Мелодия дождя

"Каждый последующий вечер с ним – волшебнее предыдущего", — улыбается Хуан, расслабленно прикрывая глаза.  Голова девушки покоится на вздымающейся груди парня, стиснувшего её в крепкие объятия. Она переплетает свои тонкие, гладкие пальцы с его исцарапанными и обклеенными пластырем, отмечая мужскую ладонь намного больше своей. Вслушивается в его тихое, спокойное дыхание и ровное сердцебиение, наслаждаясь этой убаюкивающей мелодией. Тэхён и думать забыл об умиротворении, комфорте, да и счастье вообще. Так вот каким оно бывает? Когда удушающие мысли в голове растворяются, давая ему чувствовать приятную прохладу. Когда грудную клетку перестает сжимать, позволяя ему облегчённо дышать. Когда уничтожающий холод внутри сменяется бесконечным теплом. И всё это - она. — Почему ты так ненавидел меня? — вдруг шепчет Хуан, подняв голову так, что их лица едва не соприкасаются. Тэхён сразу понимает о чём речь и мягко улыбается ей. — Я никогда не ненавидел тебя. Всё, что я говорил и делал было лишь для того, чтобы держать тебя подальше от себя. — Но почему? — Потому что я разочаровался однажды и боялся того, что это может повториться. Ты пробуждала во мне то, что я отчаянно пытался скрыть. Но я проявил слабость, не смог подавить эти чувства и сам неосознанно тянулся к тебе, поэтому я ненавидел то, что ты со мной делала, а не тебя, Хуан. — Не жалеешь об этом? — Ты меня жутко раздражала, просто выбешивала, но я даже рад тому, что ты, так сказать, победила. — А в чём ты разочаровался и когда ты понял, что я тебе не безразлична? — Сегодня что, день откровений? Вообще-то мы говорили о твоём переезде ко мне, а ты перескочила с темы. — Ну скажи-и-и. — Не помню. — Неправда! — Правда. — Нет! — Да, не сп..., — Тэхёну пришлось проглотить свой протест, когда девушка прижалась к его губам, таким образом вынуждая согласиться с ней. Ладонь Хуан тянется под чёрную футболку Тэхёна, скользя вверх и, остановившись на груди, вырисовывает невидимые узоры. Будто бы пытая его, она отстраняется под его разочарованный стон, требующий ещё, и целует куда-то в висок. — Не вспомнил? — горячо выдыхая в его рот, хитро улыбнулась девушка. — Вы затеяли опасную игру, мисс, — рывком потянув её за талию на себя, Тэхён перекатывает Хуан на спину, сам нависая сверху. Погладив впалый живот и изящный изгиб, он впивается пальцами в тонкую кожу и, наклонив лицо, схватывает зубами её нижнюю губу, игриво оттягивая. Несильно прикусывая. — Фрекрати, — смешно застонала она, лишённая возможности двигать губами. — И не подумаю, — приподнявшись на локте, Тэхён вовлекает мягкие уста в опьяняющий их обоих поцелуй. Медовый вкус. Какой же сладкий! Нежно сминая её губы, он хозяйственно бродит руками по упрямо извивающемуся под ним телу. Его рука соскальзывает с шеи, и холодные подушечки пальцев пробираются под платье, отчего её чувствительная кожа покрывается мурашками. Так красива. Вся его. Только его. — Тэхён, — пользуясь секундным перерывом, мягко шепчет Хуан, поместив ладони на грудь парня, — уже поздно, мне пора домой, и ты обещал мне сегодня прогулку. — Ты ночуешь у меня, — лениво отрезает Тэхён, оставляя короткие поцелуи на горячей шее. — Я ночевала у тебя вчера и позавчера, а ведь у меня дома цветы, которые нужно полить, и котёнок, которого нужно накормить, — жалуясь, Ли пытается выскользнуть из под его тяжёлого тела, что у неё вряд-ли получится, если Тэхён сам ей не позволит. — А меня накормить ты не желаешь? Мне что, соперничать с каким-то пушистиком? — фыркнув, он крепко сжимает округлое бедро девушки, всё не собираясь отстраняться. — Что?! Но я же приготовила ужин, — обиженно возмутилась Хуан. — Я не об этом, дурочка, — его рот растянулся в насмешливой улыбке, а Хуан всё недоумевает. — Ужином корми своего  питомца, я же хочу кое-что другое, — и когда он вновь припадает к её шее, расстёгивая тонкий ремешок на платье, девушка понимает его намёк. — Но мы же... мы ведь..., — Ли задыхается от действий его мокрых губ, оставляющих блестящие следы, и сильных рук, ласкающих её дрожащее тело. — Это было три с половиной часа назад, — понимая, что она не решается произнести это вслух, он напоминает ей время их недавнего соития. — Ничего не могу поделать с тем, что хочу тебя постоянно, — дополнив с усмешкой, Тэхён резко дёргает ткань в сторону, раскрывая для себя молочную грудь в чёрном бюстгальтере. — Ты ни разу не гостил у меня, мы..., — сгорая в огне, именуемом "Тэхён", запинается Хуан, судорожно толкаясь в лёгком сопротивлении, — мы могли бы продолжить там. — Не надо было соблазнять меня, — заранее зная, что она возмущённо включит невинную девочку, говоря "я не соблазняла", Тэхён накрывает болтливый рот губами, игнорируя её слабые толчки в плечо. — Знаешь, дёргаясь подо мной, ты ещё больше меня заводишь. Согнутая в колене нога парня ползёт вверх по внутренним сторонам сочных бёдер, а затем резкий толчок, разомкнувший её плотно сомкнутые коленки. Ладонь парня ложится на упругую грудь, сильно сжимая, а за этим его губы оставляют на ней красный отпечаток. Острота ощущений уже невыносима, отчего из её лёгких вырывается тихий стон. Его пламенные глаза смотрят в её, а этот вожделеющий взор пронизывает целиком. Он любил наблюдать за выражениями на её лице. Казалось, будто признаки удовольствия, которое он доставляет Хуан, сильнее разжигают в нём страсть. Страсть и чувственность, заполняющие каждый сантиметр в этой комнате. Бежать ей уже некуда. Тело Тэхёна напрягается, Ли уже готова была сдаться и добровольно отдаться в плен невероятных ощущений, как один, далее два и три стука в дверь прерывают их. — Чёрт! Кого принесло в такой час?! — злобно нахмурился он. — Девять вечера только, — негромко смеётся девушка — Поздновато для гостей, — ругнувшись, Тэхён нехотя отстраняется от девушки, и выходит из спальни. Следом с кровати вскакивает Хуан, торопясь застёгивая платье и приводя потрёпанные волосы в порядок. Выйдя в коридор, Тэхён заглядывает в глазок и, узнав гостя, снова ругается под нос. — Как всегда он не вовремя! Это Чимин, открой ему, — дав поручение забежавшей за ним Ли, он направляется в ванную. — Почему я? — запаниковала. Честно говоря, она почему-то смущалась его. Он ведь не знает о них. Хотя... Мина наверняка ему рассказала. Это вызывает ещё большее смущение. Что он подумает? Нет, он поймёт, что они не чай тут попивают. Боже, как же неловко! — Мне срочно надо под холодный душ, — через плечо отвечает он. — Ты ведь не хочешь, чтобы он увидел это? — повернувшись к ней, позволяя разглядеть бушующее желание внизу живота, Тэхён задорно подмигивает ей и, насладившись видом заливающейся румянцем девушки, тут же скрывается за дверью ванной комнаты. Буркнув что-то невнятное, Хуан открывает дверь, встречая друга радушной улыбкой. Но он не ответил ей тем же, зайдя внутрь с невозмутимым лицом. У Чимина плохо получалось притворяться серьёзным, что было видно по его поднимающемуся уголку губ. — И ты ещё говорила "как ты мог не рассказать мне", — типа сердито бросает Чимин, намекая на их с Тэхёном отношения.                                     ***** Откинувшись на мягкую спинку заднего сиденья автомобиля, Минха выглядывает в окно, встречая прохладный ветер летнего вечера. Большие здания, из окон которых выливается яркий свет, зелёные деревья и проходящие мимо люди, как страницы книг, перелистывающие кем-то на такой скорости, что она не успевает их разглядеть. Вид вечернего Сеула просто завораживает. Город, который не спит. Как же хочется сейчас остановить машину, выйти и босиком пройтись по подсвеченному бортику фонтана в парке, ощущая слабые брызги струящейся цветной воды. Но они несутся по широкой трассе, словно убегая от этого времени, которое можно было бы провести в своё удовольствие. Сколько красивых мест она ещё не посетила в родном городе. Сколько упустила вместо того, чтобы жить веселясь и радуясь каждой мелочи, каждой секунде. Подальше от работы и домашних проблем. Хоть один день. Минха отвлекается на звон телефона, доносящийся спереди. Заместитель хрипло отвечает на звонок, и взгляд Пак устремляется в салонное зеркало дорогого авто. Его уставшие глаза внимательно следят за дорогой, а губы, сомкнутые в тонкую полоску, почти не шевелятся. Слушая собеседника, Мин лишь делает невидимые тому кивки, будто соглашаясь с чем-то, иногда отвечая между предложениям низкое "да" и "хорошо". Такой утомлённый. Сегодня Юнги побывал на нескольких часовых встречах, а по возвращению в офис перебирал стопки бумаг, оставляя на них необходимые печати и подписи. Минха целый день не отходила, помогая заместителю всем, чем она могла, - сопровождала на тех же встречах,  переписывала отчёты и разносила их в нужные отделы. Иными словами - забегалась. Так она добровольно задержалась до девяти вечера, когда должна была вернуться домой ещё в шесть. Благо Юнги предложил подвести её, отчего ей было неловко перед ним, ведь он, будучи таким уставшим, тратил на неё своё время. Но Пак не могла не признать того, что была очень рада услышать от него строгое и настойчивое "я подвезу". Не отрывая взгляда от его отражения, Минха невольно улыбается. Её губы сами по себе расплываются в слабой улыбке. Горькой. Растерянной. Пак вдруг осознаёт, что питает к нему странные чувства. Прежде всего это высокое уважение к Юнги, и... А что ещё может быть, кроме уважения? — Пак, какой дом ты говорила? — обращается к ней заместитель, и девушка только замечает, что они уже на месте. — Восьмой, — отвечает девушка, и Мин заворачивает в нужный двор. Затормозив у названного дома, Юнги поворачивается к ней. — Спасибо за помощь, — бархатистым голосом выдаёт, смущая секретаршу словами благодарности. — Не за что, господин Мин, — нервно цепляется за ручку двери, намереваясь открыть её. — И Вам спасибо, доброй ночи, — кивнув на прощание, Минха выходит из его машины. Проводив её взгляд, Юнги тянет ручник на себя и поворачивает руль машины. Вдруг, услышав тихую музыку, похожую на игру на скрипке, он смотрит в висящее перед ним зеркало и обнаруживает на заднем сиденье засветившийся телефон. Прекрасно! Без чего-то подобного это не могло закончиться. Глубокий вздох. Остановившись, Мин тянет руку назад и, взяв забытый, очевидно, рассеянной секретаршей смартфон, смотрит на старый разбитый экран. "Напоминание: Составить новый план на среду". Прочитав текст, вздёргивая бровь, Юнги выходит из машины, собираясь вернуть хозяйке вещь. Поднимаясь по лестнице, он только понимает, что не знает на каком этаже и в какой квартире проживает Минха. Чёрт! Телефон у него, и дозвонится до неё невозможно. Конечно, ведь если бы не он, ему бы не пришлось торчать между этажами и думать о том, что до неё никак не дозвониться. Решив отдать его завтра, Юнги ступает обратно вниз, но хлопок двери сверху останавливает его. Он поднимает голову и замечает женщину лет сорока, а перед ней и свою секретаршу, прижавшуюся к железной двери, опустив голову. Что с лицом? Такое опечаленное, будто она вот-вот заплачет. — Я всегда шла вам навстречу, Минха. До конца месяца осталась неделя, в течение этого времени вы должны освободить квартиру. Надеюсь, за это время твоя мать оправится, мне жаль, — сказав последнее с какой-то неискренностью, женщина спускается вниз. Юнги делает неторопливые шаги по ступенькам. Встретившись взглядом со спускающейся женщиной, Мин недоверчиво хмурится. Как он понял, эта особа выгоняет их из квартиры. И не тем тоном, который соответствовал бы хорошему человеку. Да, она явно не из этого числа. Девушка по-прежнему смотрит в пол, не замечая перед собой своего начальника. Поджатые губы дрожат, в уголках девичьих глаз скопились. — Пак? — единственное, что он произносит, желая привлечь к себе внимание. И ему это удаётся. — Г-господ-дин Мин, ч-что Вы з-здесь делаете? — удивляется девушка, смотря на заместителя выпученными глазами и надеясь, что он ничего не слышал. Чёрт, а ведь эта стерва хорошо потрудилась! От того, что Пак так разговаривает Юнги становится не по себе. Он знает, почему и когда с ней это происходит, и уверен, что девушка так занервничала не из-за его появления — Ты забыла свой телефон, — он протягивает ей руку, — я зашёл отдать его. Стыдно. Перед ним. Снова. Опять. За свою невнимательность. За чёртову беспамятность и несобранность. Мысленно отхлестав себе десять пощёчин, Минха забирает смартфон из его рук. — С-спасибо, — девушка отстраняется от двери, открывая её, — может, зайдёте? Вы всё не успевали поесть на работе, я как раз накрывала... — У тебя какие-то проблемы? — прямо спрашивает Юнги, замечая, как плечи девушки подрагивают при каждом напряжённом вдохе. В ответ она лишь отрицательно качает головой, и Мин чувствует некую злость от того, что она, кажется, не доверяет ему. Лгунья. — Я всё слышал, Пак, — опустив руки в карманы чёрных брюк, он требовательно смотрит на неё, — мы не посторонние друг другу люди, поэтому я рассчитывал на честность с твоей стороны. Не посторонние? Друг другу? Когда удивление перевешивает на чаше весов другую, непонятную ей эмоцию, она и не замечает того, что в животе перекатывались волны жидкого тепла от сказанных им слов. Его взгляд такой суровый и мрачный, будто злится на неё, но поступки совсем иные. — Это... господин Мин, это просто бытовые сложности, ничего се... — Пак! — тон его становится чуть громче и настойчивее. Зачем она пытается что-то скрыть, если он уже слышал всё? Она не понимает, что ему хочется помочь? Что спрашивает не из вежливости, что он искренен в своих намерениях? Как же раздражает! Сгорая от стыда перед ним, не решаясь ответить, у девушки получается лишь бесшумно открывать рот. Не в силах проронить ни слова, в безвыходности она поднимает слезящиеся глаза на своего начальника, а в следующую секунду солёные капли скатываются по щекам. Первый всхлип - и, опустив голову, она беззвучно плачет, вероятно боясь, что её могут услышать, одновременно стирая рукавом серой рубашки свои слёзы. Юнги смотрит, не зная, как быть в этой ситуации. Да, он не раз видел её ревущей, но такой отчаянной - никогда. Ругая себя за то, что не уехал, Юнги решается сделать первое, что пришло в голову. Чёрт возьми! Он неуверенно подходит к ней ближе и, заключая в утешающее объятие, поглаживает ладонями по подрагивающей спине. Она утыкается носом в его грудь, вздыхая так, словно ей не хватает воздуха. Разве мог он оставить её в такую минуту? Казалось, будто он обнимает не взрослую девушку, а пятилетнего сопливого ребёнка. Примерно минуты две Юнги неподвижно стоял так, терпеливо слушая сдержанные всхлипы и впитывая её слёзы. А потом напряжённые плечи Пак расслабились, хватка на крае его пиджака ослабла и плач стих. Девушка медленно отстранилась от него, избегая встречи своих покрасневших глаз с его. — Простите меня, — охрипшим голосом выдаёт девушка. — Гхм, в жизни не встречал таких плаксивых дам, — в шутливой форме произносит Юнги, пытаясь убрать неловкость между ними. — О том, что беспокоит надо рассказывать, чтобы не нести груз в одиночку. То, что безудержно рвётся наружу, надо выпустить. А тому, кто хочет помочь, нужно позволить это сделать, Минха. Ей с трудом удалось подавить приступ кашля, когда он назвал её по имени. И не со строгостью, а настолько мягко, что на секунду девушка решила - показалось.                                   ***** Только Юнги хотел ответить, чтобы она не беспокоилась об этих мелочах, но девушка пулей вылетает из гостиной. Что же за день такой? Расположившись на кресле, он осматривается по сторонам. Светлая комната, оклеенная голубыми обоями с еле заметными узорами, выглядит достаточно просторной и уютной, благодаря тому, что мебели здесь совсем немного: деревянный журнальный столик, окружённый большим диваном и двумя креслами бежевого цвета. В глаза бросается трёстворчатое окно, украшенное красивыми комнатными цветами в горшочках, которые придают помещению свежий и бодрый вид. Спустя пять минут Пак появляется перед ним, ставя поднос на гладкую поверхность низкого столика. Её босые ноги скользят по коричневому паркету, натёртому до блеска. Пак спешно носится туда-сюда, убирая разбросанные по всему столу бумаги и поправляя квадратные, мягкие подушки на диване. — Простите, это творческий беспорядок  — шутя, оправдывается Минха, неловко заправляя мешающую прядь за ухо. — Пожалуйста, выпейте хотя бы чай, — решив, что уже отказываться нельзя, раз после твёрдого "не нужно" она всё равно принесла этот чай, Юнги принимается за первый глоток. — Твоя мама болеет? — спрашивает заместитель, после чего вежливая улыбка девушки полностью стирается с лица. — Да, она лежит с осложнением пневмонии. Моя младшая сестра и брат присматривают за ней в больнице... — Пак, я бы дал тебе выходные! Почему ты не сказала мне? — сердится Мин. — Нет, господин Мин, мне они не нужны. Я должна позаботиться о семье, пользоваться Вашей добротой я не хочу, Вы итак многое мне позволяете, — Минха отводит взгляд. — До сих пор мама платила за аренду квартиры, а я старалась помочь ей, ведь она не только квартиру тянет. Она заболела два месяца назад, но продолжала работать, игнорируя своё здоровье, это и привело к осложнениям. — И эта женщина просто выгоняет вас? — Я не виню её. Госпожа Ким снизила нам арендную плату, но иногда у нас всё равно не получалось своевременно оплачивать. Недавно объявились желающие купить эту квартиру, поэтому мы должны съехать. А мама... не знает об этом. — А как самочувствие госпожи Пак? — Юнги встревоженно интересуется состоянием её матери. — Ей немного лучше, спасибо, — Минха слабо улыбается заместителю, благодаря за оказанное внимание. — Хорошо, — облегчённо вздохнув, он опустошает кружку и, вставая, возвышается над ней, — ни завтра, ни послезавтра и всю неделю чтобы я тебя не видел, готовься к переезду. — Но... — Не знаю получится ли у меня завтра, но в ближайшие дни я покажу тебе пару квартир, чтобы ты смогла выбрать, не беспокойся, — перебив растерявшуюся девушку, Юнги направился к выходу. — Господин Мин... — Пак, что я тебе только недавно сказал? — заметив на лице девушки недоумение вперемешку со смятением, он закатывает глаза. — Ну? "Тому, кто хочет помочь, нужно позволить  это сделать", — вспоминает девушка, не зная, как она должна поступить. Её глаза вновь слезятся, но губы не дрожат, а расплываются в искренней улыбке, выражающей то ли счастье, то ли наоборот - желающей скрыть горечь. Как он может быть таким? Почему так хочет помочь совсем чужому человеку? Почему так добр к ней? Минха не понимает, но уверена в том, что лучше этого человека никого не встречала. Все полгода она считала, что чувствует по отношению к нему безграничную благодарность. А теперь осознаёт, что было не только это, потому что сейчас она борется с безумным желанием снова поблагодарить его. Но не так, как делала это до сих пор. — А Вы позволите мне кое-что? — одинокая слеза рисует влажную дорожку на румяной щеке, а улыбка становится шире. — Что? — ответ на его вопрос остаётся неозвученным, когда девушка, встав на носочки, неумело целует заместителя. Время для него останавливается. Юнги замирает, пытаясь различить правду и вымысел. Руки застыли в воздухе, он медлит, переваривая в голове происходящее. Пак поцеловала его. Её глаза зажмурены, будто она боится действий Мина, а вибрирующие губы мучительно нежно сминают его. "Совсем не умеет целоваться, — Юнги почти улыбается этой мысли, которая в миг сменяется другой, — он должен её научить". Мин кладёт руку на её талию, притягивая к себе ближе. Теснее. И заведя вторую за тонкую шею, запуская пальцы в шелковистые волосы, уверенно отвечает на трепетный поцелуй, наслаждаясь её солёным вкусом. "Позволю".