4. Министерство Магии, 7 мая 1998 года. 10.00 утра. "Суд над 'монстромагом' "
1 февраля 2020 г., 15:49
Пол выложен черной мраморной плиткой. Совсем как в комнате с клеткой. Только тут было больше света. Я подняла глаза к потолку — серебристо-голубой щит защищал присутствующих от десятка дементоров. Слева и справа были трибуны. Они были забиты под завязку. Все хотели посмотреть, как меня осудят и приговорят к Поцелую или вечному заключению в Азкабане.
На деревянном стуле было неудобно сидеть, я часто ерзала. И, да, это единственное, что меня тогда волновало. Если защита а-ля МакГи и Грейнджер не сработает, то меня уже ничего не спасет. Я не слушала, что там читал мне министр. Это и так было понятно — скрыт факт того, что я монстромаг. Сука, еще и обозвал! Массовое убийство. Плевать, что я спасла шесть миллионов англичан, плевать, что наш любимый Поттер остался невредим. Им важен сам факт, что я — убила. Неподконтрольность. Да-да-да, если я монстромаг, значит не могу себя контролировать! Министр, раскиньте своими смердящими гнилью мозгами — если я не могу себя контролировать, почему умерли только приспешники Волан-де-Морта? Им насрать даже на то, что я убила Лорда. Это же работа Поттера!
Вот только посадить меня, как отца, у них не получилось даже на час! Спасибо моим Герми, профессору Макгонагалл и Гарри. Они там такое устроили! Дементоры, пересравшись от криков, нервно курили в сторонке. А я преспокойно теребила край футболки.
Я поглядывала на Сириуса, Регулуса и Рема, когда Гарри особенно ярко описывал, какая я хорошая (не соврал и не приукрасил, между прочим!). Они сначала испуганно переглядывались, потом, осмелев, начали ухмыляться, когда в бой вступили Гермиона и Макгонагалл. Легче мне, конечно, стало… но не намного, ведь это не отменяло факт, что я убила Драко. Его кольцо лежало в кармане легких брюк. Симпатия зала и умело построенная защита спасли меня от Поцелуя и безумия Азкабана.
Короче говоря, когда мы вышли из Министерства, отправились домой на Гриммо 12, упиваться валерьянкой (дети) и чем покрепче (взрослые).
И простите мой французский!
