Другая реальность

Слезы горьким комом застревали в горле. Паника, страх переполняли Оливию, но она никогда не позволила бы себе в этом признаться. Показать эту слабость другим означало признать полное и безоговорочное поражение, ведь она не сумела разглядеть змею, затаившуюся рядом. Хорошо, что не на груди. Оливия и так не могла себя простить. Она сжимала холодные пальцы Серого и думала лишь о том, что если он не очнется, если сгинет в этой, будь она тысячу раз проклята Стране Снов, то Оливия сойдет с ума. Сразу же, как поймет, что в эту Страну ей дороги нет. Оливия всегда старалась быть хорошим начальником, но оказалось, что оставаться при этом хорошим человеком очень трудно, даже невозможно. А может, этим Оливия только оправдывалась? Ведь у других получалось совмещать. А она… Она всегда была лишней в этой большой и огромной семье, соединенной общим прошлым и горем. Серый стал ее спасением. Он единственный сумел разглядеть за маской начальника человека. Человека, просто не умеющего показывать, что он чувствует на самом деле. Человека, неспособного говорить о чувствах. А ведь ей хотелось, порой хотелось так сильно, что от невысказанных чувств, больно становилось почти физически. Может, поэтому ей было даровано умение общаться с животными? Они скрашивали одиночество, понимали ее без слов. И Серый смог понять, заглянуть в самую душу холодной и неприступной Белоснежки. И сейчас из-за ее ошибки он мог погибнуть… Или как обозначить вечное прибывание в Стране Снов? А что, если там ему будет лучше? Оливия пыталась не слушать навязчивый шепот внутреннего голоса. Прогоняла прочь мысли, что там не будет боли. Там Серый будет счастлив и в безопасности. Никто не сможет достать его в Стране, принадлежащей только ему одному. Оливия подняла руку и все-таки смахнула сорвавшуюся с ресниц слезу. Он там будет счастлив, а она здесь сойдет с ума от невозможности просто прикоснуться к нему. Он там сможет без нее, а она здесь без него — нет. — Пусть это эгоистично, но не оставляй меня. Прошу, вернись, — прошептала Оливия и всмотрелась в лицо Серого. Она хотела увидеть хоть какой-то знак, что он ее слышит. — Вадим пел, и Лия услышала. Она вернулась. Оливия обернулась, чтобы ответить, но Анна уже отошла от нее. Анне не требовались слова, а уж тем более — благодарность. И за это Оливия была благодарна вдвойне. Вряд ли ей удалось бы выдавить что-то большее, чем простое «спасибо». Ей никогда не удавалось. И петь Оливия не умела так хорошо, как Ева или Аврора, но ради Серого она была готова и на большее, чем просто спеть. Да и в голове против ее воли уже заиграл мотив старой, казалось бы, давно забытой песни, но так подходящей к тому, что произошло с ними. Со всеми ними. Ни окна, ни пролета, ни двери, Только черная мертвая ночь. В ней, забыв о грядущем, Спят усталые звери, Отовсюду ушедшие прочь. Им давно нигде не было места. Они так усиленно пытались сохранить остатки былого, остатки собственного дома, что не заметили, что дома уже и нет. Только пустошь, заросшая вереском, да места, где еще можно жить. Пока можно. Выживали… Они уже давно выживали. Оливия устала от этого. Как бы ей хотелось жить, ссориться с Серым по пустякам вроде того, кто сегодня моет посуду. Приходить с работы и рассказывать, как прошел день. Жить… Не вздрагивая от очередного телефонного звонка, потому что боялась услышать, что Серого больше нет. Или увидеть очередной репортаж, сообщающей о том, что жизнь уже не будет прежней. Тогда ее вытащил Серый, а кто бы вытащил сейчас? Усталые звери. Такая подходящая метафора. Голос Оливии предательски дрогнул, но она все равно продолжила. Своего зверя она должна дозваться. Обязана. Им не хочется помнить о прошлом, В этом прошлом так много смертей, В этом прошлом прохлада Клеток острожных, И мелодия ржавых цепей. Из одной клетки в другую. Из одной боли в новую. Ни секунды передышки. Вперед, только вперед, потому что назад страшно. Потому что назад — это в смерть. Потому что все они там: в реках, сгинувшие в неизвестности или ставшие лишь тенями прежних любимых людей. Отголоски прошлого. Как Лия и Вадим. Оливия провела пальцами по щеке Серого. Как же ей хотелось сказать, что он не виноват. Что отец и мать любят его. Но она молчала, а теперь жалела. Теперь ей хотелось говорить, вот только Серому ее уже не услышать. Им не хочется знать, где их корни, Их надежды вдали от беды, Их свобода — все время Уходить от погони, На бегу заметая следы. Никто не хотел такой судьбы. Призраки, утопленники, забранные Енисеем, Дикая охота. Бежать от преследователей, от прошлого. Пытаться забыть, но постоянно помнить, разрывая душу и сердце на кусочки. Она помнила. Помнила воды Енисея, помнила трупы, помнила слезы и тихий шепот. Он просил ее держаться. — Теперь я прошу тебя вернуться, — тихо сказала она и продолжила петь. На секунду показалось, что Серый сжал ее ладонь. Показалось ли? Оливии хотелось верить, что нет. Расскажи мне, о чем твое горе. Я приму твою боль, как свою. Разделить все. Оливия отчаянно хотела разделить с Серым все. Признаваться в этом было страшно, нуждаться в ком-то так отчаянно было страшно. Но сейчас она понимала, что каждая минута рядом с ним стоила того страха, поселившегося навечно в ее душе. Серый стоил того, чтобы за него бояться. И стоил того, чтобы за него сражаться. Оливия сама не заметила, что стала петь громче. Не заметила и того, что слезы уже не сдерживаясь текут по ее щекам. Не замечала, как к ее пению прислушиваются, но при этом отводят глаза, позволяя ей быть только с ним. Она чувствовала себя в этой семье лишней, но все равно была ее частью. Не только с Серым, но со всеми ними она делила одну боль. Каждая потеря была уже давно общей, иначе они давно бы сошли с ума. Они были вместе, но сейчас позволяли ей быть только с ним. Они знали, что только она сможет достучаться до Серого. Вытащить его из Страны снов. Страны, где, конечно, сейчас безопаснее, но где Серому точно не место. — Пой еще. Оливия умолкла, а уже через секунду крепко обняла Серого. Она даже сейчас не могла до конца поверить, что он ее услышал. Он вернулся. Оттуда к ней! — Ты услышал меня. Все-таки услышал, — тихо прошептала Оливия. — Я всегда слышу даже когда ты молчишь. И Оливия прекрасно знала, что это действительно так. А значит, ей не стоит думать, что Серому лучше в Стране снов. Он сам решил вернуться к ней. Он сам сделал выбор. И отвечать им теперь за него вместе. Оливия лишь улыбнулась и крепче сжала руку Серого в своей.