Боевой ограничитель

      Пару дней после ухода Харона Эмили просто не знала, куда себя девать и что делать. Она-то, наивная, думала, что воспоминания о встрече помогут ей продержаться ещё две недели — но стоило каравану Вольфганга скрыться из виду за поворотом заснеженной дороги, как задремавшие было тревога и тоска с новой силой заворочались в душе. Не спасали ни книги, ни работа в клинике — ничто. Желание видеть Харона, слышать его голос стало для Эмили физической потребностью. Потому что без него справиться со всем этим кошмаром, по недоразумению названным жизнью, она не могла. И, пожалуй, не очень-то хотела.       Призрак Мемориала Джефферсона неотвязно следовал за ней, где бы она ни была и что бы ни делала. Эмили прекрасно понимала: что бы ни случилось с отцом, изменить она уже ничего не сможет. Только внести ясность. Понимала и то, что без сопровождения соваться в захваченное мутантами здание — это просто безумие. Но как же невыносимо было расписываться в собственном бессилии! Мысли о проваленном контракте по картографированию и о долге мистеру Бёрку тоже, ясное дело, не добавляли оптимизма.       …Наверное, Эмили должна была встревожиться сразу, едва заметив, что на всей лестнице нет ни души — кроме неё самой и одинокой фигуры на одном из верхних пролётов. Удивительного в этом ничего не было: во время вечерних проповедей в церкви Святой Моники улицы Ривет-Сити пустели. Конечно, было бы разумнее не бродить без сопровождения по безлюдным коридорам нижней палубы — но за время пребывания на авианосце инстинкт самосохранения Эмили сильно притупился.       — Гуляешь, красотка? — окликнул её Гарти. — Совсем-совсем одна? Ай, нехорошо.       Эмили замедлила шаг, глядя на охранника с глухим невнятным раздражением. Вот не лень же было этому прыщавому придурку её выслеживать!       Охранник медленно, враскачку, пошёл ей навстречу. На боку у него висела полицейская дубинка, у Эмили же с собой ничего не было — «Магнум» лежал в дорожной сумке под кроватью, а охотничий нож она отдала накануне точильщику. Дерьмово, что уж там.       Гарти остановился. С ленцой поинтересовался, глядя на неё сверху вниз:       — Что, стерва, убежал твой дружок безносый? Не вынес такого счастья? А я вот всё думаю о тебе. И думаю, что надо бы тебе передо мной как следует извиниться.       — И это весь итог размышлений? Негусто, — Эмили скрестила руки на груди, как бы невзначай оглядываясь по сторонам. А ну-ка, сыграем в пять способов не умереть, когда из оружия у тебя с собой только дрянной характер… Ничего. Чёрт, ничего полезного. У ступенек острые края — но сможет ли она так удачно провести подсечку, чтобы Гарти при падении порезался? Пролётом выше на ступеньках валяется бутылка из-под водки, можно сделать «розочку», всё лучше, чем ничего, — ну так до той бутылки ещё добраться надо.       — Я ж с тобой всё, что угодно, могу сделать, — протянул Гарти, опираясь на перила. Столкнуть его в пролёт? Так силёнок не хватит. — Я знаю, где ты спишь. Вторая койка слева от входа. Знаю, что дверь в ночлежку не закрывается.       — Волнительно, — сквозь зубы процедила Эмили. — И? Там с полсотни людей, кроме меня.       — Полсотни моих людей, — уточнил он. — Тех, кто очень-очень не хочет вылететь из Ривет-Сити. И прекрасно знает, что я этот вылет могу устроить. Ты удивишься, какой крепкий у них бывает сон.       — Интересно было с тобой поболтать, друг мой, но мне пора, — Эмили с удивлением поняла, что не боится. После полугода скитаний по Пустоши, после всего, что ей довелось увидеть и пережить, трястись от страха при виде прыщавого задиры? Ну смешно же. Гарти, этот линялый призрак «Туннельных змей», определённо запоздал с появлением. Единственным, что Эмили испытывала, была гадливость — как при виде раздавленного радтаракана. Даже злиться-то на него не получалось, на этого идиота.       Она отвернулась. И тогда он столкнул её с лестницы.       В последний момент, уже падая, она успела ухватиться правой рукой за перила — и удержаться на ногах. По ладони разлилась боль, но, господи, какой же мелочью это было! Эмили с ужасающей ясностью представила себе то месиво из обломков костей, в которое падение превратило бы её только что сросшиеся рёбра.       Медленно и осторожно дыша, чтобы лишний раз не тревожить разнывшийся шрам, Эмили подняла взгляд. Гарти стоял несколькими ступеньками выше. И улыбался.       — До следующего раза, сучка, — сказал он. И ушёл.       Почувствовав, что кто-то на неё смотрит, Эмили обернулась — и увидела Мей.       Беглая рабыня молча стояла двумя пролётами ниже. Не спрашивала, нужно ли помочь, не выражала сочувствие — просто не сводила с Эмили внимательного взгляда карих глаз. А потом, едва заслышав чьи-то шаги, шмыгнула в коридор нижней палубы. Нет, ну тоже можно понять: у человека своих забот хватает…       Эмили стиснула зубы. Как же это всё было некстати — придурок Гарти, его сумрачные угрозы… И помощи ждать не от кого. Но она обещала дождаться Харона. А значит — дождётся. * * *       Тэмми Харгрейв ворвалась в общую комнату, как самум. Швырнула на койку сумку с провизией, сама плюхнулась рядом — неопрятная, потная, в криво застёгнутой блузе.       — Паршивца моего не видела? — спросила она Эмили. — Где этот пащенок опять шляется?       Эмили рассеянно пожала плечами. Мысли её были заняты совсем другим. Нож она забрала, «Магнум» перезарядила… Вот только сможет ли она всем этим воспользоваться? В главном-то Гарти прав: человек человеку волк. Конечно, лучше пусть двенадцать судят, чем шестеро несут — но даст ли хоть кто-то из жителей Ривет-Сити показания в её пользу, если придётся?       — Мой тебе совет, — Тэмми шумно выдохнула. — Никогда не заводи детей. Ни-ког-да. Это хуже, чем заживо в землю лечь. Сейчас вот закупалась на рынке — слышу, народ разорался, мол, лови воришку… Всё, думаю, хана. Опять мой Джейми дел натворил. Этот щенок, он же не просто тащит всё, что к полу не приколочено — он ещё и попадается через раз, — женщина вытерла пот со лба. — Ну, хорошо, хоть сегодня мне за него краснеть не пришлось. Охранничек наш проворовался.       — Который? — Эмили подалась вперёд.       — Да этот, у которого морда такая, будто на ней черти горох молотили, — Тэмми прищёлкнула пальцами. — Гарри, или Гарти… Короче, кто-то на него стукнул Харкнессу. Тот его сундук в казарме проверил, а там чего только нет — и химия из «Быстрой дозы», и шмотки ворованные. Вот же идиот, а? Нашёл где прятать.       — И что с ним теперь будет?       — Что и со всеми. Рожу начистят да вышвырнут на Пустошь, — Тэмми безразлично пожала плечами. — Туда и дорога. Эй, ты куда рванула? * * *       Мей стояла неподалёку от входа в ночлежку, скрестив руки за спиной и с большим интересом разглядывая пожарный щит.       — Тоже интересуешься довоенной культурой? — спросила она, не оборачиваясь. — У этого огнетушителя срок годности истёк сто девяносто семь лет назад. От него вообще прок будет, в случае чего?       — Это всё ты подстроила, — выдохнула Эмили. — Точно ты. Больше некому.       — Во-первых, понятия не имею, о чём ты, — негромким ровным голосом отозвалась женщина. — А во-вторых — что же, девчонка девчонке не поможет?       — Ты же собиралась уходить из Ривет-Сити.       — Собиралась, — кивнула Мей. — А Харкнесс говорит: оставайся. И, наверное, он прав. Здесь ко мне не так просто подобраться. А когда я выйду наружу, то, считай, вся Пустошь против меня.       — А что с этим твоим знакомым?       — С Сестрой? Ничего, — усмехнулась она. — Я уже начинаю думать: может, он и сам от кого-то прячется? Иначе какой ему смысл тут торчать?       — А он точно работорговец? Ты полностью уверена?       Мей обернулась и смерила Эмили долгим тяжёлым взглядом.       — Не надо, — сказала она.       — Что — не надо?       — Делать то, что ты задумала. Ты хороший человек. Может, последний на Пустоши. И даже если я уверена, что он из этих уродов из Парадиз-Фоллз — ты уверена не будешь никогда. Поэтому давай без крайних мер. Пистолет у меня есть, ну и всё. И насчёт Гарти… не беспокойся. Я его спасла, на самом деле, хоть сукин сын того и не заслуживал. Думаю, твой мрачный товарищ с ним бы похуже обошёлся.       — Пожалуй, — согласилась Эмили.       — Ну что, теперь мы в расчёте и всё такое, — Мей неловко улыбнулась. — А знаешь что? Раз уж мы тут застряли — давай держаться вместе. Может, сходим вечером в «Галеру Гэри»? Выпьем за женскую солидарность.       — Вообще-то я не… А, ладно, — сдалась Эмили. — Если только за солидарность. * * *       — Так ты работала у Тенпенни? — как бы невзначай спросила Эмили. С «невзначай» вышло паршиво: до этого она минут пять молча пялилась на выщербленный край тарелки с лапшой.       — Ну да, — Мей понизила голос. — Три года на кухне проторчала. В прямом смысле «на кухне», нас с девочками за пределы пищеблока не выпускали. Уж не знаю, чем закончилась та заварушка, но надеюсь, что мистер Алистер своё получил.       — Какая заварушка?       — Гульская. Я, если честно, мало что обо всём этом знаю. Когда пашешь на кухне по шестнадцать часов в сутки, особо не интересуешься, какие там перемены в списке жильцов.       — И всё-таки? — осторожно спросила Эмили. — В общих чертах?       — Дюжине гулей взбрело на ум улучшить жилищные условия и арендовать пару этажей Тенпенни-Тауэр, — Мей покачала головой. — Наглость — второе счастье, как говорится. Самое смешное, что они каким-то чудом уболтали всех этих богатеньких снобов. Густаво, само собой, был ещё как против, но за гулей вступился дедуля Дэшвуд — ты о нём, наверное, по радио слышала, — и очередная подружка Бёрка, безумная, как шляпник.       — Прямо-таки безумная? — проворчала Эмили.       — Да ладно, — глаза Мей недоверчиво расширились. — Так это была ты? В жизни б не подумала. Так, ладно. Те гули вселились в апартаменты, и с недельку всё было нормально, а потом с ними начались проблемы. То ли они платить отказывались, то ли жильцы стали жаловаться… Густаво ходил мрачнее тучи. Нам с девчонками даже электрошокеры выдали, как сказали, для защиты — потом, правда, забрали. А ночью началась перестрелка. Кто первый начал, я понятия не имею — но палили знатно. Наш управляющий помчался наружу, чтобы разобраться, в чём дело, и дверь не запер…       — И вы воспользовались шансом.       — А кто бы не воспользовался? — мрачно усмехнулась Мей. — Мы драпали как ненормальные до самой Мегатонны. Хотелось, знаешь ли, увидеть мир не из окна кухни. И чем бы там дело ни кончилось — я ни по кому плакать не стану.       — А Дэшвуд?       — А что — Дэшвуд? — Мей пожала плечами. — На фоне остальных жильцов он, может, и ничего. Вежливый такой старикан, обходительный. Только вот каждое утро он заказывал свежевыжатый сок из мутафрукта. Стакан должен был стоять на столе в пять пятнадцать, и ни минутой позже. И, очевидно, плевать было мистеру Ди, что кому-то приходится подниматься в три утра, чтобы успеть разморозить чёртовы мутафрукты, а потом вручную, через марлю, давить из них чёртов сок, потому что проклятая соковыжималка гудит, как самолёт… Нет, знаешь, его мне тоже не жалко, — жёстко сказала Мей. — Вообще, хочешь узнать больше — расспроси караванщиков. Или Анжелу. Она-то всё обо всех знает, только зачем-то прикидывается дурочкой.       Услышав своё имя, официантка обернулась.       — У всех свои стратегии выживания, — тихо сказала Эмили.       — Точно, — кивнула Мей. — Только я не пойму, зачем тебе понадобилось менять свою. Ты же была на короткой ноге с Бёрком и Тенпенни — это по нашим временам всё равно что Бога за бороду ухватить. И ты от этого всего так запросто отказалась?       Ответить Эмили не успела бы, даже если бы захотела. Прямо над её ухом раздался взволнованный голосок Анжелы Стейли.       — Можно к вам, девочки? Я не помешаю?       — Нет, — Мей подвинулась, освобождая место на скамье. — Случилось что-то?       — Да, — Анжела кивнула. — Случилось. Я знаю, кто убил нашу Эми… ту Эми, — поспешно добавила она.       — Кто? — спросила Эмили.       — Его зовут Андерс. Имя, думаю, не настоящее, но как-то же его надо называть, — Анжела разжала ладонь — и по изрезанной ножами поверхности столика покатилось дешёвое латунное кольцо с фианитом. — Это принадлежало Эми Сантос. Я точно помню. И помню, что она его носила, не снимая — это же подарок Виктора. И вот позавчера я его увидела на прилавке «Припасов Ривет-Сити». Конечно, я осторожно так расспросила Сигрейва Холмса, откуда он взял это кольцо. Тут-то и всплыло имя этого Андерса.       — Кто он вообще такой? — Мей нахмурилась. — Старьевщик?       — Да. Со многими продавцами дела ведёт, и никто о нём слова плохого не скажет. Вещи он приносит в хорошем состоянии, и берёт за них недорого. Нет, я знаю, что вы скажете! — Анжела предупредительно подняла палец. — Что пол-Пустоши мусорничает, что мало ли, как это кольцо к нему попало… Но смотрите: этот Андерс всегда торгует небольшими партиями. На заказ не работает, хотя тот же Сигрейв ему предлагал проверить пару складов в Френдшип-Хайтс — нет, отказался наотрез. Ни на чём не специализируется: и одежду приносит, и ювелирку, и оружие. И не торгуется. И вот на что это похоже?       — На чёртова сбытчика краденого, как по мне, — скривилась Эмили.       — Ты это всё сама выяснила? — с уважением спросила Мей.       — Ну… да, — Анжела покраснела. — Я же тут, на рынке, всех знаю, со всеми общаюсь… Было нетрудно.       — Не прибедняйся. Ты крутая.       — Это не всё, — официантка заправила за ухо прядь золотистых волос. — Мне надо было убедиться, что я права. Найти свидетеля. И я нашла.       — Виктор? — тихо спросила Эмили. — Тот мальчик из клиники?       — Да. Но по описанию он Андерса не узнал — пришлось сделать так, чтобы этот гад пришёл к доктору Престону на приём.       — И как ты его уломала?       — Ну, я иногда бываю такой неловкой, — зарделась Анжела. — Сдуру опрокинула кружку с горячим кофе, когда подавала мистеру Андерсу завтрак. И, конечно, моим долгом было убедиться, что наш дорогой клиент не пострадал. Отвести его в клинику на осмотр. А то мало ли, ожоговая болезнь бывает так опасна…       Эмили восхищённо покачала головой.       — И Виктор его узнал. Он действительно видел этого парня незадолго до нападения. Они с Эми встретили его недалеко от Ривет-Сити, и он им подсказал кратчайший путь к Моллу. И на этом-то пути их и подкараулила банда рейдеров. То есть Андерс не участвовал ни в нападении, ни в… дальнейшем. Но вы сами понимаете, такое совпадение…       — Да какое там совпадение? — зло спросила Эмили. — Надо рассказать Харкнессу.       — Уже рассказала, — помрачнела Анжела.       — И что?       — И ничего. «Ах, мисс Стейли, спасибо вам за сознательность, но мы не можем арестовать человека на основании косвенных улик»… Косвенных!       — Ну, так-то он прав, — вступилась за Харкнесса Мей. — Мало ли, вдруг Андерс сам купил все эти вещи у какого-нибудь сбытчика краденого? Хотя, конечно, пахнет это дурно.       — Анжела, а от нас-то ты чего хочешь? — в упор спросила Эмили.       — Просто я подумала: твой друг, гуль, он выглядел… как тот, кто мог бы нам помочь, — Анжела нервно сжала кольцо в ладони.       — Он мог бы, да, — Мей осторожно кивнула. — Только есть одна проблемка. Когда там этот караван возвращается, Эми?       — Через десять дней.       — Слишком долго! — Анжела стукнула кулачком по столу. — Андерс уйдёт! И бог знает, скольких ещё он заманит в ловушку. А эти балбесы во главе с Харкнессом и не почешутся, пока он не начнёт сбывать торговцам сушёные головы… ой.       — Харкнесса тоже можно понять, — Мей упрямо нахмурилась.       — На Харкнесса надежды нет, — тихо сказала Эмили. — На Харона тоже. Значит, разберёмся сами.       — По-девчачьи, — Мей улыбнулась. — А что? Мне нравится.       — Но как? — Анжела обхватила руками худенькие плечи. — Он же осторожный, гад. А нам придётся заманить его в уединённое место, чтобы…       — Убить, — подсказала Эмили, поднимаясь из-за стола. — Это так называется.       — Он заслужил!       — Заслужил, да. Так, ну и кто из вас будет приманкой? Я-то пас, — Мей развела руками. — Мне светиться нельзя, я и без того… Эми, ну ты знаешь.       — Я не могу, — Анжела смущённо потупилась. — Я и так несколько дней всех о нём расспрашиваю. Диего может подумать что-то не то…       — Да вы что, издеваетесь? — пробурчала Эмили. * * *       — Да вы что, издеваетесь? — возмутилась Тринни. — Я честная проститутка, а не охотница за головами. У меня… деловая репутация пострадает, вот!       — Тебе не нужно будет ничего такого делать, — горячо заверила её Эмили. — Просто вымани Андерса из бара. Приведи туда, где нет людей. А мы всё сделаем сами.       Анжела и Мей кивнули.       — Точно? — Тринни, приподняв парик, почесала макушку. — Не, мне ту девчушку жалко. И рейдеров я ненавижу, но вот Ривет-Сити меня вполне устраивает. Не хочу, чтобы меня отсюда вышибли.       — Не вышибут, — Эмили заглянула ей в глаза. — Обещаю.       — А, ну… ладно тогда, — обескураженно кивнула Тринни. — А кто именно будет его выпиливать?       — Тише! — страдальчески прошептала Мей, хотя в комнатушке Тринни вряд ли кто-то стал бы их подслушивать.       — Мы это обсудим… — начала было Эмили — и осеклась, увидев лица Анжелы и Мей. — Ох, чёрт. Ладно. Я.       — А мы будем рядом, — добавила Мей. Анжела согласно кивнула.       — Хорошо, — согласилась Тринни. — Только если вы вечером не объявитесь, я вашу работу делать не стану. * * *       В десять часов вечера Эмили спустилась в трюм. Мей уже поджидала её у барной стойки. Времени даром мисс Вон, по-видимому, не теряла: губы подкрасила, принарядилась. Эмили тоже позаботилась о наряде, только по-своему. Длинная и просторная рубашка — чтобы скрыть бронежилет и кобуру с «Магнумом». Одолженные у добряка Сигрейва ботинки с мягкими голенищами — как раз такой высоты, чтобы вместить чехол с охотничьим ножом. Стальная цепочка, обёрнутая вокруг запястья — если вдруг придётся кого-то душить. И, конечно, кольцо мёртвой Эми в нагрудном кармане. На удачу.       — Вот он, за угловым столиком, — прошептала Мей, подвигая к Эмили захватанный стакан с виски. — Тринни уже полчаса вокруг вьётся, видно, скоро у них пойдёт на лад.       — А Анжела где? — Эмили поднесла стакан к губам, но пить не стала. Такими делами лучше заниматься на трезвую голову.       — Она не может, у неё Диего, — Мей закатила глаза. — Ах, вдруг кто-то её увидит в этом вертепе и расскажет обо всём мальчику-послушнику. А мы с тобой, вроде как, прожжённые беспутницы, и можем тут отираться без вреда для… как это…       — Реноме, — Эмили прищурилась, всматриваясь в полумрак зала. — Этот?       — Да. Только не пялься на него. О, смотри, он Тринни выпивку заказывает. А нам за свой счёт сливаться с толпой.       Андерс не выглядел исчадием зла. И, в общем-то, не должен был. Обычный парень лет двадцати. Белобрысый, с открытой, доброй улыбкой — идеально подходящей, чтобы заманивать наивных путников в долину смертной тени. «Да, мэм, по этой дороге до угла — и направо. Нет, что вы, в этих развалинах никто не водится, я каждый день там хожу. А хотите, вас проведу?»       — Анжела умная, — Мей грустно усмехнулась. — Руки-то пачкать будем мы. А она, если что, и ни при чём.       Тринни, сама на себя не похожая в воздушном розовом сарафане и золотистом парике, обвила руками шею Андерса и что-то ему прошептала. Он засмеялся — громко, заразительно. Щёлкнул пальцами, подзывая Красотку Бонни.       — Уходят, — Эмили поставила стакан на стойку. — Оставайся тут. Если уйдём все сразу, будет странно.       — Нет, — сквозь зубы процедила Мей. — Я с тобой. Обещала же.       Вслед за Тринни, льнувшей к Андерсу, они протиснулись сквозь очередь любителей выпивки, которая тянулась от самых дверей. В толпе мелькнуло одутловатое лицо Тэмми Харгрейв, и Эмили на секунду стало до боли жаль Джейми — мальчишку, оставшегося сиротой при живой матери.       Идти далеко не пришлось. Выскользнув в коридор, Эмили успела заметить край розовой юбки, мелькнувший в дверях комнатки Тринни.       — Она к себе его привела? Вот дура! — в сердцах проворчала Мей.       Эмили приложила палец к губам. Оглянулась — и вытащила нож из-за голенища.       — Ох, — прошептала Мей еле слышно. — Может, ну его? Люди кругом.       Эмили помотала головой. Люди были за стеной — пьянствовали, танцевали, ругались. А в этом небольшом закутке — футов тридцать в длину — не было ни души. А значит, всё закончится здесь.       — Разуйся, — бросила она Мей. Та кивнула.       Сжимая в ладони резную рукоять, Эмили пошла по коридору. Медленно и осторожно. Мир сузился до полоски света, льющейся из-за приоткрытой двери. Днём — она помнила — ржавые плиты пола скрипели под её ногами, как сумасшедшие. Но сейчас Эмили их чувствовала. Чувствовала, с какой половицей можно иметь дело, а какая станет протестующе визжать при легчайшем нажиме.       Тринни застонала громче и ритмичнее. Эмили закусила губу — не опоздать бы! — но сердце по-прежнему билось мерно и спокойно. Она же девочка Харона, а Харон никогда не опаздывает.       Она оглянулась. Мэй шла за ней на цыпочках, неся туфли в руках. Эмили положила ладонь на ручку двери — и осторожно заглянула в комнату.       Андерс, голый по пояс, со спущенными штанами, пыхтел над Тринни. Эмили поморщилась. Рейдер был так увлечён занятием, что не заметил бы и вторжение китайской армии.       Аккуратно ступая по выцветшему ковру, Эмили подошла ближе. И ещё ближе — пока потная спина рейдера не оказалась на расстоянии вытянутой руки.       Строение внутренних органов Эмили представляла себе достаточно хорошо, но сейчас надо было действовать быстро и наверняка. Харон бы смог всё сделать ещё и чисто, но ей выбирать не приходилось.       — За тебя, тёзка, — прошептала она, наклонившись. И полоснула ножом по горлу рейдера.       Андерс захрипел, забился в судорогах — и медленно сполз на пол. Тринни завизжала. Отпрянула в сторону, вжалась в стену, не забыв, впрочем, одёрнуть юбку.       — Ох, мать твою! — выдохнула она, хватаясь за сердце. — Ты что, не могла подождать, пока он с меня слезет?       — Не хотелось заставлять тебя это терпеть, — Эмили вытерла нож о край простыни.       — Да ты прям мать Тереза! — яростно прошипела Тринни. — Блин, посмотри, у меня всё платье теперь испачкано. Ох, и постель… Дерьмо! Вот дерьмо!       — Успокойся, мы всё уберём, — Мей сдёрнула со стола рваную клеёнку. — Эми, помоги.       — Это моя комната! Я тут сплю, ем и трахаюсь! — причитала Тринни. — А теперь тут всё в чёртовой кровище!       — Тише, — Эмили сняла рубашку и набросила на плечи Тринни. — Лучше помоги нам.       — Хрен вам. Сами справляйтесь.       Эмили показалось, что из дальнего угла комнаты донёсся какой-то звук. Она резко обернулась, но, само собой, никого там не было. Только кособокий платяной шкаф.       Дверь бесшумно приоткрылась. В комнату лёгкой тенью влетела Анжела.       — Ой, уже?.. — зелёные глаза испуганно распахнулись. — Он уже… умер?       — Ну, ещё громче, — язвительно осклабилась Тринни. — Вдруг кто не услышал?       — И что дальше? — Анжела обвела комнату растерянным взглядом. — Знаете, девочки, не надо было делать это здесь. Как мы теперь…       Кто-то уверенно постучался в дверь.       — Закрой! — хором прошипели Мей и Тринни.       Анжела послушно задвинула засов. Прижалась к стене, с ужасом поглядывая на хлипкий затворный механизм. Эмили потянулась к «Магнуму».       — Трин, тот козёл отстрелялся уже? — раздался из-за двери весёлый мужской голос. — Можно к тебе?       — Ох мать твою, это ж Барсук! — прошипела Тринни. — Ну, зашибись!       — Поговори с ним! — приказала Эмили.       — Да, солнце, он свалил, — неестественно ласковым и громким голосом отозвалась Тринни, показав Эмили средний палец. — Я тут просто… прибираюсь. Зайди через полчасика, ага?       Мей яростно оттирала от пола кровь рубашкой Андерса. Хозяин рубашки уже был завёрнут в ковёр — только тощие ноги в ковбойских сапогах торчали наружу.       — Ой, да брось! — дверь вздрогнула под ударом ноги. — Я ж не санинспектор!       — Вот придурок, — Тринни обречённо покачала головой. — Слушай, Барсучок, давай не сейчас, а? Я немного…       Ручка двери с треском провернулась.       — Закрыто! — рявкнула Эмили. — У нас тут… сапфическая вечеринка. Только для девчонок!       — Ага! — дрожащим голосом подтвердила Анжела.       — А это кто ещё? — возмутился Барсук.       — Неважно! Просто уходи!       — Стейли, ты?!       — Чё-ё-ёрт, — Анжела прикусила губу.       — Ну ни хрена себе, а, — вышибала восхищённо присвистнул. — Такая тихоня, а туда же… Слушайте, а посмотреть хоть на вас можно?       — Нет! — крикнула Мей, отшвыривая в сторону рубашку.       — Да сколько ж вас там? Тринни! Ну, дела!       — Больше, чем достаточно, — огрызнулась она. — Барсук, свали, а?       — Да понял я, понял, — пробурчал тот. — Ухожу уже.       Анжела сползла по стенке на пол. Закрыла лицо руками.       — Он меня узнал! — обречённо прошептала она. — А если Диего…       — С девчонкой не считается, — Тринни набросила покрывало на грязный матрас.       — Что, правда? — заинтересованно спросила Мей.       — Так, хорош! — Эмили повысила голос. — Что теперь? Нам надо от него избавиться.       Все четверо уставились на тело, кое-как завёрнутое в половик и прикрытое клеёнкой.       — И как? — Мей отросила со лба мокрую от пота прядь волос.       — А хрен его знает, — Тринни нервно закурила. — Барсук теперь всю ночь будет под дверью в карауле стоять. Вы его, дуры, раззадорили.       — А что было делать? — Мей пожала плечами.       — Без понятия! — Тринни закашлялась, втянув дым. — Это ваш жмур, не мой! Вы что говорили? Что сами всё сделаете! И что? Я, блин, в дерьме по уши!       — Да кто мог подумать, что ты его сюда поведёшь? — Мей развела руками. — Мы же сказали — в уединённое место.       — Да, — кивнула Эмили. — На палубе всё прошло бы идеально. Сбросили бы его за борт, как тогда.       — Как тогда? Это у тебя, мать твою, традиция?       — Забудь.       — Девочки, нужно его расчленить, — негромко, но твёрдо сказала Анжела. — И вынести по частям.       — Ни за что! — взвилась Тринни. — Мне и так кошмары будут сниться!       — Да тут и нечем, — успокоила её Эмили. — Моим ножом кость не перепилишь. Максимум сухожилия. Вот если бы у нас была кислота…       — Пошли вон отсюда, маньячки! — Тринни зажала уши ладонями. — И мертвяка своего забирайте!       — Попрошу, — Мей скромно улыбнулась. — Это наш общий мертвяк.       Эмили настороженно обернулась. Нет, всё-таки не послышалось.       Она решительно рванула на себя дверцу платяного шкафа.       — Ну охренеть, — проговорил Джейми Харгрейв, ошеломлённо глядя на неё из-под полки с париками.       — Что ты здесь делаешь? — спросила Мей упавшим голосом.        — Я собирался посмотреть вечернее шоу мадмуазель Трин, — маленький поганец ухмыльнулся. — Кто ж знал, что вы будете так развлекаться?       — Так, ну-ка, — Тринни отпихнула Мей в сторону. — Как ты сюда забрался, говнюк?       — Замок у вас паршивый, — мальчишка с опаской посмотрел на неё. — А я давний поклонник вашего таланта…а-а-а!       Тринни за ухо вытащила его из шкафа. Швырнула на пол.       — Эй, будешь драться — закричу! — предупредил её мальчишка.       — Да мне плевать! Мей, пусти!       — Успокойся! Чёрт! Да не брыкайся ты, дура! Если он заорёт, нам хана!       — Вот, тётечка дело говорит!       — Боже мой, я домой хочу! Что только папа скажет, если узнает? А Диего?!       — Джейми, ты нам поможешь? — негромко спросила Эмили.       — А? — Тринни озадаченно заморгала.       — Джейми, — Эмили шагнула ему навстречу. — Этот урод был рейдером. Рейдером, понимаешь? Он убил Эми Сантос.       — Да насрать мне на Эми Сантос, — мальчишка сплюнул на пол. — И на вас, мэм. Разве только вам есть что предложить за молчание — тогда другое дело.       — Точно, — сухо усмехнулась Эмили. — Единственный закон Пустоши. Всем на всех насрать. Это можно было бы написать на надгробии твоего папаши. Высечь в граните.       — А ну рот закрой, сука! — лицо мальчишки пошло красными пятнами. — Мой отец…       — Умер. А те мрази, что его убили, до сих пор живы, Джейми.       — Тебе откуда знать? Ты с ними трахалась, что ли?       — Живы, — Эмили выдержала его взгляд. — Пока не доказано обратное. А мне почему-то кажется, что тебе приятно было бы знать, что эти сволочи уже давно гниют в земле. Не надеяться, а знать наверняка, где их чёртовы могилы. Чтобы воздать им заслуженные почести.       — Ты имеешь в виду, обоссать? — ухмыльнулся мальчишка.       — Как вариант. Это уж дело вкуса.       — Что ты творишь, Эми? — беззвучно прошептала Мей.       — Ривет-Сити — большой город. И двенадцать лет назад удалось бы собрать достаточно людей, чтобы отомстить за твоего отца. Вот только — да, Джейми, всем было насрать. В точности как тебе сейчас.       — И к чему это всё?       — Да так, — Эмили пожала плечами. — Ну, давай, зови охрану. Или просто уйди и брось нас здесь. Будь молодцом. В лучших традициях Ривет-Сити.       — Пошла ты, — мальчишка шмыгнул носом. — Что делать-то надо?       Эмили повернулась к Анжеле.       — Отвлеки их, Джейми, — попросила та, через силу улыбаясь. — Ты ведь сможешь, правда? А мы тем временем вынесем… тело.       Мальчишка хмуро кивнул.       — У вас десять минут, курицы, — сказал он, обернувшись на пороге. — Хоть сейчас не облажайтесь.       — Боже, Эми, ужас какой, — Мэй испуганно посмотрела на неё. — Ты же это не всерьёз, про могилы?       — Сдаст он нас, — простонала Тринни, глядя вслед Джейми. — Сдаст с потрохами. Такой же говнюк, как и мамка его.       Эмили помотала головой.       — Иногда приходится рисковать, — Анжела покосилась в сторону двери. — Он сказал — десять минут. А как мы поймём, что пора начинать?       Словно в ответ на её слова сквозь гомон толпы за тонкой переборкой прорвался чей-то испуганный крик. И ещё один, почти сразу же потонувший в негодующем гвалте. Зазвенело разбитое стекло, послышался топот бегущих ног. Из вентиляции отчётливо потянуло дымом.       — Ох, твою ж дивизию! — Тринни принюхалась. — Пожар!       — Он же сказал, что поможет, — Эмили осторожно приоткрыла дверь, выглянула в коридор. Закашлялась.       — Зашибись помощь! Мы тут задохнёмся!       — Так, не орём, — Мей близоруко прищурилась, всматриваясь в клубы сизого дыма. — Анжела, видишь, там грузовая тележка у стенки — тащи её сюда. А ты, Тринни, помоги мне погрузить нашего клиента.       — А что сразу я? Пусть Приходящая-с-Ножами поможет, — пробурчала Тринни, хватаясь за край половика.       — Тогда нам придётся тащить уже двоих, — Мей посторонилась, пропуская в комнату Анжелу.       Втроём они кое-как перетащили Андерса на тележку. Эмили, невзирая на протесты Тринни, вытащила из шкафа несколько платьев, бросила поверх клеёнки — чтобы не так бросались в глаза очертания тела.       — Никого, вроде, — Мей выглянула в коридор. — Так, погнали!       Эмили шла первой, стараясь не вдыхать едкий дым, которого становилось всё больше — пожалуй, затея Джейми Харгрейва была не так уж хороша. Оставалось надеяться, что никто не пострадал. Тринни причитала по поводу опоганенных платьев, Мей вполголоса ругала тележку, колёса которой то и дело застревали в стыках напольных панелей.       В баре, вопреки ожиданиям Эмили, народу было хоть отбавляй. Тёмные силуэты беспорядочно мельтешили в дыму.       — Бухло спасают, — возмутилась Тринни. — А обо мне хоть бы какая сволочь вспомнила!       В общей толчее на них никто не обратил внимания — ни Барсук, сражавшийся с довоенным огнетушителем, ни уж тем более посетители, пытающиеся под шумок свистнуть пару бутылок из бара. С трудом проложив себе путь сквозь толпу, Анжела и Мей выкатили тележку на лестничную клетку.       Тут было гораздо лучше. Кто-то догадался открыть дверь на палубу, и дым не заполнял собой всё пространство коридора, а робко стелился по земле, выползая в хмурую темень февральской ночи. Эмили, тяжело дыша, опустилась на нижнюю ступеньку лестницы. Неужели у них получилось?       — Далеко собрались, леди? — негромкий голос Харкнесса заставил её вздрогнуть и обернуться.       Начальник охраны Ривет-Сити стоял на лестничной площадке средней палубы, прислонившись к переборке. И внимательно смотрел на их растрёпанную компанию.       — Дэвид, в баре пожар, — Мей шагнула ему навстречу. — Тринни испугалась, что её вещи сгорят, и вот мы ей помогаем.       — Точно, — Тринни покрепче стянула края рубашки — и только сейчас Эмили с ужасом заметила, что белобрысые пряди парика слиплись и потемнели от крови. — Меры предосторожности, начальник.       — А ты что здесь делаешь? — взгляд голубых глаз Харкнесса остановился на Эмили. — Да ещё и в бронежилете?       — Мы с Мей пошли в бар, — она постаралась как можно спокойнее пожать плечами. — Вроде бы это не запрещено?       — Не запрещено, — кивнул Харкнесс, глядя куда-то поверх её плеча. — А вот это, боюсь, запрещено.       Эмили обернулась.       Ох, твою ж мать.       Нога в потёртом сапоге торчала из-под вороха нарядов.       — Я всё объясню, — обречённо сказала Эмили, чувствуя, как земля уходит из-под ног. — Только отпустите девчонок, ради бога, они не виноваты. Это я его убила.       — Она? — презрительно фыркнула Мей. — Харкнесс, полно, да вы на неё посмотрите, на эту отличницу. Она и вилки-то в руках не удержит. Мне так жаль, но это я.       — Думаю, мой вклад был решающим, — Анжела виновато улыбнулась. — Я рассказала им об Андерсе, Харкнесс — то, что вы слушать не пожелали. И я помогла его убить. Вина, определённо, на мне.       — Ага, это всё они, — бестрепетно подтвердила Тринни. — Я тут вообще ни при чём.       Харкнесс обвёл их тяжёлым печальным взглядом.       — Дуры вы, — сказал он негромко. — Стейли, уж от тебя я не ожидал. Ты что, думаешь, я бы позволил этому ублюдку далеко уйти?       Эмили потрясённо уставилась на начальника охраны.       — Я же сказал: я всё принял к сведению, — Харкнесс устало потёр виски. — Он бы покрутился здесь ещё пару дней, ушёл бы за очередной партией, привёл бы нас к своим подельникам. И сполна получил бы за всё хорошее — но не здесь же! Не в Ривет-Сити! Так дела не делаются!       — Извините, — потерянно прошептала Анжела. — Я вас не так поняла. Я решила, что вам всё равно.       — Да, сегодня недопонимания было порядочно, — вздохнул Харкнесс. — Ладно, леди. Здесь вы закончили. Возвращайтесь к себе. А о нём я позабочусь.       — Спасибо, Дэвид, — Мей улыбнулась, тепло и неуверенно. — Я всегда знала, что вы…       — Так, идём, идём, — Тринни потащила её за руку. * * *       — Ну, что… — Анжела сплела пальцы. — Это всё, наверное, нужно…       — Забыть, как страшный сон, — проворчала Эмили.       — Отметить! — Анжела удивлённо уставилась на неё. — Этот мерзавец Андерс получил по заслугам, и больше никому не навредит. Мы отомстили за Эми…       — И унесли наши задницы от начальственного гнева, — добавила Тринни. — Да, мисс Стейли, соглашусь: есть повод нажраться. Только где? Думаю, Красотка Бонни сейчас не наливает.       — Вообще-то есть заведение классом повыше.       — А я думала, «Галера Гэри» по ночам закрыта, — прищурилась Мей.       — Сегодня — нет, — Анжела улыбнулась. * * *       — Так ты из Убежища? — Тринни удивлённо присвистнула. — Вот всегда хотела узнать: как там народ живёт, в этих норах? Судя по тебе, они только и делают, что учатся резать глотки и избавляться от трупов, а в свободное время книжки читают. Жуткие, в общем, твари.       — А, кстати, о книжках, — подхватила Анжела. — Помнишь, когда Барсук в дверь ломился, ты ему сказала, что у нас какая-то там вечеринка…       — Сапфическая, — Эмили покраснела. — В Древней Греции была поэтесса, Сапфо Митиленская. Родилась она на острове Лесбос…       — Так с этого и надо было начинать! — засмеялась Тринни. — «Сапфическая», ишь!       Эмили обречённо махнула рукой.       — На самом деле мы — крутые тётки-мстители, — изрядно захмелевшая Мей разлила по стаканам остатки виски. — Есть какое-нибудь подходящее красивое слово, а, Эмили?       — Вигиланты.       — Ну, за вигилантов, значит! — Тринни подняла стакан. — Только извините, дамы, если вы ещё что-то замыслили, то я пас. Выпить с вами — это всегда пожалуйста, но мужиков я предпочитаю в живом виде.       — Серьёзно, а что дальше? — Мей облокотилась о барную стойку. — Анжела, ты не думала в охрану пойти? С твоими-то мозгами Харкнесс быстро бы всех гадов переловил.       — Не знаю, — потупилась Анжела, осторожно пригубив виски. — Как-то это… неженственно.       Эмили засмеялась — так, что рёбра заныли.       — А ты, главный вигилант? — Мей повернулась к ней. — Оставайся в Ривет-Сити, а?       — Не могу, — Эмили смахнула выступившие слёзы. — Вы замечательные, серьёзно. Но — не могу.       Перед глазами встали тёмные своды Мемориала Джефферсона. Залитый кровью коридор, долговязая фигура в белом халате. И темнота, вечная темнота в конце пути.       Она вцепилась в стакан. И залпом выпила.       — Анжела, так я что-то никак не пойму: что там у тебя с этим церковным мышонком? — доверительно понизила голос Тринни. — Он вообще девочками интересуется? Или он, того, тоже сапфический на свой лад?       — Он меня любит! — Анжела сердито стукнула кулачком по столу. — Я точно знаю. Просто он священник…       — Так соблазни его!       — А я что, по-твоему, не пыталась? — уныло спросила Анжела, накручивая на палец прядь волос. — Всё без толку. Одна надежда, что удастся найти где-то муравьиные феромоны.       — Тю, — Тринни икнула. — Он же не муравей, так зачем ему те феромоны? Всему-то вас учить надо. Так, слушай сюда.       — Ох, — Мей неуклюже слезла с табурета. — Идём, Эми. Тут сейчас будет по́шло… Эми? * * *       —… Как-то сложно всё, — Анжела неуверенно улыбнулась. — Я только не совсем поняла, куда в это время девать вторую руку…       — На месте сориентируешься, — Тринни похлопала её по плечу. — Короче, если после этого он не помрёт, то точно женится.       — Это может быть опасно? — глаза Анжелы испуганно расширились. — Тогда я не буду.       — Нет, балда, — фыркнула Мей. — Мужики вообще выносливые создания. Хотя, как по мне, так можно и без всех этих выкрутасов.       — Ага. А потом ваши славные мальчики за этими выкрутасами ко мне прибегают, — ухмыльнулась Тринни.       — Н-надо будет записать, — задумчиво пробормотала Анжела. — З-законспектировать. Как по-твоему, Эми?       — Эми, скажи ей, что это всё ерунда!       — Да, скажи им всем! — засмеялась Тринни. — Хоть что-нибудь скажи! А, отличница?       — Уже девять, — пробормотала она, глядя на отражение лампы на дне стакана.       — Что — девять? — обеспокоенно спросила Мей, заглядывая ей в лицо.       — Девять дней осталось, — улыбнулась Эмили. И уронила голову на руки. * * *       День возвращения каравана выдался ясным, но морозным. По небу тянулись бесконечные цепи облаков. Порывы весёлого и злого весеннего ветра вгрызались в клочья тумана, заставляя их испуганно прижиматься друг к другу.       Купол Мемориала Джефферсона мрачной громадой высился над развалинами небоскрёбов. Он ждал. Эмили тоже ждала, не сводя глаз со знакомого поворота дороги.       У её ног стоял рюкзак. Новый, который собирали всем миром. Аптечку укладывал лично док Престон, провиантом занялась мисс-пока-ещё-Стейли, увлечённая подготовкой к свадьбе. Джейми Харгрейв принёс добрую пригоршню патронов сорок четвёртого калибра — где он их раздобыл, Эмили предпочла не уточнять. Даже Тринни, воровато улыбаясь, подсунула ей в дальнее отделение рюкзака какой-то подозрительный свёрток — «на чёрный день», уточнила она. О том, что в понимании Тринни могло быть «чёрным днём», оставалось только догадываться, как и о содержимом пакета.       Эмили оглянулась. Тринни, Анжела, Мей — все они стояли чуть поодаль, на нижнем пролёте лестницы. Её… подруги, да. Как ещё назовёшь девчонок, которые за компанию с ней дрожат на промозглом ветру, лишь бы побыть рядом на несколько минут дольше?       — Эми, ты же помнишь про свадьбу? — спросила Анжела в который раз.       — Помню, — кивнула она. — Второго апреля в два часа пополудни.       — Ты уж постарайся прийти. Я понимаю, что ты ничего не можешь обещать — просто постарайся, ладно? Мы уже договорились со священником.       — Главное, со мной договориться не забудьте! — Тринни затушила о ржавые перила очередную сигарету. — А то на вашу свадьбу только девки и припрутся!       — Тише! — страдальчески прошептала Мей.       — А вообще, Эми, может, всё-таки останешься? — Анжела потёрла озябшие ладони друг о друга. — Док Престон говорит, что полная реабилитация занимает полгода.       — Не останется она. Ей с гулем интереснее, чем с нами, — проворчала Тринни. — Как такое отклонение называется, а, отличница?       — Уймись уже, — потребовала Мей. — У неё своя дорога, и я так думаю: можно только благодарить бога за то, что эта дорога не наша.       — От души, — Тринни одобрительно хмыкнула.       — Идут! — крикнула Анжела, указывая на горизонт. — Точно они! Больше некому!       Эмили и сама видела.       Запряжённая брамином повозка выехала из-за поворота, тяжело проседая на левую сторону. Караванщики — хмурые, усталые, — нестройно брели следом. У главного, Вольфганга, на голове белела несвежая повязка — но вернулись все пять человек.       Харон шёл в стороне от остальных, будто отделённый от них невидимой чертой. Он это умел так же хорошо, как и она сама. Два одиночества.       Эмили замерла, не в силах прогнать с лица глупую счастливую улыбку. Потому что это и было счастьем — видеть его живым, знать, что с ним всё в порядке… И какой бы ад ни ожидал её там, в Мемориале Джефферсона — в этом аду она будет не одна.       Она подхватила рюкзак за лямки. И шагнула в Пустошь.