33 глава. Холодное сердце.
28 августа 2025 г., 15:00
Голова раскалывалась на части, сердце колотилось так бешено, что казалось — вот-вот разорвет грудную клетку. Каждый вдох давался с трудом. Да, Дэвид был здесь. Да, он сказал, что любит меня. Но тогда почему… Почему он позволил ей поцеловать себя? Может, он лжет? А я… я ведь не лучше — разве не предала его с Ником?
Мысли кружились, как осенние листья в вихре, и я отчаянно мечтала потерять сознание, просто провалиться в бездну небытия, лишь бы не слышать этот навязчивый внутренний голос.
— Тебе нужно домой, — его слова прозвучали сквозь туман в моей голове. Теплые ладони сжали мои ледяные пальцы. — Ты сейчас в сосульку превратишься.
— Я дойду пешком, — прошептала я, но даже мне самой это прозвучало нелепо.
Мое тело дрожало так сильно, что зубы выбивали дробь. Казалось, мороз проникал прямо в кости, превращая кровь в ледяную крошку.
— Ты совсем с ума сошла? — Дэвид покачал головой, его дыхание превращалось в белые клубы пара. — Я тебя отвезу. Быстро и без разговоров.
— У тебя уроки… Не стоит…
— Стоит! — его голос прозвучал резко, почти по-отцовски.
Я закрыла глаза, чувствуя, как слезы снова подступают.
— Тогда… тогда я лучше на такси, хорошо? — голос дрожал, выдавая мое смятение.
— Ты все еще пытаешься избегать от меня? — он произнес это с такой усталостью, что мне стало стыдно.
— Нет… Мне просто нужно побыть одной. Осмыслить все, — я сжала кулаки, чувствуя, как ногти впиваются в ладони.
Дэвид замер на мгновение, затем тяжело вздохнул и достал телефон. Его пальцы резко тыкали в экран, вызывая такси. Каждое движение говорило о подавленном раздражении. Я стояла, обхватив себя руками, глядя куда-то в сторону, где снег искрился под редкими лучами зимнего солнца. Так красиво. Так несовместимо с тем хаосом, что творился у меня в душе.
Перед тем как отпустить в такси, Дэвид резко потянул меня за капюшон и прижал к себе. Его губы тепло прикоснулись ко лбу, оставляя невидимый след, который жег кожу.
— Я заеду после работы, — прошептал он, всё ещё держа меня за плечи.
— Не надо, — вырвалось у меня резче, чем я планировала. Его брови дёрнулись, образуя резкую складку между ними. — Родители… Думаю, они посадили меня под домашний арест. Лучше тебе сегодня не светиться перед ними… — голос сорвался на шёпот, глаза упёрлись в асфальт, словно маленького котенка отчитывали за шалость.
Таксист уже подъехал. Я рванула к машине, перекрывая собой пространство для ответа. Но когда я потянула дверь на себя, ладонь учителя резко легла на край — сильная, с выступающими венами.
— И разблокируй меня, — бросил он сквозь стиснутые зубы. В его глазах читалось что-то между гневом и беспомощностью.
Я лишь кивнула, прикусив губу. Дверь захлопнулась с глухим стуком, отсекая нас друг от друга. Машина дёрнулась с места, и тут же из носа потекла прозрачная слизь — резкий контраст между уличным морозом и нагретым салоном.
***
Дома царила звенящая пустота. Я без сил рухнула на кровать и провалилась в тяжёлый, беспокойный сон. Разбудили меня крики родителей — но это был не гнев, а испуг. Голова раскалывалась на части, всё тело ломило, и я с трудом смогла объяснить маме, что происходит. Градусник беспристрастно показал 38.5 — видимо, невероятный стресс и ночная прогулка по крыше в легком платье сделали своё дело. Напор мамы ослаб незначительно — она твердила, что я сама виновата в своей болезни и подвела всех, в первую очередь себя. В чём-то она была права. Зато болезнь смягчила моё наказание: сложно объявлять домашний арест тому, кто с трудом добирается до туалета. Гнев отца ощущался даже с другого этажа. Лежа в постели с температурой, я успешно его избегала. Интересно, что было бы, не заболей я?.. Пока я пила приготовленное мамой жаропонижающее из любимой кружки — той самой, что напоминала о вечерах с чаем и Дэвидом — я вспомнила, что нужно его разблокировать. Тут же на телефон обрушился шквал сообщений: с десяток лишь за один день и несколько пропущенных звонков. И словно по злой иронии судьбы, в этот же момент пришло новое сообщение: Британец: Как ты? Я: Всё нормально, немного приболела Не знаю, правильно ли было отвечать ему так. Сделав глоток кисловатой жидкости, я вспомнила о Кате — мы давно не общались. Я: Как ты? Пробник написала? Я приболела, теперь на больничном ( Но ответов ни от подруги, ни от учителя я не дождалась: нарастающая боль в висках заставила отложить телефон, и я снова провалилась в сон. Проспала я так пару часов точно и первым делом одной рукой взялась за лоб, а другой взяла телефон. Сообщение от Кати всё ещё не было прочитано, что показалось странным, но внимание перехватила новая смс от Дэвида: Британец: Ужас, значит, завтра в школе не увидимся. Навещу тебя, родители будут на работе в обед? Я уже собиралась ответить, как пришло новое сообщение: Ник: Я свободен. Можем сходить в ресторан или заказать доставку ко мне. Умираю от голода;) После его сообщения мне стало хуже не только морально, но и физически. Воспоминания об утре нахлынули волной, и, как ни старалась сдержаться, слёзы потекли ручьём. Мне было противно и от Ника, и от себя самой. Возможно, новая боль в висках была заслуженной карой. Теперь мне казалось, что это я предала Дэвида. Но в то же время меня тошнило от того, что он позволил себя поцеловать и не сказал сразу… Хотя я… Я поступила ещё хуже. Или нет? Ведь я думала, что с учителем всё кончено, и поддалась Рубцову… Я: Ник, я лежу с температурой, теперь из дома долго не выйду Я: Да, в обед родители будут работать Отправив сообщения, я вытерла слёзы и подошла к окну. Солнце уже давно скрылось за горизонтом, оставляя за стеклом лишь тёмный бархат ночи. Смотреть было не на что, но я стояла, прижавшись лбом к холодному стеклу — этот ритуал хоть как-то успокаивал душу, не давая мыслям вырваться наружу и окончательно меня захлебнуть. Ночь выдалась беспокойной. В голове проносились яркие воспоминания о счастливых моментах с Дэвидом, каждый из которых отзывался острой болью в груди. Их сменяли образы Ника — и мучительная неразбериха: почему я так поступила? Что я на самом деле к нему чувствую? И главное — говорить ли обо всём Дэвиду?.. Утром меня разбудила мама — измерить температуру и сообщить, что врач придёт в одиннадцать. Оставив на тумбочке лекарства, она тихо закрыла дверь, и я снова провалилась в тяжёлый сон. Около десяти я проснулась. Не помня снов, я чётко ощущала — они были о той самой ситуации, что разрывала меня изнутри. На экране телефона горели непрочитанные сообщения: Ник: Жаль. А я хотел сказать, что завтра уезжаю в командировку. Поправляйся и приятных снов. У меня они точно такими будут) Катя: Сори, занята. В школу тоже редко буду ходить Британец: Доброе утро, как ты? Каждое сообщение вызвало бурю разных эмоций. Но, признаться, самое тёплое чувство вызвали слова учителя. После визита врача я заварила чай с малиной, кое-как осилила тарелку супа и приняла лекарства. Всё, чего хотелось — закутаться в плед и бездумно смотреть сериал. Так я и сделала. Это ненадолго отвлекло от бесконечного потока мыслей. Честно, я уже боялась, что ночью они меня окончательно задушат. Боль в горле не проходила, и я пила так много чая, что уже начала его ненавидеть. Состояние было отвратительное: казалось, я наконец получила желанный покой, но что-то внутри не давало расслабиться. Ближе к четырём в дверь позвонили. Я поплелась открывать, не снимая пледа. За дверью стоял Дэвид. Его лицо вытянулось от беспокойства при виде моей растрёпанной фигуры. Мелькнула мысль, что сейчас он развернётся и уйдёт, испуганный моим видом. Но он остался. — Ты совсем расклеилась, я смотрю, — тихо произнёс мужчина, переступая порог. — Угу, — хрипло выдавила я. Следующий глоток слюны отозвался резкой болью. — Считай, небольшой отдых перед экзаменами, — он попытался шутить, но улыбка не дошла до глаз. — Что, расстроилась, что в школу не идёшь? Настоящая отличница! — вторая попытка тоже провалилась. Его лицо стало серьёзным. — Вообще, я поговорить хотел… — А ты, я смотрю, на курсах юмор свой оставил? — съязвила я и сразу пожалела — горло сжалось от боли. — Давай чаю попьём, — он достал из внутреннего кармана куртки шоколадку и протянул её мне. Его вторая рука легла на моё плечо — тёплая, тяжёлая. — Я не с пустыми руками. Я молча кивнула и поволоклась на кухню. Он последовал за мной, его шаги звучали уверенно и громко в тишине пустого дома. Мужчина присел за стол, пока я разливала чай. Тишина повисла между нами тяжёлым покрывалом. Возможно, он ждал, что я заговорю первая, но, вспомнив моё больное горло, решил прервать молчание сам. — Послушай, — начал Дэвид уверенно, но голос вдруг дрогнул. — Я понимаю и одновременно не понимаю, как это выглядит с твоей стороны… Должен сказать, что люблю тебя. Очень. И не хочу, чтобы эта ситуация разрушила нас. Ты… ты у меня девочка нежная, — он сделал паузу, подбирая слова. — Знаю, тебе непросто будет это принять, но поверь… Ещё до Нового года я планировал признаться, что… ухожу из школы. Я слушала, не отрываясь от чайника, но на последних словах рука дрогнула, и кружки едва не полетели на пол. Увольняется? Сердце упало. Значит, Ник был прав? Дэвид бросит меня после выпуска? Или… он уже нашёл кого-то другого? Мой растерянный взгляд заставил его протянуть руки — тёплые, надёжные — и помочь расставить посуду. — Я не договорил, — он прочистил горло, заглядывая мне в глаза. Я видела, как нервничает, и затаила дыхание. — Я ухожу из школы, чтобы… забрать тебя с собой в Лондон. В ушах зазвенело. Губы сами собой приоткрылись от неверия. Это казалось сном. — В смысле?.. — выдохнула я, забыв о боли в горле. Теперь болело всё тело. — Не знаю, как ты решишь, но… — он замолчал, будто колеблясь. — Ты сможешь сдать международный экзамен, взять gap year и поступить там. Будем жить вместе. Я продам здесь квартиру… Ноги подкосились, и я рухнула на стул. Мысли неслись вихрем, сбиваясь в клубок. Дэвид встревожился, увидев мою бледность. — Не хотел говорить так резко, прости. Для меня это тоже непростое решение, но я уверен — мы справимся. Все эти проблемы с братом, учебой — останутся в прошлом! Я сделала жадный глоток чая, глаза бегали по комнате в поисках спасения. — Я… в шоке, — прошептала я. — Ты серьёзно? — Да, зай, абсолютно серьёзно, — ответил он без тени сомнения. — Я хочу… но мне нужно обдумать. Родители… Голова раскалывалась, каждое слово давалось с трудом. Глотать было невыносимо больно. — Я не требую решения сию секунду. Наоборот — у тебя есть время всё обдумать. После выпуска отдохнёшь, подготовишься к экзаменам. Я всегда буду рядом. — От таких новостей у меня, кажется, температура подскочила, а градусник в комнате, — пробормотала я, с трудом выговаривая слова из-за этой уже ненавистной боли. — Конечно, пойдём. Тебя на руках донести? — он поднялся, протягивая руки. — Нет, я сама, — резко ответила я, отмахиваясь. Мы прошли ко мне в спальню и я села на кровать, облокотившись на спинку кровати, учитель сел рядом с краю. Пока я мерила температуру, на мой телефон пришло сообщение. Как только я увидела на экране «Ник», тут же схватила телефон, как бы это неудобно не было сделать с градусником в подмышке. Предполагаю, что Дэвид все же увидел, от кого было смс, но предпочел промолчать, хотя его лицо все же скривилось. Ник: Заселился в номер с отличным видом и большой кроватью, с твоим завтраком в постель здесь было бы намного лучше. Надеюсь, что сам текст он не увидел. Слова Рубцова заставили мурашек пробежаться по всему моему телу. — Кто? — спросил мужчина, глаза его сузились до щелочек, взгляд стал острым, пронизывающим. — Н…Ник, — ответила я, претворяясь, что все нормально. Я убрала телефон даже не прочитав смс. В голову вновь что-то ударило. Я будто бы метилась между двух огней. И там, и там мне сгорать, главное — где будет больнее. Больнее моему холодному сердцу.
