлений. Как можно вернуться домой, находясь в самом эпицентре шторма, где простой выход на палубу мог оказаться последним действием в твоей жизни? Эти люди молились, плакали, бились в истерике. У Итами было свое представление об Охотниках, сложившееся благодаря некоторым людям на её родном острове. Они были храбрыми до безрассудства и сильными до жестокости. Некоторые, конечно, имели свои страхи и скелеты в шкафу, но другие — бросались в самую гущу событий, даже не зная, выберутся ли оттуда живыми. Для них это было не работой, а образом жизни. Именно такой жизни хотела Рейко. Жизни без тормозов и границ. Оставив Джунко, которая пыталась успокоить какого-то рыдающего парня, протягивая ему платок, Рейко выскользнула из душной каюты. Ветер хлестал ледяными брызгами, тьма смешала небо и воду в одну беснующуюся массу. Облокотившись о влажные перила, она вглядывалась в эту бездну с вызовом. И просила только об одном: чтобы этот геморрой закончился быстрее. И тут, словно из ниоткуда, материализовавшись из пелены дождя, к ней подошла женщина в черной капитанской шинели с золотым отливом. Воротник был поднят, фуражка лихо сдвинута набок, а в зубах дымилась папироса, которую ветер пытался, но не мог задуть. Женщина бесцеремонно хлопнула Рейко по плечу и прокричала, перекрывая шум стихии: — Ну что, девчуля, как морская прогулка? Бьюсь об заклад, перепугалась до смерти, когда ветерок подул? — Ветерок?.. Хорош ветерок, — Рейко убрала с лица мокрую прядь, — Обожаю, когда «ветерок» грозит отправить мою душу к Нептуну. Очень бодрит. Рекомендую всем, кто хочет проверить свой вестибулярный аппарат на прочность. Ужасная буря. — Буря? Чудная ты! — женщина расхохоталась, запрокинув голову. — Это так, лёгкое дуновение! Дай нам хорошее судно да побольше простору — мы такого шквалика и не заметим! Вот когда мачты за бортом чертят по воде — тогда да, есть повод для разговора. Капитанша лучилась оптимизмом, от которого Рейко слегка подташнивало. Но, в тоже время, она излучала абсолютную, непоколебимую уверенность. Рейко, которую трудно было в чем-то убедить, тем не менее, почувствовала к ней невольное уважение. Эта женщина была из той же породы, что и Охотники — настоящая, без прикрас. Рейко продолжала слушать её монолог, изредка кивая. Капитанша травила байки о морских чудовищах, о штормах, которые смывали целые острова, и о контрабандистах, которых она лично топила в проливе. Она говорила так увлекательно, что Рейко не заметила, как оказалась в капитанской рубке. Женщина буквально затащила её туда за локоть, решив, что «ребенку» полезно будет посмотреть на работу профессионалов. В рубке, помимо рулевого — мрачного типа со шрамом на пол-лица — уже находилось два человека. Джунко, которую, видимо, тоже привели «познавательности ради», и тот самый рыжеволосый паренек с луком и стрелами. Сейчас ему яро и громко внушали, что капитан «подойдёт с минуты на минуту», хотя капитан уже стояла в дверях, отжимая свою шинель. Рейко кивнула незнакомому парнише, коротко здороваясь, и встала за спиной блондинки. Джунко нервно теребила собственные руки, и Рейко знала почему. Дело было не в шторме. Мысль о том, что Рейко может быть на неё обижена за самовольное путешествие, всё ещё грызла девичью душу. Это было так трогательно и так по-детски наивно, что Рейко даже не знала, злиться ей или умиляться. — Успокойся, — шепнула она на ухо, — Если бы я злилась, выбросила бы тебя за борт еще до отплытия. Джунко вздрогнула от неожиданности, но напряжение в плечах немного спало. Она улыбнулась своей ангельской улыбкой, от которой у самого черствого человека должно было потеплеть на душе. Рейко лишь закатила глаза, но про себя отметила, что присутствие этой «совершенной» девочки делало происходящий кошмар чуть более… сносным. Рейко предупреждала, что поедет на экзамен одна. Она хотела проверить свою силу здесь и сейчас, без оглядки на слабых. Определить, в каком направлении двигаться и что ждет её после испытания. Экзамен на Охотника, в её понимании, был величайшим фильтром, который «выпускает» во взрослую жизнь только сильнейших — таких, как глава клана Итами. Сначала ты готовишься, оттачивая все свои возможные навыки до бритвенной остроты. Затем ты демонстрируешь их на экзамене, чтобы в итоге развить до невероятного, почти божественного уровня. Экзамен — это задача, которая стоит выше всех текущих сил Рейко. Во-первых, потому что никогда заранее не знаешь, какое дерьмо тебя ждет за следующим поворотом. А во-вторых, потому что настоящая сила приходит не от тренировок в спортзале, а в процессе преодоления невозможного. Девочка хотела стать сильной. Очень сильной. Ведь сильные люди, так или иначе, всегда добиваются своего. Они не спрашивают разрешения. Они берут. А этот экзамен… точнее, лицензия, отличное физическое показание вседозволенности и бешеных скидок. Капитанша наконец закончила возиться с шинелью, повесила её на крючок и встала в центре рубки, гордо выпрямившись. Её поза мгновенно растворила все мысли о её беспечности и простоте, которые могли возникнуть у неподготовленного зрителя. — Это все, кто остались? — спросила женщина стальным голосом. — Так точно, — отрапортовал юнга. — Как зовут? — она окинула детей цепким взглядом. — Поккл, — рыжий поправил лук. — Джунко! — ангельски улыбнулась девочка, переминаясь с ноги на ногу. — Рейко, — без тени эмоций отозвалась та, прислоняясь к стене. — Зачем вам лицензия Охотника? Поккл заговорил первым: — Хочу охотиться на экзотических тварей без разрешительной волокиты. Понимаете, сейчас, чтобы завалить, скажем, горного тролля, мне нужно получить кучу бумажек, справок, разрешений от ветеринаров, экологов и какого-то там министерства природных балансов. А с лицензией — пришел, увидел, пристрелил, зажарил, съел. Красота! А еще стрелять во всех, кто мне помешает. Законно. — он сделал паузу и добавил совсем уж буднично: — И, если честно, надоело объяснять пограничникам, почему у меня в багаже два десятка отравленных стрел и запас яда. Они почему-то нервничают. Ну и шкуры дорого продавать. Или коврик сделать. Бизнес, понимаете. Джунко округлила глаза до размера иллюминаторов. — Законно стрелять во всех? — переспросила капитанша, решая, шутит парень или нет. Но усмехнулась, оценив прямоту и меркантильность. — Ну да, — Поккл пожал плечами с абсолютно невозмутимым лицом. — А то сейчас приходится прятать трупы. Неудобно. Логистика подводит. Рейко пожала плечами: — Неограниченные привилегии. Право делать то, что другие называют преступлением, не опасаясь последствий. Убивать, разрушать, идти по головам… — она сделала паузу, и в её золотистых глазах мелькнул какой-то совсем уж приземленный огонек. — И скидки. Бешеные скидки. Восемьдесят процентов на всё. Некоторые услуги бесплатно. Оружие и экипировка — специальные цены по предъявлении лицензии. Налоговые льготы. Вы вообще представляете, сколько стоит содержать арсенал для отражения ежегодных атак монстров? А страховка? А ремонт лодок после того, как очередной морской гад решит, что киль — это вкусно? А мне урезали семейное жалование на ежемесячные расходы. Сказали: «Рейко, ты уже большая, учись экономить». А охотникам скидки! Везде! Даже на судоремонте! Я посчитала: если получу лицензию, за первый же год сэкономлю столько, что смогу купить малый траулер. — Ты... ты серьезно? — Поккл выглядел так, будто его мир сейчас перевернется. — Вполне. Сила — хорошо. Свобода — замечательно. Но знаешь, что лучше? Купить гарпун за полцены. Ради этого стоит сдать экзамен. А если серьезно, — Рейко посмотрела на капитана, — лицензия — это пропуск в мир без бюрократов. Где не надо продавать почку ради снаряги. В рубке повисла тишина, нарушаемая лишь воем ветра. Даже рулевой обернулся и как-то странно на них посмотрел, словно прикидывая, не выкинуть ли этих двоих за борт прямо сейчас, пока они не натворили дел. С другой стороны — кто из охотников без привета? Джунко, которая все это время переминалась с ноги на ногу, наконец подняла глаза. И в них не было ни капли той наивности, что была минуту назад. Только легкое смущение от того, что приходится говорить о себе. — А я... я просто хочу посещать любые запрещенные места! Которые закрыты для обычных людей! Там, наверное, так красиво... Представляете, водопады, куда никто не ходит, древние руины, которые не видела ни одна живая душа, подводные пещеры с светящимися рыбами! Или, может быть, там кому-то нужна помощь? Я хочу увидеть мир, настоящий мир, без границ! — она набрала воздух в грудь и, словно решившись на исповедь, выпалила: — И еще я хочу помочь всем, кому смогу! И защитить Красный остров от всех этих тварей, которые лезут с Темного континента, и от недобросовестных людей, которые думают, что раз мы маленький остров, то нас можно грабить и убивать! Мы каждый сезон зачищаем территории от монстров и всяких отбросов, которые приплывают поживиться, и я хочу делать это лучше! И эффективнее! И чтобы люди на острове были счастливы и не боялись! Её глаза горели такой искренней, абсолютной, неземной верой в светлое будущее и добро, что даже прожженная капитанша на мгновение почувствовала себя неловко. Наступила пауза. Очень длинная пауза. Рейко медленно, очень медленно перевела взгляд на Поккла. Поккл, который до этого смотрел строго перед собой, с той же черепашьей скоростью повернул голову к Рейко. Их глаза встретились. В этом взгляде не было ни слов, ни даже намека на мимику. Но сообщение передалось с идеальной четкостью, без единого слова, только движением глаз и едва заметным изгибом бровей они обменялись целым диалогом: Поккл: Ты это слышала? Рейко: Я думала, мне послышалось от удара головой во время шторма. Поккл: Нет. Я тоже это слышал. Милое создание только что сказало «зачистить» так, будто речь о прополке грядок. И «делать людей счастливыми». Посреди ночи. На корабле, полном убийц. Рейко: А до этого мы с тобой расписывали прелести законного отстрела, индульгенции на трупы и скидки на гарпуны. Поккл: Мы тут как бы… Рейко: ...вообще не в тему. Поккл: Выглядит так, будто два демона случайно забрели на собрание секты, а сектанты думают, что мы принесли жертвенного агнца. Рейко: Агнец стоит между нами и искренне хочет всем добра. Поккл: Это неловко. Рейко: Это адски неловко. Я почти чувствую, как моя циничная душа покрывается налетом доброты. Мне это не нравится. Поккл: Терпи. Может, она отвлекающий маневр. Приманка для хищников, пока мы будем делать ноги. Рейко: Мысль. Я подумаю об этом. Весь этот безмолвный диалог занял ровно полторы секунды. Их лица застыли в идеальном нейтралитете. Ни один мускул не дрогнул. Казалось, они просто уставились друг на друга в пространстве, что само по себе выглядело странно. Капитанша, наблюдавшая за этой сценой, подавилась смешком и прикрыла рот кулаком, сделав вид, что закашлялась. Поккл первым нарушил молчание, обращаясь к Джунко с непривычно мягким тоном (видимо, решив, что если говорить с агнцем грубо, он может расплакаться, а мокрые агнцы — это отдельная головная боль): — Это… очень благородно. Правда. — сказал он, и в его голосе не было сарказма, только легкое, едва уловимое удивление человека, который впервые столкнулся с существом из другого мира. — Если встретишь по дороге единорога — позови, я его хотя бы просто сфотографирую. Честно. — Правда? — Джунко просияла так, что в рубке стало светлее на пару ватт. — Ты тоже любишь животных? — Я люблю на них охотиться, — поправил Поккл. — Но для тебя готов сделать исключение. Фотография так фотография. Рейко закатила глаза, но в уголках её губ дернулась предательская усмешка. Капитанша переводила взгляд с одной девушки на другую. Контраст был разительным. Ангел, сияющий в центре, и два хмурых существа по бокам, которые, кажется, только что мысленно подписали договор о совместном выживании ценой души агнца. — Ладно, — вмешалась капитанша, решив, что пора возвращать контроль над ситуацией. — Значит, у нас тут… — она окинула их взглядом, будто наклеивая невидимые ярлыки. — Ангел-хранитель, — кивок в сторону Джунко. — Живодер с луком, — кивок Покклу. — И меркантильный террорист, мечтающий о скидках, — финальный кивок Рейко. — Я бы попросила без ярлыков, — фыркнула Рейко. — Я не террорист. Террористы работают за идею. Я работаю за деньги и выгоду. Это разные вещи. — А я не живодер! — возмутился Поккл. — Я охотник. Это благородная профессия. Мы поддерживаем экологический баланс. — Угу, — усмехнулась капитан. — А стрелы с ядом — это для экологического баланса? — Это для точности попадания, — парировал Поккл. Джунко смотрела на эту перепалку круглыми глазами, но, кажется, начинала понимать, в какую компанию вляпалась. Впрочем, судя по её лицу, её это скорее забавляло, чем пугало. — Знаете, — робко сказала она, — Я рада, что мы плывем вместе. Рейко и Поккл снова переглянулись. Женщина откашлялась и пояснила свои действия. Оповестив их о том, что официальная часть экзамена начнется позже, она объяснила, почему этот «нулевой» этап прошло только трое с её корабля. Желающих сдать экзамен на Хантера — что звезд на небе, а у экзаменаторов нет ни времени, ни физической возможности оценить каждого в отдельности. И, чтобы отсеять балласт, они нанимают людей вроде неё — капитанов, которые должны доставить на место только тех, у кого есть характер. — Шторм, — кивнула Рейко. — Вы проверяли, кто справится со страхом. — Умная девочка, — капитан подмигнула. — Трусы остались внизу, молиться богам, которых нет. А вы здесь. Вы смотрели буре в лицо. Значит, у вас есть шанс. Не гарантия, заметьте, а именно шанс. — Мы поняли, — серьезно сказал Поккл. — Ладно, голуби. Шторм утихает, через пару часов будем на месте. Идите в каюту, отдыхайте, — она махнула рукой. — Как только причалим, мы вас разбудим. И совет: выспитесь хорошенько. Экзамен вам этого не позволит. А вам, — она ткнула пальцем в сторону Рейко, — советую заранее узнать, распространяются ли охотничьи скидки на гробы. Мало ли. — Остроумно, — без тени улыбки ответила Рейко. — Запишу. Они вышли из рубки под тихий смех капитана и недоуменное бормотание рулевого. Поккл тихо спросил у Рейко: — Она правда участвует в зачистках с... энтузиазмом? — Правда, — Рейко покосилась на Джунко, которая уже оживленно жестикулировала перед каким-то матросом, объясняя ему преимущества ловушек из водорослей. — И это пугает. Потому что она искренне верит, что делает мир лучше. И знаешь что? Она действительно его делает лучше. Просто её методы иногда... — она замялась. — ...кровавые? — подсказал Поккл. — Я хотела сказать «нестандартные», но «кровавые» тоже подходит. Поккл хмыкнул: — Мы с тобой точно демоны. — Не «точно», а «официально». — поправила Рейко. — Но у нас есть свой ангел-хранитель. Который, если что, и прикопает, и цветочки на могилке посадит. — Цветочки? — переспросил Поккл. — Она ещё и садоводством увлекается. Удобряет почву останками монстров. Говорит, розы растут как бешеные. — Она... совершенство? — Абсолютное, — кивнула Рейко. — Ангел во плоти. Который, если надо, отрежет тебе голову и даже не заметит, потому что будет думать о том, как порадовать бабушку свежим букетом. — Я хочу с вами в команду, — вдруг сказал Поккл. — Команда? Мне нравится. Живодер, террорист и ангел, который закапывает трупы в саду. Звучит как название плохой группы. — Или хорошего отряда на экзамене, — усмехнулся Поккл. Рейко впервые за вечер улыбнулась по-настоящему: — Посмотрим. Но если вдруг придется выживать — ты с нами. Террорист, ангел и лучник. У врагов не будет шанса понять, откуда прилетела стрела, пока их не закопают под кустом сирени.