Lara Croft and the Dragon City

Юноша всё больше и больше восхищался каждой деталью, так скудно описанного в древнем фолианте, города. Многие драконоподобные существа с интересом и неким подозрением смотрели на пришельца, которого вели стражи — уже много тысячелетий это место не видело живого человека; только в книгах да на расписных мозаиках. Некоторые детёныши подбегали к вооруженным стражникам, поближе рассматривая неизвестнтое создание — те лишь ускорились, пытаясь как можно быстрее миновать жилой район. — Невероятно… Джон не мог поверить своим глазам: огромный дворец предстал перед его взором, да такой красивый, что тот фолиант не смог бы его полностью описать. Здание было похоже на древние ацтекские сооружения, только в несколько раз крупнее. Крыша была уложена настоящими золотыми пластинами, а половину здания покрывали декоративные растения, прохождение которых не было известно Джону. — Я знаю, насколько сейчас уместно об этом говорить — но разве они не должны вести нас в тюрьму? — Джон задался вопросом, продолжая осматривать завораживающее сооружение. — Это какой-то роскошный дворец, а не жуткая тюрьма. — Я согласен. Это их святыня -templum pacem et felicitatem, то место, где, посередине огромного зала, на позолоченном троне, восседает верховный жрец: именно он определит твою судьбу, — разъяснил дракон. — Существует очень много вариантов развития событий. Даже мне пока не под силу предсказать, что решит жрец. Что жизнь в деревне, что во дворце них сколько не отличалась: всё было одинаково. Не было страданий от голода, нищеты, болезней. Вот то место, где был идеальный порядок и равноправие. Хотя Джон был впечатлительным человеком — даже такая красота поднимала некоторые подозрения насчет системы правления этого небольшого государства. Оно может выглядить красиво, все будут говорить, как им хорошо живётся, но что происходит внутри — это вопрос совершенно из другого контекста. Прогулки по длинным коридорам были весьма запоминающимися: уникальные фрески с историей — от падения дракона до сегодняшних дней, наконец привели человека и дракона в огромный тронный зал, где, как и говорил древний ящер, в центре восседал жрец: удивительно, но по человеческим меркам, он был очень высоким — что-то около трех метров ростом, хорошо развитой мускулатурой, узорчатыми закрученными рогами, во рту, если так можно выразиться, жрец неспеша покуривал костяную трубку, начиненную сладко пахнущими травами. И вот, юношу поставили на колени — Грордонту лишь оставалось злобно зарычать: никогда, не перед кем он так низко не падал. Хоть ящер и был благородным существом, но всё же драконья гордость не позволяла не перед кем преклонить колено, даже перед себе подобными. — Так так, что тут у нас, — протянул жрец и внимательно взглянул на юношу. — Человек? И каким же образом ты оказался в нашем городе? — Верховный жрец Крилшат, не сочтите за дерзость, но это существо не понимает нашего языка, — обратился к главному один из стражей. — Человек, как мы знаем, существо недальновидное, туповатое, жадное и знает только лишь язык жестов. — ЧТО?! — выражение лица Джона давало ясно понять — он был в шоке. — Это что только что сейчас было? Тупое, жадное и знающий язык жестов?! Да я сейчас его… — Джон! Джон, держи себя в руках! — дракон буквально сковал тело юноши, дабы план не сорвался. — Успокойся, игнорируй все слова — в конце концов они не видели настоящего человека много тысячелетий. Только слухи и доводы. Спокойно!. Уилсон вдруг понял, что чуть не сорвал всю операцию. Джон взял себя в руки: закрыл глаза, пару раз глубоко вдохнул, выдохнул, пока другие обсуждали его, и в совершенно спокойном состоянии продолжил слушать. — Мы не видели человека уже тысячи лет и какой сюрприз — это редкое существо предстает перед нами! — древний жрец, кажется, был невероятно заинтригован новым гостем. — Так как вы говорите нашли его? — Мой лорд, человек совершенно случайно был обнаружен около входа к нашему городу, — объяснил один из стражников. — Хм, любопытно, — Крилшат сделал еще одну затяжку из трубки. — Хочу предупредить — у нас нет переводчика на человеческий язык. Несколько секунд назад ты начал разговор, что люди не могут говорить на нашем языке — предложи, как нам понять его — ААА… Эм… — мозг стражника не смог ничего придумать — а придумывать было нечего. Никто в городе не владел человеческим языком, кроме латыни. Однако, благодаря хорошими знаниями в области латыни, а еще и дополнительной встроенной функции — дракон-автоперевод, ему не требовалось напрягаться, чтобы понять всю речь. — Вот и оно, — залился звонким чистым смехом ящер. — Я чувствую, что смогу понять этого человека и он меня, не так ли? — Что делать? — молодой человек начал нервничать — небольшие капельки выступили на лице Джона. — Неужели он догадался о чем-то? — Спокойно, я знаю этого жреца, — в голове мальчика раздался глубокий искренний смех. — Он был моим самым умным, но в тоже время профессионально выводил всех на чистую воду. Лучшая тактика против него — терпеливо ждать, ну и прикинуться дурачком. В любом случае — никому нас не раскрыть. И дракон был прав: по-началу, от жреца пошли каверзные вопросы про жизнь; как он попал сюда, что делал до этого момента. Пытался выдавить хоть слово, но Джон держался до последнего — не проронил ни единого слова и не пошевелив ни единым мускулом. — Да, он и вправду ничего не знает, — жрец привстал и неожиданно подошел к Джону, выдыхая на него ароматный дым табака. — У меня нет идей, что дальше делать с ним — посадите его за решетку до выяснения дальшейших обстоятельств. Я не могу точно сказать — обычный ли человек перед нами. Мне нужно время на размышление. — Мой лорд, позволите вопрос? — жрец повернулся к стражнику. — Что вы имеете ввиду под «не совсем человек»? Разве люди выглядят совсем иначе? — Слишком сильная аура. Больше ничего не могу сказать. Юношу тут же подхватили под руки уже два знакомых нам стражника, и устремились по направлению к тюрьме. Виляя всё теми же узорчатыми коридорами, с Джоном не церемонились: если бы на его месте был обычный человек — ему бы давно сломали плечевые суставы. — Да, а вот это уже похоже на настоящую тюрьму, — резкий неприятный запах плесени ударил в чувствительный нос Джона. — Вот прямо так я её и представлял, словно видел её не один раз… — Или я просто, как вы говорите на современным языке, «загрузил» осколки моих воспоминаний, — невольно перебил дракон. — Когда-то и я бывал здесь, в пучине одиночества, безысходности и вечном холоде. Эта тюрьма единственная в своем роде: среди моих творений всегда царил мир, взаимопонимание, но рано или поздно, некоторые ящеролюды поддавалась искушению воровства. — Джону казалось, что та история про суд вновь повторится, однако… — Я не мог создать идеальную расу: единственное, что мне оставалось — основать тюрьму, где провинившиеся сидели, пока не признают свою вину. — И видимо вот тот бедолага явно не признался, — взгляд юноши был направлен на спящего в углу ящера. — Сколько он тут сидит? И что же он такого украл? — Нет, он сделал кое-что похуже, — дракон читал заключённого словно открытую книгу. Видимо сил сопротивляться у ящера практически не было. — Следуя его воспоминаниям, он изучал историю некого древнего существа — создателя их расы, а потом и вовсе проповедовать религию поклонение ему, как богу. Ответ последовал сразу же. — Я чувствую его боль, — потихоньку, Джон начал самообучаться более сложной техники чтения мыслей, не без помощи Грордонта, конечно: чувствовать то, что когда-то испытывал объект. —Эти пытки, наказания… Это слишком жестоко для такой миролюбивой расы. Видимо, как в человеческом мире — выбивали признание… — Молчать, человек, — подзатыльник одного из стражников заставил Джона закрыть свой рот. Дверь одной из клетки открылась — тело Уилсона полетело в стену. — Сиди здесь, пока не вынесут окончательный вердикт. Пострадала скорее стена, чем юноша: благодаря богоподобному телу, весь удар пришёлся именно на него. Джон мог сбежать из этой маленькой темницы по щелчку пальцев, но сейчас он хотел узнать у заключенного: почему же древний дракон стал врагом для всех и вся? Почему при упоминании только одного его имени дрожат и убегают даже самые грозные и опасные хищники? Почему поклонение ему особо преданных ящерам преследуется и наказывается пытками? Не могу поверить, что за столько лет моей недолгой жизни, я оказался за решеткой. Хотя это гораздо лучше, чем быть мертвым. И всё же — этот заключенный кажется мне очень знакомым. Тебе так не кажется, Грордонт?. Говоря о клетках: может для тебя клетка не так плоха, но для дракона любая тюрьма подобна смерти. Для нас, драконов, лучше умереть, чем быть запертыми в неволе. Дракон начинает пытаться выбраться из клетки, чаще всего убивая себя в процессе, а если он всё же выживает, то сходит с ума и, в итоге просто начинает рвать себя на части. Если для вашего вида так ценна свобода, то если оторвать крылья… Дракон тут же теряет рассудок и пытается убить себя. Увы, мы свободолюбивые существа и каждый раз, когда нас пытались удержать взаперти больше чем трое суток — конец был всегда плачевен. — Magna Grordont salva me et familiam, — неожидано зашептал пленник. — Obsecro te Nam illa omnia saecula cultum, venerationem et amorem, praemium servo tuo! — Заткнись уже! — один из стражников ударил по стальным прутьям клетки. — Тебе не надоело еще нести этот бред? Этот проклятый дракон давно мертв, а его знак стал для нас символом его тирании — он больше не наш покровитель, после того как предал нас! Ты можешь молится сколько угодно — никто не спасет тебя. — Наивный дурак! — голос ящера был удивительно бодрым, несмотря на то, сколько он здесь сидел. — Те легенды — ложь. Он никогда бы не предал нас и уж тем более не стал уничтожать своих творений, насколько бы они не прогнили. Легенды о его возвращении правдивы! — Как знаешь… — в это время стражника окликнул другой драконид и тот, не сколько не боясь, что кто-то из пленников сбежит, ушел из сырого помещения, хлопнув дверью. — Вижу, ты настолько уважал его, что даже ценой своей свободы, ты продолжаешь мучаться и сидеть в этой сырой камере за его идеи, — Джон решил первым начать диалог. — А какое тебе дело, человек? — огрызнулся ящер. — Все равно нас завтра отправят на съедение. — Возможно, ты прав — это не мое дело. — Джон, однако, решил так просто не сдаваться: дракон подсказал ему одну фразу, которую он говорил этому ящеру. — Aliquando ego, amice, et erunt cinis. Sed non oblivisci me, quia aliquando, ego resurget ex cinere… Et tunc pace regnabit. Tunc nos omnes esse liberum iterum, — словно на автомате, заключенный в точности повторил конец. — Невозможно! Откуда тебе известны эти слова? Это же… — Возможно, твоя защита на дневнике не так хороша, не так ли? — перебил шокированного ящера Уилсон. — Невероятная история о Грордонте, написанная тобой, привела меня сюда. Да и не только она. — Но этой фразы не было в моем дневнике — откуда же ты знаешь… — Я всегда гордился тобой, мой маленький летописец, — голос юноши изменился на более низкий и властный. — Ты никогда меня не подводил и даже сейчас, ты страдаешь за мои учения. Ты был мне самым близким другом и сейчас ты единственный, кому я могу доверять. Не считая Джона, конечно. — О мой лорд, — ящер неожиданно упал на колени, — простите меня — я подвёл вас! Нет моим делам оправданий — я не сумел удержать ваших творений на верном пути… — Мой старый друг Трензин. Прошло столько времени, а ты все так же пытаешься упасть мне в ноги, — по-дружески усмехнулся дракон. — Мне всегда хотелось поблагодарить тебя за всё проделанное, правда размер не позволял. Встань, Трензин! — в мыслях, Джон был шокирован: кто-то впервые упал к его ногам. — Не надо винить себя за те преступления, которых ты не совершал. Ты достойно выполнил свое задание — Погоди… Эти строки ведь были написаны только в дневнике, написанные магом Трензином. Неужели это и есть он? Я думал он будет покрупнее. — Мой лорд, не могу поверить, что вновь вижу вас, хоть и в такой форме, — на лице мага проступила почти незаметная улыбка. — Значит тебя бросили на произвол судьбы в этой тесной, сырой камере, — запах плесени и сырого мха был слишком ядрёным для чувствительный носа дракона. — Объясни, что же здесь случилось? Почему ты сидишь в клетке, а меня считают каким-то вселенским злом? — Я единственный, кто не отринул вашего учения, — начал рассказывать учёный-маг. — Я запомнил вас, как мудрого, справедливого и доброго владыку. Но после раскола хранителей Атлантиды, падение вашего величия, народ увидел разрушения, вызванные вами и посчитали злом, которое «уничтожило бы весь мир». Пока Трензин рассказывал про свою нелегкую жизнь в новом обществе, дракон внимательно рассматривал старого мага. За много лет маг практически не изменился, за исключением многочисленных шрамов, местами заметных синяков — маг в результате своего долгого заключения, регулярно подвергался насилию со стороны своих же собратьев. В это время, Джон ощущал странную аура: было некое ощущение подавленности, будто бы твои руки сковали невидимыми наручниками и параллельно прикрепил к ним тяжеленный камень. Ирваг — один из редких драгоценных камней тому причина. У всех древних народов, издавна считалось, что камень обладал целебными свойствами, однако после применения раствора с использованием толчёного камня на одном из раненых магов — тот само собой выздоровел, но, к несчастью, теперь уже не мог колдовать. Теперь их используют в качестве, неких «ограничителей», чтобы другие магические существа или маги не могли использовать заклинания и не позволить заключённым с лёгкостью прорваться сквозь магические решетки. — Трензин — ты был лучшим моим слугой, — дракон чувствовал, что подавляющие кристаллы очень сильно влияют на него не в лучшую сторону. — Так сослужи мне последнюю службу — защити этого мальчика, даже ценой своей жизни. Он нужен этому миру. — Мой лорд, вы… — Это не значит, что умираю или покидаю вас навсегда, — обнадежил Грордонт. — Эти кристаллы тратят много магической энергии, даже для меня. Я не могу долго поддерживать свою сущность в человеческом теле — мне нужно восстановиться. В глубине души я усну, и вернусь только восстановившись. Джон, моя сила в твоём распоряжении — используй её мудро и пусть она не попадет в плохие руки. — Мой лорд, но как же человек? Ведь его магия точно так же будет подавлена. — Если быть точным — люди этого времени не владеют магией. Однако кристаллы реагируют только на существ, рожденных магами. Но так как Джон получил способности от меня — он не считается чистым магическим существом. — Получается, мой лорд, будучи немагическим существом, человек может произносить заклинания, но сам будет неуязвим к антимагическим заклинаниям. — Именно! — Это конечно всё очень круто, но мы так не договаривались! — Джон немного опешил от такого беспрецедентного решения. — Решил меня кинуть, оставить со способностями, о семьдесяти процентов которых я вообще не имею представления?! — Успокойся, Джон — нет смысла нервничать, — дракон продолжал говорить все таким же умиротворённым голосом. — Я верю что ты сможешь. Просто вообрази в голове, что ты хочешь наколдовать, сосредоточься на силе самого заклинания — только не переборщи… Ты же не хочешь уничтожить вселенную? — Вооброзить заклинание? Уничтожить вселенную? — по спине юноши пробежал легкий холодок, ну и он был очень злым. — Ты о чем вообще?! — Ха-ха, ну и лицо у тебя, — дракон громко засмеялся. — Шучу конечно же! Самые мощные заклинания могу творить только я, и то, только в драконьей форме. Насчёт заклинаний — твори не слишком сильные. Твоя мана очень ограниченна: без меня ты не сможешь творить сложные заклинания. Остановка времени — одна из них. И помни — судьба этого мира в твоих руках. Помни это, Джон… Помни… — Зараза! Теперь дракон восстановил чувство юмора и будет издеваться надо мной! Недопустимо! — дракон в последний раз ухмыльнулся и тут же замолчал. — Ну вот — ушел! — Слово моего господина — закон, а значит я в вашем распоряжении, — в знак этого ящер поклонился, как любой слуга королю. — Распоряжайтесь мной, как вы хотите. — Значит так, да? Тогда давай установим некоторые правила, — Трензин был весь во внимании. — Во-первых, ты навсегда забудешь слово лорд, господин, повелитель и все прочие слова, которые будут меня возвышать перед другими. Во-вторых, давай просто Джон. В-третьих, чтобы не случилось, мы должны держаться вместе: он что-то говорил про силу, но воспоминания стали слишком мутны, когда он задремал в моей душе — я ничего не знаю. — Как угодно, Джон, — словом маг не стал настаивать на решении «дракона». — И всё же вижу ты в смятении. Слова моего лорда о способностях не дают тебе покоя — Да, насчет ограниченной магии… — Я могу поделиться своим опытом. Дело в том, что магу приходится выбирать. Либо твои заклинания очень мощные, но твое тело будет крайне плохо защищено. Если в тебя попадет хоть одна магическая атака, пускай даже слабая — твое тело просто разорвет. Лорд выбрал правильное решение. Хоть теперь твои заклинания не столько мощны, как могли бы быть, однако твое тело, его способности усилились во много раз. — Значит ли это… — Да, твое тело может выдерживать невероятно большое количество повреждений, будь то магических или физических. Однако позволь дать совет — используй преимущество врага против него самого. Противник слаб только после самого сильного удара. Самое эффетивное защитное заклинание — отражение любой враждебной магии. Магу учатся этому годами, а ты — особенный. Те знания, что дал тебе лорд, могут сильно помочь. — А мои физические способности? — Они не гарантируют тебе полную неуязвимость, но это не значит, что тебя можно будет так просто убить. Проворность, регенеративные способности, быстрая реакция, — всё это спасает тебя от смерти. — А если я попаду под огонь? Что тогда? — Кровь дракона поистине легендарная вещь: с её помощью выигрывались войны, предавались герои и злодеи, подписывались и нарушались договоры. Сама по себе кровь настолько редка, что даже за каплю крови могли убить. Она обладает поистине невероятными способностями: воскрешать, лечить раны, убивать, подчинять, — и так уставший ящер начал уставать ещё сильнее, объясняя всё больше. — Твоя кровь — кровь бога, способна за секунды залечивать раны, твои кости обладают прочностью, чтобы выдерживать огромные нагрузки и удары, а мышцы, хоть и невзрачные, могут поднять невероятное количество талантов*. — Ладно, а что насчет дальнейших планов? — Я понимаю, тебе нетерпиться узнать, что будет с нами дальше… — Ты сказал это таком тоном, что мне уже не хочется знать о нашей судьбе. — Если тебя объявят преступником, то жить тебе осталось совсем недолго, — начал ящер. — Раньше, когда сын моего лорда правил этими землями, не было ни воровства, ни насилия, ни предательсва. Королевство процветало. Но после раскола хранителей, как тебе хорошо известно по моему жневнику, и падение моего лорда, наш народ вынужден был бежать, но случилось неожиданное — их затянула временная воронка, которая позже выбросила их около десяти тысяч лет назад. С тех пор на трон взошел Крилшат — достаточно мудрый, но ставший жестоким в результате временного разлома. — Как он мог стать жестоким во время временного разлома? — опешил Джон. — Это что у вас такое там происходило, что ВАС затянуло во временной водоворот? Хотя, сперва он выглядел совсем наоборот: мудрым, снисходительным и справедливым… — А еще садистом, тираном и безумным правителем, жутко ненавидящим людей, — судя по шрамам Трензина, в его словах есть доля правды. — Он скармливает провинившихся огромному тираннозавру, который еще тот зверюга — если умрешь сразу, то тебе крупно повезло. — А почему дракон ничего не сказал мне о нем, — Уилсон задался вопросом, нервно поглядывая на ящера. — Перед Грордонтом тот правитель, как открытая книга! — Будь тише — ты же не хочешь, чтобы это началось сейчас? — Джон чувствовал, что маг что-то скрывает, но не мог прочитать его мысли. Вроде и простое заклинание, как говорил дракон, а тут же юноша начинает чувствовать слабость. — Возможно господин дал тебе эту возможность, чтобы ты сам все понял. — Тогда, возможно, меня приговорят к смерти, — судя по высказываниям мага, жить Джону оставалось недолго. — У меня есть план — ты должен мне поверить и сопровождать меня до тираннозавра, там я попробую свалить его и заставить поверить, что я не враг и пытаюсь помочь. Животное бывает жестоким не из-за характера и генетики, а из-за обращения. Вероятно, осуждённые являлись единственным источником пищи для динозавра. — Использовать магию прямо на арене! — Трензина осенило. — Противомагические камни сильнее всего работают на арене, а тебе, вряд ли наденут браслеты с теми же ирвагами. Думаю ты знаешь, что делаешь, Джон. — маг громко закричал — пытался позвать охранников. — Эй, стража — я признаю свою вину! Слышите, Грордонт является моим единственным господином и богом! — Только бы поверели, — в мыслях понадеялся Джон. — Вот ты и попался! — стражник словно специально подслушивал — как ураган, влетел в запертую дверь, чуть не выбив её. — Несколько тысяч лет лет лорд Крилшат ждал, пока ты скажешь эти слова. Теперь тебе точно уже ничего не поможет. — Тысячи лет?! — Джон был слегка шокирован. — Кажется, я ошибался насчёт твоего возраста. — Ну, около пяти тысяч в этой неудобной конструкции — маг очень сильно удивил Джона: несмотря на полное истощение, он с легкостью мог общаться телепатически. — Маги живут гораздо дольше, чем обычные представители моего вида- около двадцати тысяч. Не забывай, что великий дракон наделил меня гораздо большей силой. А теперь, вперёд. — Ты начинаешь удивлять меня всё больше, Транзин. «Нарушители порядка» были грубо вытолканы из полумрачных клеток. Трензина сразу заковали в ирваговые каналы, чтобы тот не смог испарился с помощью телепортации куда-нибудь за пределы территории нынешнего правителя. Долгая долгая дорога к трону заняла, на этот раз куда больше времени. И вот, очередные бедные ящеры просят пощады у «великого» правителя. — Лорд Крилшат, пожалуйста, пощадите! — пара местных жителей, видимо, натворили что-то серьезное. — У нас маленькие дети… — Это не отменяет того факта, что вы своровали! — на этот раз ящер предстал перед Джоном в том нехорошем виде, который описывал маг. — На арену обоих — пусть мой питомец полакомиться… — Мой лорд, Транзин он… — А, Транзин, верная собачка павшего демона, — видно, этого заключенного, хозяин долины ненавидит больше всего. Хотя и от мага не наблюдалось любезность в сторону ящера. — Ты наконец-то признал свою вину! Как же долго я этого ждал! — Я никогда не признаю твою диктатуру, Крилшат! И ты знаешь, что я прав, — за это Транзин получил коленом в живот. — Мой лорд… всегда будет… рядом со мной. — Твой мастер уже давно мертв, — жрец был в не себя от ярости. — А ты… ты… ты отправишься на съедение динозавру! Спустя столько тысяч лет ты наконец признал это. Зачем? Надоело жить в камере? Захотелось насладиться последними минутами свободы? — Нет, потому что сегодня ты падёшь перед восставшим из мертвых дракона! — Видимо совсем с ума сошёл. Увидите его! — Мой господин, а что делать с человеком? Его нет ни в одном из наших списков по… — Он мне не нужен — к остальным на арену! — А как же наручники… — Он по твоему похож на мага? — рявкнул Крилшат. — Еще одно жалкое отродье. Джон, пока два охранника медленно выводили его из зала, почувствовал, что с этим жрецом что-то не так, словно это был не он.

***

Арена для кровавой бойни выглядела весьма целой, хотя по некоторым слухам, внутри все гораздо хуже, чем снаружи. Дело все в ти-рексе, который, как ошпаренный, носился туда-сюда, постоянно ударяясь о каменные ограждения. Его удары сотрясали землю, пугая совсем юных ящеров. Джона бросили в закрытую комнату, которая отделалась от арены прочными каменными воротами, способным вполне выдержать выстрел из крупнокалиберной пушки. — Джон! — среди нескольких десятков осуждённых, знакомый голос пытался найти юношу. — Трензин, я здесь! — Слава Грордонту, что тебя не отправили на каторгу! — последнее слегка напрягало Джона. — Ладно, забудь. Каков наш следующий шаг. — Я постараюсь отвлечь динозавра на себя, а ты собери всех «провинившихся» и постарайся не дать им запаниковать. Не в коем случае не дай им сделать это. Если тираннозавр отвлечься на вас — вся группа превратится в кровавый фарш. — Хорошо, — маг, начал поспешно всех обходить, дабы как можно подробнее описать его. — Береги себя, Джон Уилсон. Да пребудет с тобой мой лорд. Только ящер обошел последнего заключённого, неожиданный удар в огромный гонг оповестил о начале представления. Сейчас Джону было очень нелегко: судьба этих ни в чем неповинных рептилий и судьба всего рода ящеролюдов была в его маленьких руках. Сегодня он сможет обуздать ту силу, что течет по его венам или будет убит, как остальные.