My Bad Teacher

       — Девочки, что вы тут делаете? — раздался строгий женский голос, от которого нас передёрнуло. У входа стояла гардеробщица. Я посмотрела на Катю, та посмотрела на женщину.        — Моя младшая сестра думала, что потеряла шарф, а он в куртке. Наверно, не заметила, — выкручивалась подруга. — Мы уже нашли его, так что уходим, — закончила та и потянула меня подальше от гардероба начальных классов. Вроде, пронесло. Но проблема с Оксаной ещё не решена. Катя повела меня к зеркалу, которое находилось рядом с одиннадцатым классом. Она достала расчёску и приступила расчесывать свои густые волосы. Я же просто стояла и смотрела на неё, как вкопанная, пока не заметила в отражении зеркала нашу цель. Моё место было не очень выгодным, (я просто стояла, было очень палевно, а Катя смотрела на себя и легонько могла отвести незаметно взгляд) поэтому в отражение смотрела не только я, но и Катька. Шумилова листала какие-то фотографии на телефоне блондина, она была довольна тем, что видела. Интересно, ведь Катя так и не рассказала зачем именно притащила меня сюда следить за ней. Простояв так минуты три, мне надоело. Все равно это нам ничего не даёт. Вдруг это вообще со мной не связано?        — Пошли, опоздаем на алгебру, — недовольно ворчу. Катя закатила глаза, убрала расчёску в рюкзак, и мы пошли на алгебру. Когда мы вышли из гардероба, и я уверилась, что следа за нами нет, решила допросить подругу.        — С какой стати ты подумала, что она что-то замышляла в раздевалке?        — В туалете подслушала, как та сказала своей, что нужно с каким-то парнем из одиннадцатого перекинуться словечком и посмотреть какие-то фотографии, — хмыкнула она. — А какие фотографии она сейчас может смотреть? Сама же говорила, что хочет на тебя компромат надыбать.        — Ну не знаю, думаю, это не про меня, хотя, теперь мне тоже страшно, — я отрицала это до последнего. Но зная Шумилову… да там могли быть отфотошопленные фото, а может и настоящие. Лишний раз не хотелось забивать голову фигнёй, но Катины слова засели у меня в голове. Уже на уроке алгебры я стала забывать про Оксану. Она немного опоздала на урок, подняв, как обычно, гордо подбородок, вошла в класс и посмотрела на нашу парту, зловеще ухмыльнувшись. Дрянь. Целый урок мы с Катей решали классную работу, не отвлекаясь ни на что прочее. Под конец урока, когда нам разрешили делать домашку, мы расслабились. На мой телефон пришло сообщение. Я открыла строку уведомлений и немного приофигела.

Николай: У тебя сегодня есть дополнительные?

Я думала, он со мной больше видеться не хочет. Чёрт. Ещё одна заноза в заднице.

Я: Есть, а что?

Дожидаться долго не пришлось, уже через пару секунд, как я отправила сообщение, мне пришёл ответ.

Николай: Я сегодня свободен после обеда. Хотел забрать тебя после школы.Отказы принимать не буду.

Вот говнюк! Только ведь отстал.

Я: Ладно, но придётся ждать лишний часок.

Николай: Подожду, но не смей задерживаться после дополнительных.

Я: Хорошо.

И за что он мне свалился на голову? Нет, конечно, я понимаю, что родители хотят выдать меня за него замуж, но они же осознают то, что я могу отказаться в любой момент, так как мне скоро восемнадцать, а мы не в средневековье живём? Ник богатый, красивый, огромная квартира, есть собака, но этого недостаточно. Он не такой, как Дэвид. От него я не чувствую теплоту, не могу выговориться ему, поделиться с ним своими проблемами. С Ником я чувствую себя по-другому, возможно, даже какое-то напряжение. А с Дэвидом спокойно, даже когда у тебя столько проблем за спиной, мир рушится под твоими ногами, а для тебя важно лишь то, что он рядом. Наверно, это и есть чувство привязанности к человеку. Следующий урок был английский, последний. Мы с Катей зашли в класс, Дэвида не было на месте. Думаю, он где-то в учительской или в столовой. Катька переписывалась со своим бойфрендом, рассказывала мне, что у него, да как там, а я внимательно слушала и улыбалась. Хоть по началу я и сомневалась, но думаю, у них всё получится. Уже под конец перемены в класс зашёл учитель. Мужчина кинул какие-то листы на стол, сел на своё место и залпом допил кофе из стаканчика, стоявшего всю перемену на его столе. Прозвенел звонок. Все встали, учитель тоже.        — Здравствуйте, — он осмотрел класс, — садитесь. — Тот показал рукой, чтобы мы присели на места. — Итак, открываем страницу двадцать восемь, делаем самостоятельно номера на повторение, потом проверю. Обычно, когда он задаёт нам в начале урока такие задания, значит, что-то грядёт. Видимо, нет настроения. Ну как же, до часа ночи не спал, пьяный друг в соседней комнате, а это ещё я не знаю, что у них было утром. Мы с Катей, как дружная команда, сделали все номера за десять минут, помогая друг дружке: я делала первые два, а она — остальные два. Идеальная работа! Естественно, весь класс мистер Дэвид проверять бы не стал — слишком много работ, но вот работ пять — за две минуты уложится. Но сегодня наш трудоголик решил упростить себе задачу.        — А теперь все проверяют работу соседа по парте. Давайте, меняйтесь.        — Ну мы же не в начальных классах! — Выкрикнул кто-то из мальчиков.        — А тем, кто не будет проверять, а просто поставит пятерку — снижу на два балла! — Пригрозил учитель. Класс. Нам даже нечего проверять, всё и так у друг дружки скатали. Для вида мы всё же поменялись и поставили по пятёрке.        — Сдают работы: Жуков, — он посмотрел на него, так как тот единственный из класса выкрикнул претензии. — Шумилова, Тамилова, — Катя протянула руку, чтобы я отдала ей тетрадь. — Чернышов и Щепкина. Преподаватель проверил всё за пару минут, весь класс тихо занимался своими делами. Мистер Дэвид раздал ребятам их тетрадки и присел на край учительского стола.        — Щепкина, что я говорил по поводу пятёрок? — Все посмотрели на Валю. Она была очень удивлена. Думаю, все поняли, что пятёрка в её тетради не просто так. Она сидела не очень близко, но я смогла разглядеть помарки красной ручки учителя до того, как она закрыла ладонью разворот тетради. Катя открыла свою тетрадку и увидела рядом с пятёркой — которую я поставила карандашом — красную пятёрку от учителя. Прозвенел звонок. Не спеша собирала вещи, Катя ушла, как и весь класс, кроме Шумиловой. Я сделала вид, что всё ещё собираюсь, но та не хотела уходить, активно болтала с преподавателем. Вспомнив слова Кати, мне показалось разумным выйти из класса и подождать, пока Оксана выйдет. Мало ли что… Выходя из класса, чувствую взгляд учителя, но не предаю этому значения, чтобы лишний раз не улучшать подозрения Оксанки. Я ждала минуту, две, три… Да что они там обсуждают?! Я немного начала нервничать. А вдруг она уже шантажирует его? Да нет, бред! Это просто слова Кати засели в голове. Так плюс ко всему, я отличная паникёрша. Но тот факт, что они слишком долго что-то обговаривают, меня слишком напрягает. Через минут семь я услышала звук каблуков из класса — Шумилова наконец-то вышла и пошла прочь. Она была совершенно спокойной. Я подождала, пока она скроется за стеной, и зашла в класс, закрыв дверь. Дэвид массировал себе виски.        — Всё нормально? Он поворачивается ко мне. Я вижу, какой учитель уставший, Оксана, наверно, воспользовалась моментом и выжала из бедняжки все соки. Стерва.        — Да, всё в порядке. Садись.        — Сегодня занимаемся в классе? — Мне приглянулась первая парта. Я кладу на неё рюкзак и посматриваю на уставшего Дэвида.        — После вчерашнего вечера дома у меня небольшой беспорядок. — Мужчина улыбнулся. Я облокотилась на локти и также улыбнулась.        — О чём с Оксаной говорили? — аккуратно спрашиваю. Учитель насторожился, я, осознав, что ляпнула совсем не то, начала доставать из рюкзака пенал, лишь бы не пересекаться взглядами с учителем. Господи, и зачем спросила?        — Она уже второй год хочет, чтобы я занимался с ней. Но при этом у неё нет никакого желания. Её родители постоянно доставали меня поначалу в прошлом году, — он ухмыльнулся, — но как только я сдался, Оксана прибежала ко мне и всё занятие не слушала, а только давила на мозг и старалась всеми силами показать свое декольте. Мы посмотрели друг на друга и посмеялись. Да, это она может. Неужели он ей так нужен, что та уже второй год пытается добиться его внимания?        — А что? — Дэвид удобнее устроился на стуле, облокотившись на спинку. — Ревнуешь? После его слов мои щёки стали самыми красными в этом мире.        — Что? Нет. Что ты, я просто… — запинаюсь. И какие же у меня оправдания? Ой, прости, просто мне птичка напела, что эта стерва хочет посадить тебя, разлучить со мной, опозорить на всю школу, шантажировав тем, что узнаёт о наших отношениях! Так стоп. Раньше я не задумывалась о том, что Дэвида могут действительно посадить за решётку. Чёрт.        — Ты просто что? — Учитель медленно встал с места и подошёл ко мне поближе.        — Эм… ну… — я взглянула в его сверкающие на солнце глаза. Учитель сверлил меня взглядом. Меня начали терзать сомнения сказать правду или опять солгать. Он вопросительно приподнял бровь. Думаю, лгать бесполезно, а то буду виноватой я и только я, потому что не рассказала ему о планах Оксаны. Я прочистила горло. — Она хочет выяснить встречаемся мы или нет, собрать побольше компромата и шантажировать тебя! Лицо преподавателя было слишком удивлённым. Дэвид немножко подумал и выдохнул.        — Почему ты так думаешь?        — Катя подслушала её разговор, — опускаю глаза и вновь поднимаю их на учителя, дабы увидеть его реакцию.        — Ну раз Катя сказала! — ухмыльнулся тот. — Слушай, она, конечно, ещё та дрянь, но не настолько, уж поверь, — он присел на своё место. — Можешь не волноваться, обещаю такого не произойдёт. А сейчас нам лучше следует заняться английским. Дэвид совершенно спокойно стал искать что-то в листках, пока я обдумывала ситуацию. Его там шантажировать собираются, а ему насрать? Нет, я, конечно, всё понимаю, но не этого. Катя была права — нужно действовать и быстро, но без Дэвида. Целый час мы решали пробники по английскому. Дэвид не жалел меня, оправдываясь тем, что это важно, чтобы я не расслаблялась и была готова ко всем темам и заданиям. Время шло очень медленно, заданий становилось всё больше и больше. И наконец-то мы закончили. Он сидел со мной за одной партой, так близко. Мне хотелось прижаться к нему, но я сдерживалась. Хоть мы и признались в симпатии, всё равно не думаю, что мы встречаемся. Тем более об этом мы не говорили вслух. И это стало терзать меня изнутри. А что будет после моего выпуска? Будем ли мы общаться, видеться? Что, если мы не встречаемся, и после выпускного Дэвид забудет обо мне, а родители выдадут меня замуж за Рубцова? Тогда я буду самой несчастливой на свете. Дэвид и есть моё счастье, но не Ник. Была бы моя воля — расплакалась на месте, но что-то не давало мне. Я осознавала, что это, наверно, и есть та самая правда. Надежда умирает последней, не так ли? Но стоит ли спрашивать его?        — Устала, да? — учитель прижал меня к себе. По коже пробежались мурашки. Он будто умеет читать мои мысли. — Ничего, сейчас домой приедешь и отдохнёшь. Успокоил, блин. А мне ещё с Ником ехать… Ладно, я не хочу ставить себя и его в неловкое положение. Потом спрошу, наверно…        — Мне пора, — встаю с места и кладу всё в рюкзак. Дэвид подошёл ко мне и положил руку на плечо.        — Что? — вопросительно заглянула в глаза. Он изучающе смотрел на меня с улыбкой.        — Не переживай, всё будет хорошо. — ответил тот. Я поджала губы, накинула рюкзак и направилась к двери.        — До завтра.        — До завтра, — будто с какой-то грустью или разочарованием произнёс учитель. Он прав, мне нужно отдохнуть, но тот не знает, что сейчас у меня мини-испытание — Ник. Я быстро спустилась в гардероб, накинула верхнюю одежду, обулась и вышла на крыльцо. На улице был сильный ветер. Было трудно дышать, ведь не подумав сегодня утром, теперь приходится идти без шарфа, мне нечем укрыть нос. Я отворачивалась, но лучше не становилось. Мне пришлось ускориться и дойти до парковки чуть ли не бегом. Я нашла знакомую машину Рубцова младшего и села в неё.        — Сильный ветер? — спросил тот.        — Угу, — мычу и пристегиваю ремень. Машина тронулась, я молча сидела и смотрела в окно. Разглядывать Николая мне не хотелось, чего не могу сказать про него: он в прямом смысле пялился на меня, отрываясь от дороги через каждые пятнадцать секунд.        — Что? — немного раздражённо спрашиваю.        — Молчишь сегодня, что-то случилось? — откуда такая забота, Коля?        — Устала за неделю, поскорей бы выходные. — Ворчу, что, кажется, смешит парня.        — Это у тебя только школа! Какие тут проблемы?        — Почему ты так обесцениваешь проблемы других?        — Ты в одиннадцатом. Целый год валяй дурака, а под конец готовься к экзаменам. Сдаёшь их и свободна. А вот потом… — он протянул последний слог. — Взрослая жизнь! Для него так всё просто. Он сынок богатеньких родителей, которые могут плясать под его дудку, только бы тот стал крутым и богатым. А на деле два плюс два без помощи не решит. Бесит.        — Смысл не учиться?        — Это последний год, делай, что душе угодно! — Он поднял руки и прокричал «что душе угодно» дважды. Я испугалась. Слава Богу, мы ехали по прямой, где не было поблизости машин.        — Тихо ты! Держи руль, а то одиннадцатый не закончу вообще. Парень усмехнулся и положил руки на руль.        — Ну и скучная ты, — недовольно произнёс Рубцов. — С тобой даже не повеселишься. И хорошо, с тобой видеться не буду. А с другой стороны как-то обидно.        — Я смотрю с тобой весело, да? — фыркаю.        — Ещё как, сейчас докажу, — от этой фразы у меня мурашки по коже. Что он задумал? Без рук будет управлять машиной?! Или же педаль в пол и скорость под двести?! Я внимательно наблюдала за его действиями. Ник ускорился до семидесяти с чем-то, иногда достигало до восьмидесяти.        — Что ты делаешь? — обеспокоено спрашиваю.        — Просто хочу показать тебе веселье, — обычно, после таких фраз всё заканчивается плачевно. Мне стало страшно.        — Ник, пожалуйста, скажи куда мы едем? — Лишь бы не на тот свет!        — Не бойся, мы просто покатаемся. — Он ухмылялся. Я вцепилась во что только можно было и смотрела на дорогу. Мы выехали на набережную, где было практически совершенно пусто. Рубцов ускорился и разъезжал по дороге, как в экшн фильмах. И что дёрнуло меня за язык сказать ему это? Глупая! «Король дрифта» хвастался всем, чему он научился за всю свою жизнь: минут десять мы ездили со скоростью света, ускоряясь всё больше и больше. Ещё никогда мне не удавалось сидеть в машине и молиться, чтобы не разбиться. Вдруг Рубцов открыл окна с обоих сторон. То есть он ещё хочет, чтобы меня продуло?        — Почувствуй этот кайф! — пытался докричаться тот, но из-за ветра голос Ник я практически не слышала совсем.        — Ник, я хочу домой, а не на тот свет, — пищу. Николай посмеялся. Сбавив скорость и закрыв окна обратно, парень свернул на полосу, по которой мы ехали, и, как ни в чём ни бывало, спокойно повёз меня домой. Так сильно за свою жизнь я ещё никогда не боялась. С одной стороны, это было чем то новым и даже немного захватывающим, а с другой — я готова прибить его прямо в этой машине. Мы же могли врезаться во что-то или в кого-то. Если ему своя жизнь не так дорога, подумал бы о других. Мне потребовалось не мало времени чтобы остыть.        — Да брось, хватит дуться. Понравилось же! — ребёнок.        — Понравилось? А если бы мы врезались? — тот закатил глаза. — Мы же могли сбить кого-то…        — Хватит мне тут кричать, мелкая ещё, — проворчал Рубцов. Опять он за своё. Нервы потрепать решил, да? Ник сделал небольшую паузу, обдумывая что сказать. — Ничего не понимаешь! Твой учитель не покатал бы так! — выдал он. Вот как. Всё-таки не забыл тот случай. Думаю, он будет напоминать мне каждый раз о нём, доставая этим. Ну, хоть не докапывается к Дэвиду.        — Всё, забудь, — я махнула рукой и помассировала висок. Из-за этого небольшого стресса голова разболелась. Этого мне ещё не хватало. Рубцов остановился у забора моего дома. Я молча отстегнула ремень и с недовольным лицом вышла из машины. Взяла рюкзак с заднего сиденья и перед тем как закрыть дверь Ник обратился ко мне.        — Теперь будешь дуться из-за того, что я просто хотел показать тебе веселье? — он артистично надул губы. Я сложила руки на груди и приподняла бровь.        — Серьезно?        — Я сама серьёзность, мисс зануда, — тот отвернулся. Я хмыкнула и хлопнула дверью. Не успела отойти, как Ник открыл окно.        — Хорошо, завтра не жди белого коня на парковке, — и закрыл, не дожидаясь моего ответа.        — Больно надо! — крикнула и пошла домой. По совету Дэвида, я пообедала и легла на кровать смотреть сериал. Немного расслабилась и села делать уроки. Сегодня ещё и небольшая подготовка к экзаменам. Я усердно делала домашку, а потом неохотно приступила к подготовке к экзаменам. А может Ник прав? Но я так не могу, это не правильно. Без хороших баллов на экзаменах мне в жизни ничего не светит. К тому же, как бы мне этого ни хотелось, прогулы ставить будут, так ещё и родителей оповестят. Нет, не моё это. Последний год, я должна это сделать. Утром мы встретились с Катей у кофейни. Пятница, последний учебный день на этой неделе, можно немного расслабиться. Весь день прошёл, как по маслу, но с Дэвидом я не пересеклась ни разу, да и не писал он мне. Наверно, много работы, не буду доставать, если захочет — напишет сам. Наконец-то до дома добиралась с водителем, без всяких особо весёлых Рубцовых. Самым скучным и безопасным образом. Прийдя домой, я сделала все уроки на понедельник и была свободна. Выходные пролетели незаметно. Я то и дело смотрела сериалы и лишь часик уделила подготовке к экзаменам. В понедельник у нас не было урока английского. Обычно, на каких-то переменах мы пересекались с Дэвидом, но вновь не сегодня. Зато Оксану мы видели достаточно. Я не могла серьёзно воспринимать её после нашего разговора с Дэвидом. А ведь она и правда хочет чего-то добиться от него. Нет, я прекрасно понимаю, что хочет его внимания… Но зачем шантажировать человека и добиваться посадить его, если он не сможет уделять тебе внимания из-за решётки? Правильно, месть. Но за что? За отказ переспать? Тогда она намного тупее, чем я думала. Все эти дни выдались совсем скучными, я даже поверила словам Рубцова, но не надолго. Во вторник всё встало на свои места. На самом уроке английского Дэвид будто в упор не видел меня, а потом, когда все были увлечены заданием, он уничтожал меня одним только взглядом, как будто был чем то недоволен. На перемене перед дополнительным я получила сообщение от шумахера Николая.

Николай: Ладно, признаю, это было опасно. Хочу искупить вину подарочком. Жду после дополнительных на том же месте, не опаздывать, нос откушу. Не шучу.

Ведёт себя, как ребёнок. Хорошо, моё любопытство когда-нибудь сведёт меня в могилу. Только надо написать, чтобы водитель не приезжал.

Я: Договорились, но только из-за любопытства!

В классе, когда все ушли был только Дэвид. Ну и я собственной персоной. Он был немного строгий сегодня, посмотрим каким будет сейчас. Может плохой день? Видимо, преподаватель слишком устал. Дэвид всегда был рад помочь мне, чем я хуже? Возможно, я буду желеть о содеянном, но обстановку то надо разрядить… Учитель сидел за столом и искал среди кучи листков с вариантами подходящий. Я подошла и крепко обняла его сзади. Совершенно спонтанно, так ещё и чмокнула в макушку, вдохнув резкий запах от волос. Мятный шампунь, наверно, всё настолько плохо, что ему пришлось мыть голову утром. Дэвид обеспокоено повернулся ко мне.        — Всё в порядке? Тебя кто-то обидел?        — Что? Нет, просто ты выглядишь таким хмурым, я решила тебя поддержать. Его выражение лица стало более спокойным, но всё же он не ответил мне взаимностью. Видимо, это было лишним… Что же такого произошло? Оксана что-то сказала или сделала? Я немного поднапряглась, но не стала показывать ему свои эмоции. Сама во всем разберусь. Час занятий прошёл на удивление сложным в эмоциональном плане, не больше. Задания не казались мне такими сложными, как одновременно с этим, я пыталась понять из-за чего он такой хладнокровный. В конце, я молча собралась и ушла тихо попрощавшись с ним. Отлично. Вновь я выхожу из кабинета английского с не лучшими мыслями, направляясь к Николаю. Дежавю, не так ли? Зная себя, мне не стоит волноваться по поводу учителя. Пусть сам разбирается, если не хочет моей помощи. Нужно забыть о нём на пару дней, но я не могу… Потому что испытываю к нему чувства. Нет, не могу забыть, но нужно отвлечься! Я сжала кулаки и выдохнула. На улице отличная погода, но всё же не стоит задерживаться, замёрзну, не май месяц. Вижу машину Рубцова, открываю заднюю дверь, кидаю рюкзак, закрываю. Реакции ноль. Спит? Сажусь на переднее сиденье, вижу как парень сидит с закрытыми глазами и руками на руле. Я тихо хихикнула и стала тормошить его.        — Спящая красавица, просыпайся, гномы пришли, — тот рассмеялся, закрывая лицо руками.        — Хаха, а говоришь, что не мелкая!        — Гномы — это по твоей части, я смотрю, — фыркаю. — Да и вообще, ты спал или нет?        — Хотел напугать, но тут нашествие гномов, как же такое пропустить? — он смеялся, я толкнула его в бок.        — Ну хватит, что за подарок ты обещал? — с любопытством спрашиваю. Ник успокоился и ехидно улыбнулся во все тридцать два.        — А вот секрет. Пристёгивайся.        — В смысле? — я, конечно, подозревала, что мы куда-то поедем. Но что-то мне подсказывает, что опять веселиться. — Опять кататься? Ну уж нет. Я быстро вышла из машины, отрицательно махая руками. Рубцов тяжело выдохнул и последовал за мной, через пару секунд, он уже стоял рядом со мной.        — Я тебе обещаю, не буду так больше. Ты теперь будешь бояться со мной ездить?        — Скажи, куда и я отстану, — фыркаю и складываю руки на груди.        — Это не будет сюрпризом.        — Тогда как же мне тебе доверять? Я же не знаю, что у тебя на уме! После моей фразы, у Ника загорелись глаза, он хитро улыбнулся.        — Ладно, тогда силой, — парень пожал плечами и в ту же секунду мои ноги были оторваны от земли. Ник подхватил меня и чуть ли не кинул в машину.        — Эй! — пискнула я. — Осторожно! Я тебе не мешок. Отпусти! Слава Богу, я не обо что не ударилась. Как говорится «пять минут — полёт нормальный!». Рубцов сел за руль, запер двери и куда-то повёз меня. Честно, я до последнего не верила ему и думала, что он опять будет проверять мой вестибулярный аппарат. Но мои догадки испарились, когда из лобового стекла я увидела знакомый дом.        — Мы приехали к тебе домой?        — Э, не совсем. Сейчас припаркуемся и я покажу, — не отводя взгляд от дороги произнёс парень. Мне стало интересно. Не совсем? Это как? То есть мы не будем развлекаться в квартире или что? Пока я перебирала возможные варианты, Ник заехал на подземную парковку. Странно, в прошлый раз парковался снаружи. Из-за погоды? Тот провёл языком по зубам и ухмыльнулся, паркуясь между ярко синей навороченной тачкой и не меньше навороченным мотоциклом. Он аккуратно припарковал авто и выключил машину. Оказалось так, что мотоцикл был с моей стороны, а машина с его. Я медленно открыла дверь.        — Осторожно, не задень мой моцик, — выдал Рубцов и покинул машину. — Нам на нём ещё ехать. Это его мотоцикл?! Он с дуба рухнул? Я, конечно, не боюсь ездить на мотоциклах, но с Ником мне страшно за свою жизнь.        — То есть по твоему это не опасно? — я перешла на крик. — Ты же сказал, что я могу тебе доверять!        — Тсс, успокойся, — Ник шикал, приложив палец к своему рту. Когда я замолчала и стала внимательно наблюдать за парнем, тот закрыл машину, положил ключи от авто в один карман, а из другого вытащил по всей видимости от мотоцикла. — Послушай, ты постоянно ворчишь, говоришь, что всё это неправильно, а на само деле в глубине души хочешь выбраться из этой зоны комфорта, обрести свободу своих действий и я уверен, ты потянешься к такому, если тебя подтолкнуть, ведь это желание просто затаилось где-то там, — Рубцов протянул мне шлем. — Всё нужно в этой жизни попробовать. Хотя бы это. — улыбается. Я немного подумала, оценила его подготовленную речь, взвесила все за и против и решила поддаться искушению. Не знаю когда и почему именно, но чувствую, винить я себя буду точно. Я закусила щеку и взяла шлем, будто осознав своё поражение, закатила глаза. Ник надел шлем, а потом сел на мотоцикл. Я кое-как напялила чёрный шлем, который был, как две мои головы и села сзади Ника.        — А за что держаться? — немного растерявшись спрашиваю.        — Обхвати меня руками и крепко держись, — скомандовал он. Я выполнила его требования. — Готова? — в ответ поступил мой положительный кивок. Мотоцикл тронулся. Мы выехали с парковки на небольшой скорости, на такой же проехали и двор, а потом, когда выехали на трассу, Ник ускорился пробиваясь через бурный поток машин к большому мосту. Ветер был настолько сильным, что единственное что я слышала — это звук, издающийся из мотоцикла, который раньше удавалось слышать только ночью из окна своей комнаты. Я не видела спидометр, но Ник явно превышал скорость, хоть и немного. Мы летели по длинным трассам, ведущим загород. Там было очень красиво, порой я даже забывала о том, что еду на мотоцикле. Как будто под гипнозом, наблюдала за пейзажами, меняющимися так быстро, что иногда было неприятно, хотелось смотреть на них дольше, но я не решалась говорить об этом Николаю. Это чувство скорости и свободы открыло во мне что-то новое. Я всегда презирала мотоциклы, обещала себе, что не сяду на него, но судьба сложилась иначе. Сейчас мне хотелось ехать и ехать. Спустя довольно много времени, я поняла, что от страха вцепилась в Николая слишком сильно. Немного ослабив хватку, продолжила разглядывать осенние пейзажи. Именно тогда я почувствовала уверенность. Хоть и была только пассажиром, не водителем, но осознала, что больше не боюсь садиться в седло мотоцикла. Даже тот факт, что вёл его Рубцов, меня уже не напрягал. Проехав полчаса, а то и больше, Ник остановился на обочине, поставив подножку и снял с себя шлем.        — Что-то я не чувствовал удары в спину, — ухмыльнулся парень. Я сняла шлем и опустила глаза, немного засмущавшись. — Что, понравилось? Я прав?        — Твоя взяла. Это было… круто, — тихо призналась я.        — А я что говорил? Ещё немного и сама будешь просить меня. Ладно, нужно отвезти тебя домой, а то отличницам пора уроки делать, — он скорчил рожицу, на что я показала ему в ответ такую же. Мы надели шлемы и поехали обратно. Заехав на какую-то заправку, Ник купил перекусить сэндвич и горячий чай. После этого, мы поехали домой. Уже ночью, лежа в тёплой и уютной кровати, я думала о сегодняшнем приключении на мотоцикле, перекручивая эти незабываемые моменты у себя в голове с улыбкой на лице. Да, я ещё никогда так не развлекалась и мне… понравилось? Ведь это действительно было захватывающе и круто. Что-то необычное и новое…

***

На следующий день я проснулась со смешанными чувствами и эмоциями: мне хотелось самой написать Нику, чтобы тот снова прокатал меня на мотоцикле, а с другой стороны твердила себе, что нужно отложить это. Отвлеклась и хватит, теперь к Дэвиду. Но сегодня у нас нет урока, он будет только завтра, а это очень долго ждать. Я не помню когда в последний раз ощущала его губы на своих, когда в последний раз он заботливо обнимал меня. Вчера тот будто оттолкнул меня от себя, но я всё же ссылаюсь на его плохое настроение, поэтому решаю зайти после уроков. Этого момента, последнего звонка на шестом уроке я ждала как никогда либо. А услышав его, помчалась к тому самому кабинету английского языка. Я не ожидая ни секунды постучалась и дёрнула за ручку. Дверь была закрыта. Класс. И где же он? Наверно, обедает. Чёрт. Я решила подождать его, но тут пришло сообщение от мамы.

Мама: Аня, водитель ждёт тебя, поторапливайся!

Вот чёрт, когда получаешь такие сообщение от мамы, то знаешь — здесь шутки плохи. Поэтому мне пришлось откинуть идею ждать учителя и поговорить с ним завтра, на дополнительном. День шёл медленнее, чем вчерашний. Вечером мне написал Ник, мол прости сегодня подвезти не смог и завтра не смогу, работа, сама понимаешь. Контрольные, тесты, задачи, все эти испытания и ради чего? Чтобы поговорить с преподавателем. Если кто-то станет за ними следить, да даже любой школьник или учитель видит как часто я хожу после уроков к Дэвиду. Такими темпами нас спалит не Оксанка, а кто-то другой. Но меня сейчас это не волнует. После урока, когда последний ученик вышел, я закрыла дверь и подошла к учителю. Сегодня он был ещё больше хмурым и даже немного злым.        — Что случилось? Почему ты такой злой? — стала выливать всё, что у меня накипело за все эти дни. — Почему когда у нас всё стало налаживаться ты отталкиваешь меня от себя? Дэвид облокотился локтями о стол и потёр виски.        — Никто тебя не отталкивает. Просто, — он запнулся. — Мне нужно кое в чём разобраться.        — Я помогу, только скажи что тебя волнует!        — Ты не правильно меня поняла. Мне нужно разобраться во всём самому. Я нагнула голову в бок. Разобраться самому? С чем?        — Всё-таки Шумилова что-то сделала, да? — я забеспокоилась. Наверно, он не хочет говорить, потому что я предупреждала его, а он не слушал. — Прошу, давай разберёмся в этом вместе, это же касается нас обоих. Дэвид стукнул по столу. Я отпрыгнула от неожиданности, схватившись за сердце.        — Аня, не беси! — прикрикнул учитель и сразу сбавил тон. — Это касается нас обоих, но это не то, что ты думаешь. Никто ни о чем не узнал. Я не могла поверить, что Дэвид впервые повысил на меня голос. Я сдержала поток слёз, ведь хотела узнать, что произошло, а они только бы ухудшили ситуацию.        — Если это проблема не Шумилова, но касается нас обоих, что же тогда? — тихо спросила я. Он поднял голову.        — Я пообещал не причинять тебе боль.        — К чему ты клонишь? Всё же было хорошо… Я слышала, как Дэвиду было больно говорить, но я жаждала услышать его ответ, каким бы он не был.        — Анют, послушай, я зашёл далеко, мне не стоило… — эти слова ранили меня. Он всяческий раз старался не прикасаться ко мне. — Я должен извиниться перед тобой, ты и так много перетерпела, а я сделал тебе только больнее… не знаю чем я думал. Я не хотел ранить твои чувства.        — О чём ты? Ты мне помог, я без тебя бы ни за что не справилась, поверь мне! — одна слезинка скатилась по моей щеке. — Мы же были так счастливы, признавались в симпатии… — вторая слезинка.        — Прости, у тебя это всё на фоне стресса. Состояние после насилия брата, ты это не осознаёшь, я… я только всё испортил.        — Почему? С тобой я чувствую себя счастливой! Я никогда не испытывала таких чувств и эмоций, как с тобой. — я не сдержалась: крепко-крепко обняла Дэвида. Он сначала никак не отреагировал, но потом прижал к себе в ответ. Нам пришлось немного успокоиться. Так мы просидели пару минут, пока я не вытерла слёзы и не заглянула в учительские зёлено-карие глаза.        — С чего ты так решил? Прошу объясни мне! Прошу! Прошу! — будто мяукала я, уговаривая преподавателя. Тот долго молчал, но всё-таки громко выдохнул.        — Слава узнал правду. Мы с ним очень сильно поругались. Он читал мне нравоучения, будто бы я маленький мальчик. Слава хоть и любит выпить, но иногда умные мысли проскакивают. Тогда я осознал, что это неправильно. — по моей щеке предательски скатилась ещё одна слезинка, путь которой проследил учитель, но сдержался от лишних прикосновений. — Пойми, ты бы в жизни не смогла бы испытывать те чувства, если бы не брат. Я подарил тебе заботу, ласку, сам привязался к тебе, как маленький котёнок, я и правда совратил тебя, украл твой первый поцелуй. А теперь задумайся, что было, если бы я не успокаивал тебя в классе, не заваривал чёрный чай у себя на кухне, не встретил бы в Лондоне? Было бы всё это?        — Да, — прошептала я. — Я всё равно бы влюбилась в тебя, ты бы всё также украл мой первый поцелуй. Я понимаю твои опасения, но они напрасны. Пожалуйста, не заставляй меня страдать всё это время, пока ты думаешь. — руки сами обхватили его шею. — Так бывает, люди меняются с появлением новых, которые до неузнаваемости меняют жизнь к лучшему. Я никогда в жизни не найду человека похожего на тебя. А ты мне нужен, как никто другой. Ты — моё счастье и судьба. Мужчина нежно улыбнулся, заглянул мне в глаза, сделав небольшую паузу и жадно заключил в поцелуй. Боже, как я этого долго ждала. Моему счастью не было придела. Когда мы отстранились, Дэвид как обычно поцеловал в макушку. Я расплылась улыбке.        — Прости меня за всё, солнце, — прошептал он. — Я не хотел, чтобы ты страдала.        — Я люблю тебя.        — И я тебя.