Двенадцать

Бывает так, что приходит зима, а с нею и семейные праздники на которых ты чувствуешь себя чуждым этому буйству жизни. Хорошо, когда ты окружён любящей семьёй, радостными родственниками, преданными друзьями, привязан к определённому городу домом, работой, возможностями своего кошелька. Горе тем, кто может сбежать в глушь и там уже выть от одиночества и вариться собственной ненужности. Горе.

***

— Нет. Нет, я сказала. Высокая, даже слишком, женщина гневно смотрела вперёд, на заснежнный двор, зябко кутаясь в шкуру. Тёплый свет горящего позади очага не смягчал ни черт её сурового лица, ни очертаний угловатой фигуры. Снег скрипел под тяжелой поступью того, кто был там, снаружи. В неверном освещении огня он сливался с чёрнеющими стволами деревьев и, стоя на заснеженной поляне, напоминал какое-то хтоническое чудовище готовое ворваться в чужое жилище. — Я не пущу тебя с этим в дом. Убирайся. Она подавила желание потереть ногу о ногу. Дерево под ступнями никак не желало нагреваться, по сути вытягивая тепло из ног. Холодно, слишком холодно. Слишком холодно, чтобы жить, чтобы думать, чтобы желать хоть кого-то видеть. Тот, кто стоял за порогом, замер, а затем медленно наклонился опуская угрожающего вида сук наземь. Мэйв вздохнула, и отвернулась, уронив успевшую остыть шкуру, уверенная в том, что Пэтер занесёт её в дом. Нет. Не занёс. Мэйв упала на колени от резкой боли прошившей её тело и неверяще уставилась на снежок. Чёртов снежок. Этот ублюдок посмел бросить в неё снегом. Следующий снаряд пролетел в считанных милиметрах от её головы. Третий снежок не был даже слеплен. Со всей своей злостью она молча бросилась вперёд сбивая Пэтера с ног, пытаясь удушить его. — Ненавижу! Ненавижу! Убирайся к своии грёбанным племянникам, и их ублюдским семьям и с ними играй в чёртовы снежки, а меня не трогай! Пэтер смеялся и бросал ей в лицо комки снега, сбивая с дыхания и заставляя остановиться, чтобы перекувыркнувшись придавить Мэйв к земле и начать её закапывать в обжигающе-холодный снег, на что та взревела как бешенный зверь и попыталась убить его при помощи того-же чёртового снега.

***

В странной деревянной хибаре у камина в шалаше из шкур сдели двое и, деля огурцы из банки, говорили. Огромная сосновая ветвь лежала у входа покрытая зачарованным от таяния снегом. Убегать от своих проблем на другой конец света быть может не лучшее решение, но если есть тот, кто готов разделить это затворничество с тобой... то в принципе жизнь удалась.