Беззвучный крик

— Надеюсь, жар Курапики не спадёт. — вдруг сказал Гон, смотря в пол, скрытый под красным и, возможно, дорогим ковром номера, снятого любезным Эн-но. Киллуа, что сидел на подоконнике поедая конфету, смотрел на улицы города, поддержав друга, а потом растерянно обернулся к нему, удивлённо произнося: «Подожди, что?!» — Гон, скажи мне, что у тебя детоксикация и ты просто не понял, что сказал. — удивился присутствующий в помещении Харука, играющий вместе с Рейко в телефонную онлайн игру, и поперхнувшийся воздухом, — Он разве не твой друг? — Курапике больше не следует сражаться с Рёданом! — слегка повысил голос черноволосый, — Когда Курапика рассказал мне о своих силах, я кое о чём подумал: он выбрал бы другие способности, если бы просто хотел мести. Ведь, если бы он хотел только убить их… — пытался собрать мысли в кучу Фрикс, вытянув ноги и положив ладони на колени, — …То не думал бы о цепях на их сердцах. — Может, он хочет заставить их мучится морально? — сделал предположение Хару, принимая сладость из рук подруги детства, — Ну, как я понял, то клан Курута пал от рук Рёдана. И, если судить по вашим словам, то Пауки готовы сочувствовать своим товарищам и, как я думаю, даже оплакивать умершего из них. Можно предположить, что Курапика хочет, чтобы они почувствовали ту боль от потери, что пережил он. Вот сейчас он лишил их головы паука — главы. Но, пусть паук и может прожить без головы, внутри все будет не спокойно. К примеру, могут начать бойни за главенство или они не смогут решить проблему, не прибегая к кровопролитию. Так им будет еще больнее, ведь они могут собственными руками убить товарища. — Давай ты продолжишь, убрав книгу о пытках? — попросил напрягшийся Фрикс, указывая подрагивающим пальцем на массивное чтиво в руках парня. — А… — после минутного прожигания Гона взглядом, говорящим: «Ты дурак? В чём проблема?», книга была закинута в открывшуюся в воздухе дверь, — Я забыл, что не дома, не обессудьте. Хотя, в принципе, я всё сказал… Все пытки плоти — это грубо, вульгарно и плохо пахнет. Настоящий мастер пыток умело чередует терзания плоти с терзаниями души. Подлинный же виртуоз способен ввести жертву в состояние агонии, не касаясь ее и пальцем. Например, можно пытать не саму жертву, а кого-то, кто ей дорог. Можно подарить надежду — и в последний момент отнять ее. Можно ставить жертву перед садистским выбором. Можно так смачно описывать грядущие телесные пытки, что дух жертвы не выдержит. Можно вообще постоянно запугивать. Наконец, можно особо жестоко и изощренно шантажировать… — Харука! — стукнула его книгой Рейко, понимая, что бедняга Гон этого не вынесет, ибо скоро его кожа станет белее, чем у Киллуа, — Давай как-нибудь без описаний. — А, кхм, прошу прощения. — покрутил головой парень, — Зачастую психологические пытки оказываются гораздо страшнее физических. — А-а, д-да, — замялся Гон. непроизвольно начиная тянуть руки в сторону Джунко, сидящей над с ним на кровати. Обхватив руками ее талию, зарылся носом в бедро, поглядывая на усмехнувшегося Харуку. — Какая лапушка, — толи поиздевался, толи нашел себе парня Хару, — Так, кисунь, не смотри на меня так! — повернулся он к Рейко, выдохнувшей и качающей головой. — «Кисуль»? — золотые глаза вновь закатились, стоило Харуке произнести кличку Рейко. — Да, — непонятливо кивает Хару, — А что? Мы все её так зовём. — пожал тот плечами. Схватив его за плечо, Рейко тихо нашептала ему что-то неслышимое другим, где Харука сразу расцвёл, светясь солнечным светом. — Да ну? Твой? — Итами утвердительно кивает, — Чёрт, я проиграл тысячу дженни… — процедил сквозь зубы Хару. — А вы о чём? — не понял Фрикс, отряхивая колени. — Ну… Короче, два года назад я поспорил с Марией, что Рейко помрёт старой девой, — похлопывая подругу по голове, огласил мальчишка, — А тут такие новости! Я так в тебе надеялся! Эн-но всё спрашивал, когда ж у тебя свадьба, а я уже заучил, что ты даже парня себе не нашла! — Будто ты нашел. — Вообще-то, нашёл. — Что? — Что? *** Терпеливо выслушав план Фрикса на счёт аукциона, Киллуа помолчал, прикидывая в голове исход и сказал, что процент успеха не пятьдесят процентов, как думал Гон, а восемьдесят. План был довольно прост и реалистичен и без риска. Кивнув друг другу, ребята пошли готовится к аукциону — в конце концов даже там дресс-код, хотя Эн-но и его команду это обошло стороной, чему старик несказанно рад, ведь не любит все эти официальные костюмы из брюк, которые порвутся, стоит тебе две лестницы перешагнуть, и пиджака с рубашкой, что ничем не отличаются от нижней части. Другое дело его обычная и национальная одежда— все удобно. Возвращаясь к ребятам, то мальчишки с Зепайлом взяли на время черные костюмы на вечер, и сейчас выбирали всей компанией девчонкам платья. Точнее, делала это Джунко, все время препираясь с Рейко, что хотела идти в одежде Итами-Химе, но Хоши была против этого, так как она знает, какой костюм хочет надеть подруга и считает, что это не женственно. — Такими темпами на аукцион мы прибудем через неделю! — стояла на своем Рейко, чуть ли не врезав продавцу магазина, что пытался разнять кричащих подруг. Если опустить ссору девочек, то изначально проблема была с выбором платья для Джунко, ведь Гону половина платьев не нравились из-за их открытости… Уж кто и умеет создавать проблемы вселенского масштаба на ровном месте, так это Гон, из-за которого часа два ребята потратили только на выбор наряда для мятноглазой. После она перетекла в то, что Рейко не хочет идти в платье на аукцион. — Так просто согласись на то, что я подберу! — препиралась Хоши, тыкая на меня пальцем руки, в которой лежал ее комплект одежды, смененный простым черным платьем. — Твою мать, ты ведешь себя, как мой дед! Нравится меня в куклу наряжать?! Так хрен вам обоим! — Не матерись! — Я выражаю свою эмоции в простой и ясной форме! — Просто согласись и закончим с этим! — Только через мой труп! — Нам долго ждать? — тихо поинтересовался Зепайл у мальчишек, нагнувшись к ним по-ближе. — Не знаем, — пожал плечами Фрикс, наблюдая за всей вакханалией в магазине, — Они раньше не ссорились. — Может, они выдохнуться или голоса сорвут? — предположил Киллуа, даже не решаясь помочь ни той, ни другой стороне, боясь попасть под удар в табло. — Думаю, это будет не скоро. — покачал головой Рейвин, что был спроважен щелбаном с плеча хозяйки и теперь обидчиво сидел на диване, отвернувшись ко всем своим птичьи задом. Киллуа вздохнул, нежно улыбаясь, понимая, что теперь уже его девушка в платье оденется только через собственный труп. Наблюдая за этой сценой, в голове все не складывалось — такая крутая и неподвластная никому девчонка любит его. Его! Золдика! кровожадного убийцу! *** Не отводя глаз от пары Ходжиро, Рейко слабо дрогнула — как всегда, при одном их виде. Нет, она не боялась или ненавидела их, она искренне уважала их и думала, как бы им отплатить за всё то, что они подарили ей — свободу. Она подумала, что, если будет делать то, чего желает пара, то отплатит за это. Но всё не то. Мисоно-сан читает ее как открытую книгу, понимая, что для Рейко — этот дом как клетка, которую она, пусть и может открыть, но пока не делает. Мисоно дала ей выбор, и Рейко ушла, обещая навещать. Ее семья — Эн-но, Рейя и Рейджи. Больше у нее никого нет. Ни мамы, ни папы, ни бабушки. Девочке не нравилось нахождение в четырех стенах. Она любила сидеть на улице максимально долго, размышляя или во все проваливаясь в сон. Рейко была громким ребёнком, желающим играть, поспорить… а потом она изменилась. Стала взрослее. Начала думать о серьёзных вещах. Познала боль, гнев, печаль… Вместо яркого дневного неба над вечно летним островом, девочка предпочла ночь. И не ту, усеянную мириадами звезд, а ту, что заволокли тучи. Но точно ли она так сильно изменилась, словно став такой же много повидавшей трухой, как и Эн-но? Может, она всё тот же ребёнок? Ребенок, желающий простого — семейного счастья, вернуть то, что не вернется. Ей хочется играться, дурачится, приходить домой с побитыми коленками и сказать, что не подралась, а упала. Помотав головой, девочка тихо нашептала Киллуа, что скоро вернется и направилась к выходу из зала с аукционом. Она хранит в себе так много мыслей, о которых никому не рассказывает. Никому. Люди могли догадаться, но не понять. Джунко сказала, что Рейко — свет, но так ли это? До одного момента Рейко считала, что «свет» означает человека чистого, непорочного, кто стремится помочь всем, не очернив ни себя, ни кого либо другого. Это все не подходит ей. От слова «совсем». Запустив руку в волосы, девочка поставила локти на подоконник окна, смотря в темное небо. Раздражает. Небо усеяно звездами. Вспомнив слова Эн-но, фыркнула, с чего бы? Дедуля… Когда она его в последний раз так называла? Лет десять назад? Хах… Он сказал, что то, что нравится человеку, может показать состояние его души. Взять, к примеру, икебану, или «цветок души», как называет дедуля. Чем ярче цветы, тем ярче душа, тем у нее больше того, что он любит. Что на счёт неба, то тут все легче — если оно серое и темное, ты погряз во тьме, и, если не желаешь видеть звёзды, не хочешь попробовать пройти в свет. Видимо, не судьба для Рейко исправится… Как исправился Киллуа. Он же убийца, но сейчас он словно шестилетний ребенок, желающей веселится да получать ласку. Ласку? Ходжиро всегда были добры к Рейко и желали ей лучшего, однако не хотели, чтобы она оставалась там, где ей не нравится. И пусть не хотелось её отпускать, удерживать ее никто не имел права. Вот бы быть такой простой, как Джунко. Она приняла семью Ходжиро, как подарок с неба, от которого нельзя отказаться. — А! Неожиданно вскрикнула, чувствуя легкий поцелуй на лопатке и мигом повернулась, смотря на слегка покрывшимся румянцем Золдика. — Думал, ударишь. — Ты меня совсем за монстра считаешь? — усмехнулась золотоглазая, усаживаясь на подоконник, — К тому же, только ты позволяешь себе так делать. — «поймав» мальчишку, уткнувшегося носом в ключицы, произнесла Итами, улыбаясь и признавая, что отношения — это что-то приятное. — Ну, я же твой парень, — а еще мило. Киллуа ластился к ней, как кот, прямо сейчас потираясь бледной, но слегка румяной щекой о нежную кожу, — …Значит, мне можно. — Можно… — шепотом повторила Рейко, перебирая пальцами белые пряди, замечая, что Киллуа начал тереться головой о ладонь. КАК МИЛО! Скрывая свое умиление, девушка спрятала лицо в шевелюре Золдика, не в силах сдержать улыбки. — Отношения меняют людей, — Эн-но улыбнулся, предаваясь воспоминаниям, — Я был тихим, отчужденным ребенком, не интересовался властью, я просто хотел сбежать вместе с мамой и папой и жить на свободе. После некоторых обстоятельств я стал холодным, жестоким и недоверчивым ко всем, кто меня окружал. Обремененный Кланом, погруженным в хаос, боль от смерти близких повлияла на мое решение встретить множество конфликтов с сильной рукой, чтобы отвлечься от своего опустошения из-за потери. После того, как в моей жизни появилась твоя бабушка, я начал меняться. Хотя, признаю, она была дурой вездесущей, добавляя мне огромные проблемы… Хах… Я смог научится сочувствовать другим, я старался стать милосердным и прощающим. Она научила меня жить настоящим. Энергичная жизнь, а не жизнь ради ее продолжения — это желали Эн-но все, кого он любил, и кого он потерял. Ему сказали, чтобы он был счастлив до конца. Но он не мог быть счастливым и обрести счастье. Поэтому вычеркнул это слово из своей жизни. Что же такого сделала бабушка? Он был известен как «Белый Жнец», а потом как влюбленный пятиклассник бегал за своим «птенчиком»? — Любовь — это то, что изменит тебя до неузнаваемости и не факт, что ты поймешь это. Оно произойдет само собой. — Килл. — М? — Я люблю тебя. Она не увидела яркий свет в морских глазах.