Мелодия дождя

Когда на него опрокинули хрустальную чашку, выливая кофе на тёмно-синюю рубашку, Юнги поблагодарил небеса за то, что он оказался остывшим. Чашка с треском разбивается о пол, Мин сдержанно вздыхает под испуганный вскрик девушки. Мокрая ткань противно прилипла к груди, отчего поскорее захотелось отмыться. Заместитель старается не реагировать слишком бурно на неуклюжесть своей секретарши, что получается у него с большим трудом. Такое чувство, будто она делает это специально, желая отомстить ему за непрекращающиеся поручения: сходить туда, сбегать сюда, принести то, отнести это. Сначала пострадала его клавиатура и бедро, потом папка с отчётами, а сегодня – он сам. Вероятно, поэтому она и приносит в последнее время уже остывшее кофе - чтобы не обжечь его в случае повторного "нападения" на своего дорогого заместителя. Пак хорошо выполняет свои обязанности, но нормально подать кофе почему-то она не может. Это настолько сложно? — Боже! Господин Мин, простите, пожалуйста, — дрожащими руками она тянется к его груди и начинает тереть рубашку ладонями, будто это поможет. Мин протестующе вытягивает руки вперёд, но этот жест остаётся проигнорированным - девушка снимает свой мрачный серый пиджак и снова тянется к нему. В её глазах появляется влажный блеск, уголки их заполняются слезами, а губы Пак образовали тонкую полоску. Ей страшно стыдно и неловко перед ним, ведь она не первый раз допускает такую оплошность. В каждый такой момент она думает, что он точно её вышвырнет, но этого не происходит. Минха уверена, что сегодня этой участи не миновать. Девушка нервно вытирает его рубашку своим пиджаком, а Мин, чьи руки зависли в воздухе, просто наблюдает за ней, давая возможность для очередной попытки исправить косяк. Снова. Юнги чувствует вибрацию от её тёплых ладоней, смотря на покрасневшее лицо. Взгляд невольно опускается к вырезу белой блузки, который позволяет ему разглядеть родинку на груди своей молодой секретарши. Лишь от этого Мин чувствует, как на него неожиданно накатывает возбуждение. Всё в порядке. Обычная реакция на красивую девушку. Обычная реакция на грудь. Но всё равно это странно, ведь до сих пор он не замечал в ней ничего притягательного. Сексуального. Смазливое личико и обыкновенная фигура. Присматривается к её тонкой талии, немного просвечивающейся сквозь ткань. Спускается к округлым бёдрам, которые идеально подчёркивает эта облегающая чёрная юбка. Дальше внимание падает на стройные худые ноги. Ни черта она не обыкновенная, а очень даже... Заместитель резко вскакивает с кожаного стула, обходя девушку и становясь к ней спиной. — Пак, это последний раз, когда я прошу тебя принести мне кофе, — поставив руки на пояс, на одном выдохе произнёс он, не оборачиваясь лицом к виновнице его хренового состояния. Минха обречённо смотрит ему в спину, не находя слов. Вот и его терпение закончилось. Никчёмная, неумелая идиотка, которая не заслуживает работы здесь. Заместитель Мин очень хороший человек, поэтому и терпел её. — Г-господ-дин Мин, п-пожалуйста, н-не увольняйте м-меня, — несмело-тихо проговорила она. Заика вернулась. Точно! Она же говорила, что это происходит, когда сильно переживает или нервничает. Юнги уже успел забыть её... изюминку? Нет, это нельзя назвать недостатком, болезнью, изъяном, ведь она не всегда такая. Это всё выражение волнения, страха потерять то, что она имеет, потерять то, чем она помогает своей маме. Трудолюбие, старание, желание помочь, быть полезной. Изюминка Пак Минхи. Улыбнувшись своим мыслям, Юнги ответил: — Я не собираюсь тебя увольнять, говорю, не буду больше поручать кофе. — Что? — не поверила девушка. — Правда не уволите? — широко улыбаясь, она позволила скатиться только одной слезинке. — Да-да, Пак, не уволю, я и не со..., — продолжая соять в той же позе повторил, но вдруг замер, когда вокруг талии образовалось крепкое кольцо. Мужскую спину накрыло тепло, исходящее от девичьего тела. Он чувствует, как вздымается её грудь, как сильнее сжимаются руки, как острый подбородок упирается в плечо. Эти действия делают хуже, заставляя сильнее бушевать кровь и быстрой волной хлынуть в одном направлении туда. Вниз. — Спасибо-спасибо-спасибо! Обещаю, такого больше не повторится! — быстро протороторила Пак, прижимаясь к заместителю. — Вы лучший, господин Мин! — искренне радуясь, добавила. А затем тихие всхлипы. Неужели плачет? Не слишком ли она чувствительная? Внутри разгораются какие-то странные ощущения. Непривычно-странные ощущения от эмоциональных обнимашек плаксивой секретарши. Так, стоп... Что она вообще творит? — Я сбегаю за веником! Юнги только собирался сделать замечание, как тёплые руки исчезают так же внезапно, как и появились. Пустота. Холод от ветерка, ворвавшегося через открытое окно. Стук каблуков, на скорости несущихся к выходу. И хлопок двери, закрывшейся за ней. Приехали, блять. ***** "Конец" Показалось на чёрном экране телевизора – и с глаз сентиментальных девушек потоком полились слёзы. Ужасная история несчастливой, трагической истории любви целых два часа заставляла их то радостно вскрикивать, когда влюблённые забывались в страстном поцелуе, то грустно охать, когда они проходили через гору трудностей. Когда Чимин предлагал им вместе посмотреть что-нибудь, он и не думал, что ему придётся выслушивать то, как две девушки, сидящие по сторонам от него, будут раздражительно реветь, вытирая сопли о его футболку. "Это всего лишь фильм" — твердил он от начала и до конца, догадываясь о том, какая у него будет концовка, но они, кажется, не понимают этого. Вот почему он был против такого жанра! Но два голоса против одного не гарантировали ему никакой победы. — Чимини-и, — неожиданно накинулась на него Мина, утыкаясь носом в шею, — ты же не бросишь меня? Ох уж эти девушки. Чимин закатил глаза и, подмигнув успокоившейся Хуан, ответил: — Брошу, если не перестанешь реветь, — это был шутливо-строгий тон, но видно она его поняла, раз в следующую секунду оттолкнула парня и, хмурясь, унеслась на кухню. Смеясь, Чимин откинулся на спинку дивана и, взяв пульт, выключил телевизор. Парень посмотрел на улыбающуюся, вытирающую слёзы Хуан, а она несильно ударила его по плечу. — Не обижай мою подругу! — Позже я ее успокою и буду самым лучшим парнем на свете, не переживай, — усмехнулся в ответ, представив, как будет успокаивать свою девушку в спальне. — Их любовь была такой чистой и необыкновенно трогательной, но судьба оказалась не на их стороне, — вдруг сказала Хуан, не скрывая тёплой улыбки. — Думаю, Мина представила вас на месте этих героев, поэтому растрогалась. — А ты? Что растрогало тебя? — поинтересовался Чимин. — А я..., — опустив голову, хотела добавить она, но стук в дверь прервал их беседу. Стреляя в Чимина недовольным взглядом, Мина побежала открывать, а парень игриво послал своей девушке воздушный поцелуй, на что та в ответ хмыкнула и отвернулась, рассмешив этих двоих. Она такая милашка, когда злится. Хуан только собиралась спросить, кого они ждали, как ответ появился в гостиной. Тэхён выглядит лучше по сравнению с его недавним побитым видом. После того вечера, когда он снова проводил её до дома, Хуан поняла, что он единственный для неё. Только его хочет видеть рядом. Только его ждала всё это время. Только с ним чувствует защищённость. Только он ей нужен. С любимых пухлых губ медленно исчезает ухмылка, наверняка появившаяся при стычке с Миной в коридоре. Они просто не могли не перекинуться парочкой колких фраз. В его тёмных глазах горит огонь, между бровями образовалась тонкая складка, будто он сейчас злится. Чёрная тонкая ветровка, накинутая поверх такой же чёрной футболки, и джинсы так красиво смотрятся на нём, что она не может оторвать влюбленного взгляда. Что заметил Тэхён, как только зашёл - Чимин слишком тесно сидит к девушке, а она довольно лыбится. Но улыбка тут же сходит с лица, когда Хуан поднимает неловкий взгляд на него. Глаза её тусклые, блестящие, и под ними видны еле заметные следы влажных капель. Значит, Чимин всерьёз говорил, что скучает в компании двух рыдающих девушек. Как бы извращённо не звучало, но заплаканная Хуан выглядит охрененно-очень-дико сексуально. Голубой топ соблазнительно облегает грудь, плечи слишком открыты - лишь тонкие лямочки удерживают огрызок тряпки на ней, а коленки спрятаны тканью белой юбки. Хорошо не в мини вырядилась. — Чего так долго? — спросил Чимин, разведя руки в стороны так, что одна почти лежит на плечах Ли. Тэхёну это не нравится, что выдаёт его напряжённая челюсть. Какого хрена? — Вижу, я что-то пропустил, — ответил он и, направившись к дивану, возвысился над ними. — Может, подвинешься? — сверля девушку злобным взглядом, добавил Тэхён. — Тут полно места, — смеясь встрял Чимин. Кажется, он понял причину недовольства друга. — Люблю всегда быть в центре, — переведя взгляд на друга, он саркастично улыбнулся. — У нынешних девушек вообще нет никакого уважения к мужчинам. Мадемуазель, повторяю, подвиньтесь, — вновь обратился к ней. Хуан возмутилась от такого тона, но не стала ему ничего отвечать. Фыркнув, она уступила Тэхёну место, и тот плюхнулся между ними. Кисть его касается бедра девушки, отчего ей становится не по себе. Будто специально задевая её колено, он расслабленно раскинул ноги и откинул голову назад. Парни начали о чём-то болтать, но Хуан, погруженная в собственные мысли, не слышала их. Как же приятно от одного его присутствия. Так тепло. Хочется прижаться к нему, остаться наедине и сказать, как сильно хочет быть с ним. Они могли бы так же смотреть вместе фильмы, лёжа в обнимку. Так же разговаривать, улыбаясь друг другу. Дрожь пробежала по её телу, когда Тэхён, наклонившись вперёд, чтобы поднять брошенный им же телефон, снизу вверх прошёлся холодными подушечками пальцев по нежной коже голени. В груди будто взрываются фейерверки, и каждая клеточка получает какую-то дозу наслаждения. Удивляясь и смущаясь всего этого, Хуан дёрнулась на месте, ощутив на своём бедре мужскую руку, больно сжимающую его. Щёки горят, стыд покрывает её с головы до пят. Господи! Как он может вытворять такое в присутствии друга? Повернув голову, она увидела лишь гадко ухмыляющегося Тэхёна. — Ты с ума сошёл?! А если бы Чимин увидел? — шёпотом запаниковала девушка, убрав руку парня. — Он возится со своей подружкой на кухне, — тоже прошептал, дразня её. Возится на кухне? Она даже не заметила, как он встал и ушёл. — Даже если так, не веди себя как... извращенец! — Не делай вид, будто тебе не понравилось, — самодовольно усмехнулся, облизывая пересохшие губы. Тэхён совсем немного наклонился к ней, вдыхая сносящий крышу аромат. Вкусный. Манящий. Возбуждающий. Она смотрит на него, а он тонет, захлёбываясь в море непонятных чувств. Проводит указательным пальцем по линии подбородка, удовлетворённо наблюдая за её реакцией. — Нравится ведь? — он знает, уверен, что нравится. Так же, как и ему нравится смотреть на заливающееся краской лицо, смотреть на вздымающуюся из-за тяжелого дыхания грудь, смотреть, как открывает рот, чтобы ответить ему, но получается лишь сладко сглотнуть. Низкий тон оглушает её. Его запах впивается в лёгкие. Заполняет всё внутри. Бежать. Скорее надо бежать. — Пойду помогу им, — хотела вскочить Хуан и почти сделала это, если бы крепкая хватка на запястье резко не потянула назад. Тэхён приблизил своё лицо так, что их губы разделяли парочка сантиметров. Красивый. Безумно красивый. — Хватит убегать от меня! — процедил парень, смотря в искрящиеся глаза. Как же она раздражает и одновременно притягивает. Ненавидит. Хочет. — Я убегаю не от тебя, а от..., — осознав, что чуть не призналась ему в своих чувствах, Хуан замолчала. — От? — любопытно изогнул бровь. — Хуан и злой друг моего парня, я накрыла стол, ждём только вас, — крикнула Мина из кухни, на что Тэхён фыркнул, а Хуан одобрительно издала смешок. — Ты ей не очень нравишься, — девушка тепло улыбнулась ему и, мысленно поблагодарив подругу, пошла к друзьям. ***** С первых дней апрель только и говорит, что ему вдруг захотелось прикинуться осенью. На улице пасмурно, ветрено и прохладно. Солнечные лучи спрятались за бегущими по небу тучами, которые точно не уйдут, не наградив город своим дождём. Хуан внимательно вслушивалась в каждое слово, сказанное Тэхёном, наслаждаясь его низким бархатистым голосом. Когда он спокоен и расслаблен, он звучит в разы прекраснее. И вообще, это настолько странно и непривычно - говорить с ним, обсуждать жизнь, идти рядышком, что Ли не может поверить в эту реальность. Казалось, она просто спит, а постоянные мысли о нём толкнули парня к ней в сон. Заболтавшись с друзьями за столом, Хуан не заметила, как наступил вечер. Добираться домой в одиночку она больше не осмелиться, поэтому была очень благодарна, когда Тэхён в очередной раз вызвался её провожать. Качнув головой, Хуан посмотрела на него — ...так я и влез в это дерьмо, — закончил рассказывать о том, как оказался в этой нелегальной сфере и начал зарабатывать неплохие деньги. — Ты так давно этим занимаешься, неужели не заработал достаточно, чтобы уйти оттуда и начать что-то новое? Или ты не хочешь? — Я много собрал, у меня были желания, планы и мечты, но я сжёг все нахрен, — он разочарованно усмехнулся, кажется, сожалея об этом. — Почему? — Как там говорилось, меньше знаешь, крепче спишь? Вот, не благодари, — Тэхён вдруг напрягся, и она поняла, что эта тема ему неприятна. — Ладно, — немного обидно, но ничего. Он итак много сказал - смерть родителей, ссора с лучшим другом, драка с Ваном, знакомство с Чимином и Чонгуком. В его истории были какие-то обрывки, будто где-то вырваны страницы. Неужели он ненавидит Вана только из-за одной глупой драки? Достигнув точки назначения, Хуан полезла в карманы юбки. Копошится. — О нет! — всполошилась девушка. — Что? — Я, кажется, потеряла ключи, — она упрямо продолжает лазить в пустых карманах, надеясь на какое-то волшебство. — Какая трагедия, — наигранно вздохнул парень. — Они были с брелком магнита от домофона, я даже в подъезд не могу зайти, — взныла Хуан, топчась на месте. Гром врезался в уши, заставив девушку вздрогнуть, а следом на кожу начали падать редкие небольшие капли. Очень вовремя. Дождь шёл слабо, поэтому стоять на улице было ещё возможно. Хуан, не зная, что делать, осмотрелась по сторонам в поисках машины Юнги. Она могла бы позвонить и попросить открыть ей, возможно и остаться на ночь. Он бы точно не отказал. Не обнаружив её, девушка повернулась к Тэхёну, иронично глядящего на неё. — Ты иди, я подожду тут соседа, — как-то по-дурацки улыбнулась она, нервно хлопая в ладошки. — Какого ещё соседа? — недоверчиво покосился на Хуан. — Ну, мы давно знакомы. — Переночуй у меня, — предложил Тэхён. Предложение парня больше смутило её, чем удивило. А ещё ей страшно. Да, только пару часов назад она хотела этого - остаться с ним наедине, но сейчас, когда это вот-вот может случиться, ей стало страшно. — Спасибо, но я..., — вдруг квартал погрузился в темноту, во всём дворе погас свет, а дождь стал лить сильнее. — Побежим? — тут же передумала Хуан. ***** Промокшие насквозь они забежали в квартиру. С ходу Тэхён проверил не отключили ли у них свет и облегчённо вздохнул, когда лампа в коридоре загорелась. Пройдя в гостиную, он скинул с себя ветровку, собираясь сделать то же самое и с футболкой, но зашедшая за ним девушка заставила его забыть об этой задумке. Обнимая себя за плечи, она дрожит от холода. Сжав губы в полоску, замерла у порога, кажется, ей неловко. Прозрачные капли спадают с её волос, бегут вниз по шее, исчезая под чёртовым топом. Мокрая ткань сильно просвечивается, что позволяет ему отчётливо разглядеть под ним её белоснежное белье. Пытаясь закрыть грудь, она тянет топ выше, неосознанно открывая вид на красивый впалый животик. Блять! Какая же она горячая. — Гхм, — в горле пересохло, — я принесу что-нибудь из одежды. Сказав это, Тэхён скрылся в спальне. Хуан тем временем проходит вглубь комнаты, пробегается взглядом по ней, отмечая, что она очень просторная - большой диван в центре и телевизор на чёрном стеклянном столике. С левой стороны стена разделена дверным проёмом, ведущим на кухню, а с правой находится спальня Тэхёна и ванная рядом. — Вот, — парень вышел к ней с вещами, — можешь принять тёплый душ, если хочешь. Девушка взяла одежду из его рук и, обходя его, только собиралась воспользоваться ванной, как зазвонил телефон, оставленный ею на диване. Тэхён из любопытства наклонился посмотреть, кто может звонить в такое время, и, прочитав ненавистное имя на экране, сжал пальцы в кулаки. — Какого чёрта он тебе звонит? — взяв смартфон девушки, гневно прошипел парень. — Кто? — недоумевает Ли. — Твой, мать его, Ван! — Мы просто общаемся, не понимаю твоей агрессии. — Не понимаешь? Я же сказал тебе держаться от него подальше, сказал, какой он мудак, а ты не понимаешь? — наивность и тупость этой девушки настолько взбесили его, отчего лицо покраснело от злости, а на шее выступила толстая вена. Идиотка. — Конечно! Блять, я уже забыл о вашем недавнем свидании. Чёртов говнюк просто играется с тобой, и это будет продолжаться до тех пор, пока он не трахнет тебя! — Ты заблуждаешься, Ван не такой, — отрицает она тихим, подрагивающим голосом. — Заступаешься за него? — больше всего он не хотел видеть её слёзы, ненавидел это, но гнев рвётся наружу, он не может остановиться. — Что, он уже совал в твой сладкий ротик свой грязный язык? Уже успела раздвинуть перед ним... — Замолчи! — не выдержав, Хуан отбросила вещи в сторону и, укоротив расстояние между ними, с силой толкнула его. — Какое ты имеешь на меня право, чтобы запрещать? Какое дело до моих отношений? Я обещала тебе что-то? — она сорвалась на крик, всхлипнула, плечи задрожали, а в следующую секунду на её щеках заблестели влажные дорожки. Устала верить. Ждать. — А ты обещал? Сначала унижаешь меня, говоришь, насколько я тебе противна, потом делаешь то, что внушает доверие, заставляет задуматься о каких-то чувствах, задуматься о нас с тобой. А когда я начинаю искренне верить в это, просто исчезаешь. Меня окружали прекрасные люди, но мне всё равно не хватало тебя. Я ждала тебя! Теперь ты снова появляешься в моей жизни, спасаешь, а сегодня приводишь сюда, даёшь свою одежду и... Стоит мне только поверить, стоит захотеть сказать обо всём, что я чувствую, ты начинаешь вести себя, как последняя сволочь! Её голос охрип. Хуан рыдает перед ним, как маленький беспомощный ребенок, а Тэхён испытывает отвращение. К себе. Она только что призналась ему в любви? Чёрт возьми! Шаг. Второй. Не знает, что сказать, как успокоить. Он был слишком резок и сожалеет об этом. — Эй, — мягко произнёс, касаясь её плеча, — я... — Не надо! — отстраняется. — Не говори ничего, я не хочу больше... "Не хочу больше верить" - хотела сказать, но проглотила слова, когда парень рывком притянул её к себе, обхватывая рукой за шею, и поцеловал. Хуан дёргается, бьёт кулаками в грудь, толкается. Обижена. Зла. Разочарована. Он крепче прижимает девушку за талию, наслаждаясь солёным вкусом пухлых губ. Тэхён нежно сминает их, не так, как раньше. Этот поцелуй совсем другой - невинный, чувственный, волнующий и неторопливый. Он будто извиняется. Отстраняет лицо, но не выпускает из рук. Смотрит в слезящиеся глаза с какой-то мольбой. — Тэхён, пожалуйста, не..., — лишь успела выдохнуть, прежде чем он снова накрыл её губы своими. Чтобы он ни говорил, чтобы он ни делал, она не могла противиться чувствам. Не могла сопротивляться. Слишком слаба. Поэтому она сдаётся - зарывается в мокрые волосы, подаётся вперёд и с трепетом отвечает на поцелуй, встречая его язык. Непроизвольно прогнулась в спине, словно пытается ощутить его ещё ближе. Ей это было нужно. Необходимо. — Скажи..., — судорожно втягивает воздух, — скажи, в чём ты хотела признаться? Он и так знал. Но ему хотелось услышать это из её уст. — Я тебя..., — целуя куда-то в шею, парень сжимает упругие ягодицы, отчего девушка смущённо дёргается, — ненавижу. Вдруг выдаёт, расплываясь в слабой улыбке. Ладонь устремляется вниз по рельефному телу и, задержавшись в области паха, дразня, немного давит на пульсирующую точку. Специально. Тэхён сходит с ума от одного её действия, берёт девичье лицо в ладони, большими пальцами стирая с щёк дорожки слёз. Этот вкус. Он почти забыл его. А этот запах. Её пьянящий аромат. Как он мог без всего этого?! Сердце бьётся сильнее, удары разносятся в голове, в тишине этой комнаты. — Больше не буду..., — сквозь поцелуй прошептал парень, — не сделаю больно. И ей хватило этого. Парень вновь врезается в желанные губы. Жадно терзает их, всасывая, прикусывая. Руки опускаются на голые плечи, и он ощущает мурашки на её коже. Дрожит. Они оба всё ещё в мокрой одежде, которая уже пропиталась холодом. Тэхён издаёт сдержанный полустон, когда ледяные пальчики пробираются под его футболку и, поднявшись выше, останавливаются на груди. Он толкает девушку в тёмную спальню и, откинув локоны назад, припадает к тёплой шее. Хуан задыхается от ощущений скользящего языка на чувствительной коже, на которой парень оставляет бордовые следы, больно кусая. Он хватается за края её топа и нетерпеливо срывает ткань, отбрасывая куда-то в сторону. Как же ему хотелось сделать это, когда он увидел чёртов бюстгальтер под хреновым топом. Безумное желание почувствовать тепло его голого тела своим заставляет её повторить то же самое с футболкой парня. Смотрит на мелкие шрамы, на ещё незажившие ранки, а затем смотрит в его глаза, будто ждёт его разрешения. Один поцелуй получает царапина на подбородке, второй отпечатывается на скуле, а следующий касается шрамика на груди. Ничего прекрасней и сексуальней возбуждённой и желающей его так же сильно, как он её, девушки он не видел. Красивая и открытая для него. Кожа, блестящая от влаги, и молочная грудь, резко вздымающаяся при каждом вдохе... Она невероятна. Боже. — Только попробуй остановить меня после всего этого, — тяжело дыша, проворчал он и, повернув девушку к себе спиной, прижал к стене. — На этот раз я не смогу сдержаться и просто изнасилую тебя, — оставляя торопливые поцелуи на плечах, Тэхён убрал мешающие волосы и расстегнул её лифчик. Пульс от дикого возбуждения начал отдаваться в висках. Всё настолько хреново, что он мог неудачно закончить, не успев даже начать. Развернув Хуан обратно, он подхватил девушку под бёдра, позволяя обвить свой торс ногами, и двинулся к кровати. Парень опустил её на расстеленную шёлковую постель, нависая сверху. — Ты слишком много говоришь, — улыбнулась она, обнимая его за мускулистые плечи. Тэхён задел кончиками пальцев бретельки на плечах и, спустив их вниз, откинул надоедливую вещь. В эту же секунду на неё накатило смущение, ведь он никогда прежде не видел её... такой. Парень тянется к ней за новым поцелуем, лаская открывшуюся его взору грудь. Руки скользят вниз по рёбрам и втянутому животу и, пробравшись под юбку, останавливаются на сочных бедрах, сжимая. Дрожащие пальцы Хуан пытаются справиться с пряжкой ремня, но повозившись целую минуту, она бросает эту затею. Приподнимает голову, держась за крепкую шею и, проведя языком по небольшой ссадине на ключице, касается её губами. Нежно. Охрененно-нежно гладит его плечи, а парень с трудом сдерживает довольное рычание. Она ничего не соображает. Теряется, разрывается на миллион частичек, когда зубы Тэхёна обхватывают напряжённый сосок, а затем мокро целуют, мучительно вбирая в рот. Выпрямившись, парень сам справляется со своим ремнём, не забывая стянуть с девушки юбку. Твёрдая плоть парня упирается прямо между ног, и от этого перехватывает дыхание. Приходит паника. Заметив, как она стыдливо прячет взгляд, отворачиваясь, Тэхён зацепил за спиной край простыни и натянул на них, тем самым позволяя ей чувствовать себя легче, а Хуан благодарно награждает его горячим и сладким поцелуем. Поглаживая разгоряченное тело, сжимая в ладони её упругую грудь, он въедается в горячий рот. Так, как хотел. Как делал это всегда. Глубоко. Жарко. Ненасытно. Оторвавшись от губ, Тэхён проводит прямую дорожку быстрых поцелуев вниз до пупка. В сознание ударяет её тихий мелодичный стон. Не такой, что издавали все его шлюхи, а такой... Блять, такой её. Хреновы джинсы кажутся такими узкими. Болезненно узкими. Парень сгребает ткань её трусиков в кулаки, стаскивая и позволяя последней материи соскользнуть с бёдер. Девушка сжалась, сгибает ноги в коленях. Будучи уверенным, что это её не первый раз, Тэхён не понимает, почему она смущается. Звук расстегиваемой парнем ширинки вызывает испуганный выдох. Ещё один, когда он подхватывает её бёдра, разводя ноги. — Тэхён... пожалуйста, — она тянет парня за руку к себе, желая скрыть им своё тело, — будь ближе. И он послушно прижимается к ней, ощущая под грудью бешеные стуки, получая тепло от её тела. Горячая и напряжённая Хуан подаётся вперёд, первой захватывая его губы. Млеет. Тает. Отвлекая девушку головокружительным поцелуем, Тэхён скользит по внутренней стороне её бедра, снова разводя и удобнее устраиваясь. Она не успевает ничего понять, когда тянется к исчезнувшим губам, и вмиг чувствует адскую боль внизу живота. Вскрикивает. Выгибается. Сжимает пальцы на его плечах. Молчит. Рвано дышит. Прячет слёзы, отвернув лицо. И только сейчас в его затуманенную голову приходит осознание. Твою мать! Этого же не может быть. Она сказала... Нет, кретин, она ничего не сказала. Почему не сказала? Почему позволила сделать это? Тэхён не двигается, смотрит, как по щеке стекает одинокая слеза, как сдерживает всхлип. Все грязные картинки в голове рассыпались на миллион осколков. Никто не касался её. Никогда. Это тело ласкал лишь он. Это тело хотело только его. Никакого Чонгука. Никакого Чимина. Никакого грёбаного Вана. Только его. От осознания этого внутри всё взрывается ярким, громким салютом. И одновременно становится так паршиво. От всего, что наговорил. Что думал. И что сделал только что. "Я у неё первый" Он прижимается к ней всем телом, щека к щеке, желая хоть как-то облегчить её боль. Чувствует, как напряжен живот, как дрожит и как узко внутри. Она вцепляется ногтями в плечи, обнимает, а следующим он ощущает тёплые слёзы, на прижатой к ней щеке. Чёрт! — Прости..., — сдавленно, держа себя в руках, мягко как никогда выдыхает Тэхён. — Что мне сделать? — шепчет, зарываясь пальцами в её липких волосах. Она не перестаёт дрожать, боится шевельнуться. — Хочешь, я остановлюсь? — снова спрашивает с такой заботой, что она не сдерживает улыбки. Медленным и осторожным движением Хуан провела кончиком носа по его уху и поцеловала там же, несильно кусая мочку. — Сделай... это медленно, — настолько тихо, что он едва расслышал её. Стискивает коленями мужские бёдра, неосознанно сжимая окаменевшую плоть внутри себя, раздирая остатки его самоконтроля. Из его горла вырывается стон, и он медленно толкается к ней тазом. Челюсть сжимается. Ему понадобится много сил, чтобы сдержать свой порыв. Чтобы не сделать ей больно. Старается не думать о том, как в ней болезненно узко, как плотно её мокрые стенки сжимают его. Держит внутри так сильно, что скручивает нутро. Выворачивает наизнанку. "Нельзя торопиться, надо держать себя в руках" — вслушивается в свои мысли, подаётся назад и снова в неё. Резкий выдох девушки опаляет кожу, сводит с ума, усложняет всё. — Очень больно? — настораживается парень, а получив отрицательное покачивание головы, он цепляет подбородок двумя пальцами и целует дрожащие губы. Дурак, конечно, ей больно. Но Хуан не останавливает его. Расслабляется, разрешая ему. Позволяя. Хуан пропускает влажные волосы сквозь пальцы, отвечая на его осторожный и робкий поцелуй. А Тэхён со стоном плотнее прижимается, начиная двигаться в ней. Толчки размеренные и медленные. Девушка что-то мычит в губы, выдыхая через нос. Выгибается в спине то ли от боли, то ли от удовольствия. Проводит ладонью вниз от щеки, нежно задевая шею, касаясь груди, добираясь до кубиков на его животе. Боль постепенно растворяется, разбавляется разгорающимся огнём. Огнём, в котором он заживо горит. Задыхаясь от нехватки воздуха, он отстраняется и, разглядев в глубине её взгляда наслаждение, делает резкий толчок. Вылизывает почти высохшие дорожки от слёз, целует щёки, кусает скулы и с рычанием нападает на шею. Услышав ещё один сладкий стон, Тэхён чувствует, как пьянеет разум. С первыми резкими толчками он впивается пальцами в тонкую талию, сжимая кожу. Смотрит в её глаза. Дышит через стиснутые зубы. Шипит от удовольствия. Жжение внутри пропадает. Словно его и не было. Остались его руки, нежно ласкающие тело, остались губы, целующие и всасывающие чувствительную кожу, и движения, ускоряющиеся с каждым толчком. Она обхватывает его лицо, дарит секундные поцелуи и тихо стонет, окончательно уничтожая его терпение. Со лба Тэхёна падают капли пота. Влажные тела согревают друг друга исходящим от них жаром и сбивчивым дыханием. Глубже. Резче. Неважно. Лишь бы рядом с ним. Лишь бы видеть. Лишь бы смотреть. Лишь бы чувствовать. Он с ней. Живой. Впервые настолько настоящий. Впервые настолько её. И всё, что было ей нужно, - смотреть на него, целовать, обнимать, получая в ответ то же самое. Тэхён заводит руку за шею, хватаясь за волосы, и вновь берёт в плен опухшие губы. Впускает в ход язык, соединяясь с её в мокром, горячем танце, выпивая из неё всё, что может. Как же сейчас хорошо. Как ни с кем. И никогда. Почувствовав, что конец близок, он замер. Хочет, чтобы она была первой. Хочет сначала почувствовать, как её мышцы сокращаются вокруг его органа. — Тэхён..., — со стоном шепчет его имя, а он готов душу продать, лишь бы слышать это вечно. Каждое утро. Каждую ночь. Хуан только успевает восстановить дыхание, как парень возобновляет толчки. Она и вовсе перестала дышать, не двигается, впитывает всю влагу, принимая парня в себя. Тэхён целует её так, будто это будет последним, что он успеет сделать. Будто это последнее такое касание. У этого человека, с напором вжимающегося в неё, самый потрясающий вкус. Обожаемый ею. Хуан снова рассыпает поцелуи по открытой шее, пахнущей его кислым потом. Пропитанной его собственным запахом. А он откидывает голову от удовольствия, прикрывая глаза, напрягая челюсть. Позволяет касаться себя так, проводить мягким языком по выступающей венке, обводить им выступающий кадык. Парень сухо сглатывает, чувствуя упоительное приближение. Не хочет, чтобы это заканчивалось. Никогда. Как же сладко она стонет. Без криков, закладывающих уши, а тихо. Шепчет. Вздыхает. Тэхён вновь вовлекает её в бешеный поцелуй, хватается одной рукой за бёдро, поддерживая, и ещё одним толчком входит глубоко. Боже. Удовольствие накатывает на девушку сумашедшей волной, и он наконец ощущает то, что так хотел, — как мышцы её влагалища сжимают его член. Хуан цепляется за его влажную спину, утыкается носом в шею, так же тяжело дышит, будто задыхается. Получив желанное, Тэхён делает последний резкий толчок и со сдавленным стоном кончает внутрь. Мысль о предохранении ни разу не мелькнула в его голове. Плевать. Даже если на утро она проснётся беременной. Парень прижимается к влажному лбу своим, вместе с ней приводя своё дыхание в порядок. Какая же она красивая. — Почему ты не сказала? — какая-то неловкость вдруг наступила. Дышит ему в губы, обдумывая, а затем, нарисовав для него ещё одну улыбку, отвечает: — Ты так уверенно утверждал, какая я ш..., — не смогла произнести, — плохая, что мне не хотелось тебя разочаровывать. С такой любовью. Чёрт. В этой улыбке столько любви, что ему захотелось укрыться от океана этих чувств. Он не достоин её любви. Не достоин её. — И всё-таки ты такая..., — заметив, как она обиженно поджала губы, Тэхён передумал говорить ей, какая она дурочка, — если бы ты сказала, я бы не был так резок. Перевернувшись на спину, парень притянул обессиленное тело к себе, заключая в крепкие объятия. Голой грудью чувствует, как грохочет девичье сердце. Слушает, как успокаивается хриплое дыхание. Впервые за долгое время ему так хорошо и спокойно, что страх проснуться одному сковывает в цепи. Это ведь не сон?