Другая реальность

Тишина… Это первое, что ощущает Александр, открыв глаза. Холод камня приходит чуть позже, а стоит привыкнуть к темноте, как он видит перед собой дверь. Дверь возвышается над ним исполинским великаном, поэтому Александр делает вывод, что лежит щекой на холодном полу. Неужели напился до отключки? И куда его занесло? Он пытается встать, но ноющая боль заставляет лишь перекатиться на спину и уставиться в потолок. Каменный потолок. Точно никаким образом к его покоям, да и к комнате, где убили Влада и отца, не относящийся. Странно. Воспоминания пытаются пробраться в сознание, но новые вспышки боли отодвигают их подальше. Александр чувствует, что его тошнит. Странно. Такого похмелья у него не было отродясь. Наверное, это единственное, за что стоит поблагодарить проклятье. Хотя никто не отменял того, что это просто его организм до чертиков крепкий, поэтому не дает насладиться сполна болью от злоупотребления вином. А жаль… Боль от вина притупила бы чувство вины. Александр смеется над почти что каламбуром, но голова снова напоминает о себе, заставляя замолкнуть. Тошнит. Пожалуй, впервые не от самого себя, а от отвратительных ощущений во всем теле. Неужели он теперь действительно противен сам себе во всех смыслах этого слова? Губы Александра расползаются в усмешке, больше похожей на оскал, но это уже мелочи. Нельзя столь сильно зацикливаться на собственном состоянии, ведь Владу было куда хуже. Александр даже представить себе не может насколько хуже. Но надо отдать должное — он пытается. Загоняет себя в угол, заставляет всех себя ненавидеть, сам напивается дорогим вином, но все равно чувствует себя недостаточно паршиво. Паршиво в его случае всегда недостаточно. — Достаточно не будет никогда. — Голос вырывает Александра из мыслей о собственном состоянии. Он пытается сесть, комната плывет перед глазами, но в этот раз ему все-таки удается подняться. Он внимательно всматривается в угол камеры, теперь он уверен, что это камера. Интересно только, кому хватило силенок его сюда запихать? Темный угол прекрасно скрывает незнакомца от взгляда Александра. Впрочем, нужно ли ему знать,кто скрывается в тени? Кто бы ни желал ему смерти — он только сделает Александру одолжение. Надоело продлевать собственную агонию. — Умеешь читать мысли? — усмехается Александр. — А показаться не хочешь? Александр не пытается казаться смелым — ему просто нечего бояться. Все самое страшное в его жизни уже случилось, поэтому сомнительно, что этот голос сможет предложить что-то похуже. — Просто понимаю тебя слишком хорошо. Человек выходит из тени, Александр сразу отмечает, что этого высокого, чуть смуглого темноволосого парня он никогда раньше не видел. Но внимание приковывает далеко не он, а бутылка в его руках. Александр готов поклясться, что даже на таком расстоянии, в этой темнице чувствует запах дорогого вина. Александр непроизвольно сглатывает. Пожалуй, это смогло бы исцелить его больную голову. На удивление ему протягивают эту самую бутылку. На вкус вино действительно замечательное, или Александру любое сейчас показалось бы таковым. Он делает несколько жадных глотков и отдает бутылку, но гость лишь отмахивается, достает из темного угла еще одну и садится на пол прямо напротив Александра. Неужели враги решили, что его можно напоить и тогда он расскажет все секреты? Хотя разве они имеют теперь хоть какое-то значение? Или они хотят, чтобы он помог устранить выродка? Павел оказался не таким уж угодным правителем? Александр прокручивает вопросы в голове, но говорить ничего не стремится — вино есть, а чего еще желать? Пусть лелеют мечту о его пьяных откровениях. — Я тоже любил. Эта фраза звучит как-то слишком странно в нынешней ситуации, но Александр лишь пожимает плечами. Если его гость рассчитывает на сочувствие, то зря — оно Александру уже давно не ведомо. — И не спас. Ты ведь знаешь каково это? Александр лишь кивает. Он прекрасно знает, что такое не спасти, просто потерять — это больно, а потерять, потому что облажался, куда страшнее. Это совершенно невыносимо. — Только вот я еще могу это исправить, но мне нужна твоя помощь. — Для начала можно было бы и представиться, а еще объяснить, где я нахожусь, а уж затем просить о помощи. — Как будто тебя когда-либо волновала вежливость, — усмехается собеседник. — Имя мое — Дрейк, а находишься ты… Назовем это место «междумирьем». В своем мире ты умер, а в мой я тебя еще не пригласил, но и умереть тебе позволить не могу. — И ты хочешь, чтобы я при помощи силы разрушил что-то до основания? Ты, видимо, прекрасно знаком с моей магией. Только вот мне это зачем? — Взамен я помогу тебе отомстить всем, кто причинил боль твоим близким. Тот, кого нужно спасти, обладает достаточной силой, чтобы помочь побороть проклятье. — А ты неплохо осведомлен о моих делах и проблемах. — Александр делает глоток вина, а затем внимательно смотрит на Дрейка. С одной стороны, умирать было не страшно, жить куда страшнее. С другой, жизнь выродка, да и месть слишком — привлекательная цена за то, чтобы помочь этому самому Дрейку. Но можно ли ему доверять? И что за такой «его мир»? Александр делает еще несколько глотков , пауза затягивается. Он понимает, что тянуть бесконечно нельзя, хоть и складывается впечатление, что в этой камере у него есть все время… мира? Обоих миров? Александр не уверен, что знает как правильно. Сколько еще миров сокрыто от глаз? То, что Дрейк не с Земли, Александр уже понял. Ауру тех колдунов он знает прекрасно, Дрейк сильнее. Значительно сильнее. В нем чувствуется благородство, а во взгляде такая обреченность. И это чувство знакомо Александру. Он словно чувствует боль Дрейка. — Как сильно ты его любишь? — Как сильно ты любил Влада? Александр лишь кивает, он понимает этот ответ. Понимает прекрасно, а поэтому делает еще один глоток вина и встает с пола: — Я помогу тебе, Дрейк. — И даже не попросишь гарантий? Александр лишь отрицательно мотает головой. Даже если Дрейк не сдержит слово, Александр все равно поможет ему. Он слишком хорошо знает эту боль, чтобы не желать ее никому.